Ему хочется запечатлеть это мгновение, удержать его, остаться в нем насовсем — с Лолой в его объятиях, ощущением ее теплой шеи и мокрых волос. Ему кажется, словно этот день кто-то создал специально для него как самый потрясающий подарок, который он только мог пожелать. Теперь он знает, что их встрече с Лолой суждено было произойти. Он должен был в нее влюбиться и разделить с ней эту любовь. Он чувствует себя легким как перышко, все мрачные мысли исчезли, сменившись волнением, изумлением и полнейшим счастьем, от которого захватывает дух. Впервые за долгое время в его теле и разуме не чувствуется боли: ни пронизывающей лоб между глазами кочерги, ни пульсации в голове, ни тошнотворного ощущения в груди, ни электрических разрядов тока, обжигающих вены. Окутывающий его тяжелый туман растворился в ярко-синем воздухе — из мышц и кожи ушла острая жгучая тяжесть. Тело обмякло, будто изнутри вырвалось что-то твердое и прочное. Он словно наконец обрел то, чего так страстно желал с того ужасного утра: вышел из своего тела и ступил в совершенно новое; нашел место, где может думать, чувствовать, жить и дышать, не испытывая боли. Он и представить не мог, что жизнь без боли может быть так хороша, легка и спокойна. Ему хочется вечно обнимать Лолу. Если их тела сольются, она сможет рассеять в нем все темное, мрачное и негативное, позволив ему после стольких недель волнения снова побыть нормальным человеком...

Позже они все вчетвером какое-то время играют в фризби на пляже; солнце палит уже не так сильно, воздух становится прохладнее, а на море начинается отлив. Песок покрывают узорчатые тени. Все это напоминает Матео о том, что время идет и все меняется. Вскоре они возвращаются за полотенцами. Он засовывает в нагретые солнцем сандалии ноги, испачканные в песке, и, не обращая внимания на двух своих друзей, не сводит глаз с Лолы. Ему до боли хочется, чтобы она и дальше наполняла его светом и силой, не подпуская тьму.

Оставив пляж и заходящее солнце позади, они отправляются домой. Матео крепко держит Лолу за руку, их теплые ладони царапает песок. Когда они взбираются по ступеням, Хьюго и Изабель, обсуждая предстоящий ужин, скрываются в саду. Но Матео чуть придерживает Лолу и снова целует ее, не давай уйти.

Отстранившись, чтобы глотнуть воздуха, Лола улыбается.

— У тебя слегка обгорели щеки, — говорит она и на миг замолкает. — С тобой все в порядке?

Впервые за долгое время его губ касается искренняя улыбка, и он кивает.

— Да, в полном.

Вечером всех переполняет легкое волнение, словно солнце, море и песок пробудили в них вихрь эмоций. После ужина они, собравшись вокруг столика у бассейна, под взрывы хохота играют в покер на раздевание. Как обычно Хьюго и Изабель специально проигрывают: он уже сидит голый по пояс, решив избавиться от футболки, но остаться в шлепанцах, а она — в купальнике. Лола нашла на себе какие-то украшения, которые можно снять, Матео же лишился сандалий.

Когда Лола в очередной раз проигрывает и снимает с щиколотки браслет, Хьюго злобно смеется:

— Больше у тебя украшений не осталось. Так что тебе придется расстаться с футболкой, Бауманн! Я уж постараюсь.

— Только через мой труп! — парирует она.

Позднее, тем же вечером, Матео выходит из душа и обнаруживает, что Лола уже спит, свернувшись в кровати. Свет погашен, комнату заполняет лишь лунный свет и шум прибоя. Осторожно скользнув под одеяло, чтобы не разбудить ее, он вытягивается на животе. Подушка приятно холодит обгоревшую щеку. Мгновение спустя он вдруг чувствует на своем лице ее дыхание и губы — она целует его. Эти поцелуи похожи на легкие, едва уловимые касания крыльев бабочки. Он ждет в надежде, что их траектория изменится, жаждет, чтобы они спустились чуть ниже и коснулись его губ, рта, языка. Легкие наполняются глубоким вздохом, он слегка приоткрывает веки и утопает во взгляде пронзительных зеленых глаз Лолы. Приподнимает подбородок, надеясь губами поймать трепетный поцелуй. Вот он становится ближе, но еще недостаточно, и с его губ слетает тихий ропот. А после она поцелуем касается уголка его губ, которые тут же вспыхивают. Он медленно освобождает легкие и снова их наполняет, с трудом сдерживаясь, чтобы не ответить. И все же ему не терпится ощутить настоящий поцелуй, а потому он наконец поднимает голову с плеча Лолы и пальцем касается ее подбородка, притягивая ее губы к себе. Но она уворачивается и целует его палец. Он очерчивает контуры ее губ, чувствует гладкую эмаль переднего зуба, а затем влажное тепло ее языка, когда она прикусывает его палец. Теперь Матео дышит глубже, палец подрагивает от волнения и желания. Он вдруг осознает, насколько сильно хочет ее поцеловать, дрожит от нетерпения, а все мышцы в теле напряжены в предвкушении. Он слышит свое дыхание, поверхностное, частое, становящееся все более безумным. Губы покалывает. Он подается к Лоле, но с его губ слетает вздох разочарования, потому что она уворачивается, и поцелуй приходится в щеку, едва задевая мягкие волоски.

Чтобы успокоиться, он снова вздыхает, и этот звук наполняет комнату. В его голосе слышится дрожь и отчаянные нотки:

— Лола, перестань. Дай мне тебя поцеловать. — Вздох. — Лола, я очень хочу тебя поцеловать...

— Насколько сильно? — поддразнивает она. Этим вопросом они привыкли подкалывать друг друга, когда только начали встречаться. И точно так же, как и тогда, спустя столько месяцев, его охватывает такое сильное возбуждение, что кажется, будто желудок проваливается вниз.

Он тихонько посмеивается, давая ей знать, что все помнит, и вздрагивает от волнения.

— Настолько сильно... что я укушу тебя, если ты мне не позволишь. — В подтверждение его слов тело сотрясает дрожь, и он смущенно усмехается. — Вот видишь?

Она целует его в шею, и он возбуждается еще сильнее.

— Лола, не надо... О, черт, ну пожалуйста...

Она улыбается и прокладывает дорожку из поцелуев по его шее, подбородку, под нижней губой и... вот наконец их рты встречаются — теплые, нежные и в то же время такие яростные и страстные, что это прикосновение застает его врасплох.

Прерывисто дыша, он запутывается пальцами в ее волосах, каждый их поцелуй глубже и сильнее предыдущего. Он безумно хочет ее, все его тело гудит от желания. Он заключает лицо Лолы в свои ладони и пылко, на грани отчаяния, целует ее. Она медленно ведет ладонями по его спине, легко, подобно лепесткам, касаясь его кожи, а после тянется к его животу и постепенно поднимается к соскам. От этих прикосновений его тело пульсирует, он чувствует, что уже натянут как струна. В этот миг ее губы обрушиваются на него с такой силой и страстью, что он потрясенно охает, и его пронзает вспышка удовольствия впервые за долгое время. Очень долгое время...

Одежда: его футболка, трусы, ее ночнушка, — моментально летит на пол. Обнаженная Лола стоит коленями на кровати, смеется и тяжело дышит.

— Полегче...

Хватая ее за плечи, он тянет ее на себя, целует в шею, ухо, щеку, губы. Подбородком прижимается к ее лицу, губы двигаются жестко и нетерпеливо.

— Мэтти...