— Конечно, рад! — Отвернувшись от окна, он вынуждает себя принимать участие в беседе. Одаривает Иззи радостной улыбкой и вскидывает брови в подтверждение своих слов. — А ты?

— А ты как думаешь? — смеется она.

Сегодня она ведет себя громче обычного. Загорелая, пышногрудая. Ее облегающий красный топ едва прикрывает лифчик, а короткая юбка украшена маленькими бусинками, нашитыми в виде сердечек. Матео отводит взгляд и встречается глазами с Лолой. Уголки ее губ вопросительно дергаются вверх, словно она спрашивает, все ли с ним в порядке. В ответ он выдавливает ободряющую улыбку.

Самолет начинает движение, выруливает на взлетно-посадочную полосу. Здания аэропорта растворяются в утренней дымке. В какой-то миг он чувствует, что его хрупкая видимость дает трещину, и делает глубокий вдох, не сводя глаз с расплывающихся под иллюминатором огней. Сильно закусив нижнюю губу, он не поворачивает головы, но все же ощущает на своем лице взгляд Лолы. Она только собирается что-то сказать, когда Хьюго обращается к ним через проход:

— Эй, вы, мы же на каникулах! Школа наконец закончилась! Нам больше не придется сидеть на собраниях Хриплого!

— Если только мне не нужно будет пересдавать историю! — Лола быстро улыбается и кривится. — Мне не верится, что наши результаты будут известны меньше, чем через месяц!

— Так, во время каникул никаких разговоров об экзаменах, — торжественно заявляет Хьюго. — Даже не думаем о результатах, идет?

— Заметано! — соглашается с ним Изабель.

Пока стюардессы знакомят пассажиров с техникой безопасности, Матео медленно вздыхает. Он благодарен Лоле за то, что та отвлекла внимание Хьюго, а вскоре гул моторов перекрывает разговор. Как приятно движение, и пусть они еще не оторвались от земли, Матео рад началу этого путешествия. Смолкают объявления, загорается лампочка, что ремни безопасности должны быть пристегнуты, и внутри салона нарастает рев. Самолет набирает скорость, готовясь взлететь. За окном с грохотом проносится и расплывается взлетная полоса. С каждой убегающей секундой увеличивается расстояние между ним и домом, между ним и жителями Лондона; с каждой пролетающей секундой он сбрасывает свою старую кожу, оставляя сломленного Матео позади.

Монпелье встречает их ослепительным солнцем и толпами людей. Всех снова охватывает волнение, даже Лола оживляется. Толкотня и шум, транспорт, крики, туристы, позирующие для фотографий и загораживающие без того перегруженные дороги, жара, бибикающие машины — все эти звуки окутывают Матео плотной паутиной хаоса. К счастью, за ними приезжает Ана, экономка, и в большом автомобиле с работающим кондиционером они, преодолев пробки, вылетают на автомагистраль. А спустя сорок пять минут оказываются на одной из узких дорог, спускающихся к берегу.

Прислонившись лбом в прохладному стеклу, Матео наблюдает за тем, как за окном проносятся причудливые пейзажи. Ана, как и большинство баскских водителей, почти не притормаживает, когда входит в крутые повороты у самого края утеса. С одной стороны лес расцвечен тысячами оттенков зеленого с вкраплениями красных и фиолетовых цветов на ветвях, похожих на маленькие фейерверки. А по другую сторону из ущелья в отвесной скале течет река, направляясь в сторону моря. Они чувствуют его запах, едва уловимый — за кедрами и виллами с красными крышами раскинулась сверкающая белая линия из пены, отделяющая землю от широкого темно-синего небосвода. Удушливый Лондон остался в миллионе миль позади, здесь же потрясающие пейзажи, залитые необычайно ярким солнечным светом, который ослепляет все вокруг.

Машина ползет вверх по крутой узкой дороге, ведущей в центр красивого городка с причудливыми кафешками и лавками, где продают открытки, а потом снова окунается в деревушку, утопающую в зелени и цветочных изгородях. Впереди маячат очертания низких холмов, пестрящих на свету зеленым и фиолетовым. Когда земля под колесами становится более ухабистой, машина съезжает в сторону и осторожно спускается со склона по проселочной дороге к морю. Они подъезжают к самому обрыву, где над скрытым от глаз частным пляжем выступает плато, и резко сворачивают в тоннель из деревьев. А на выходе из него перед ними предстает дом.

Он все такой же великолепный, каким его помнит Матео. Изабель бывала здесь и раньше, а Лола видит дом в первый раз. Он заранее подготовил ее, хотя и понимал, что она все равно удивится. Подобное было и с ним, когда он впервые приехал сюда в двенадцать лет, а к тому времени родители не раз возили его на роскошные курорты. Но это место сильно отличается ото всех баз отдыха. Извилистая подъездная дорожка из белого камня ведет к дому, а по бокам от нее тянутся огромные участки травы, на которых они с Хьюго еще тогда играли в футбол, бадминтон и настольный теннис. Недавно покошенную лужайку обрамляют яркие цветные растения и кусты, постриженные в виде геометрических форм. Справа от них находится бассейн, в который на мелководье спускаются бетонные ступени. Он тянется вдоль всего сада, до самого начала, и нависает над пляжем. На глубине можно любоваться песком внизу, а во время прилива кажется, будто край бассейна сливается с морем. По одну его сторону размещена горячая ванна, по другую выстроились в ряд белые шезлонги и зонтики, а третью сторону занимает деревянная терраса, где обустроен бар и барбекю. Сам дом очень просторный и выполнен из белого бетона, кремового песчаника и жемчужного мрамора. В нем всего два этажа, но он простирается во всех направлениях. Наверху располагаются четыре больших смежных спальни, а также отдельная ванная и прачечная. Первый же этаж имеет огромную территорию свободной планировки: главный зал находится между гостиной и игровой комнатой с одной стороны, кухней и столовой — с другой. Во всех комнатах большие стеклянные окна выходят на мраморную террасу, которая опоясывает весь дом; а спальни наверху соединяются открытой галереей, поддерживаемой широкими колоннами, — с такой идеальной высоты можно совершать потрясающие прыжки в траву, а ширины хватает, чтобы сидеть в шезлонгах или даже гонять по ней мяч.

Выгружая рюкзак из багажника, Лола чуть не падает — настолько она потрясена великолепием дома, обрамленного сзади холмами и сверкающего на солнце.

— Не может быть! — восклицает она, обращаясь, скорее, к себе самой. Широко распахнутыми глазами она изучает лужайки, бассейн и море впереди. — Мэтти говорил мне, что здесь потрясающе, но это... это просто... — Она замолкает не в силах подобрать слова.

— Неплохо, да? — улыбается Хьюго, опустив на нос солнечные очки. — Мои родители планируют уехать сюда на пенсии, но думаю, произойдет это нескоро. Отец никому не доверяет управление компанией.

— Лола, тебе нужно искупаться в бассейне, — с волнением добавляет Изабель. — В нем всегда поддерживается идеальная температура, он огромный, а горячая ванна — просто улет, особенно ночью.

— Почему бы тебе не устроить ей экскурсию? — с горделивой ухмылкой предлагает Хьюго. — А мы с Мэттом пока занесем сумки.

Изабель уже скачет по траве.

— Пойдем, я покажу тебе секретную тропинку к пляжу!

Оставив рюкзак, Лола собирается уходить, но оглядывается на Матео, словно сомневается. В белом хлопковом топе и шортах с карманами она кажется хрупкой и игривой. У нее голые длинные ноги и тонкие руки алебастрово-белого цвета, непослушные каштановые волосы стянуты в неряшливый пучок. Внезапно Матео снова накрывает чувство вины. Она должна быть взволнованной и беззаботной, наслаждаться каникулами, радоваться окончанию школы и началу новой главы своей жизни. Но вместо этого выглядит встревоженной и уязвимой, ее узкое личико побледнело от множества бессонных ночей, отягощенных его собственным мрачным и грязным секретом.

— Иди! — подгоняет он. — Умираю от жажды, так что увидимся внутри.

На миг его охватывает страх, что она сейчас откажется. Но тут ее окликает Изабель, Лола разворачивается и бежит к подруге по траве, шлепая вьетнамками.

Матео достает из багажника оставшиеся рюкзаки, благодарит Ану и, пройдя следом за Хьюго через террасу и крыльцо, оказывается в широком зале с прохладным от кондиционера воздухом.

— В какую комнату нести вещи?

— Ана отнесет все сумки, — отвечает Хьюго. — Пойдем что-нибудь выпьем, ты выглядишь как выжатый лимон.

— Но я сам могу...

— Не бери в голову. Пошли!

На кухне Хьюго достает из холодильника пиво и протягивает Матео банку. Потом они выходят на затененную часть террасы и устраиваются в шезлонгах лицом к бассейну.

— Итак... все в порядке? — В голосе Хьюго читается озабоченность, он, прищурившись, смотрит на банку с пивом и не торопится ее открывать.

— Да. А что?

Хьюго снова опускает на глаза темные очки и делает большой глоток.

— Вы с Лолой будто... Я не знаю. — Он с опаской поворачивается к Матео.

— У нас все хорошо. — Но его ответ звучит не настолько убедительно, как ему бы того хотелось. Тыльной стороной ладони он вытирает влажный лоб и косится на гладкую поверхность бассейна. — А что? Она... она что-то говорила?

— Не совсем...

Его сердце пропускает удар.

— Ты о чем?

Хьюго с преувеличенным безразличием пожимает плечами.

— Ничего особенного. Просто Иззи обмолвилась, что Лола чем-то расстроена. А ты в последнее время какой-то тихий.

С гулко колотящимся сердцем Матео отворачивается и, откашлявшись, спрашивает:

— А Лола... говорила, чем она расстроена?

— Нет. Мы решили, что вы, наверное, поссорились.

— А с чего бы нам ссориться?

— Не знаю!

— В общем мы не ссорились. У нас все хорошо. — У него внезапно пересыхает во рту, и он сглатывает. — Все хорошо, ясно?

— Ясно. — Хьюго в ответ на защитные нотки в голосе Матео коротко вскидывает брови, а потом расслабляется. — Значит, теперь тебе лучше?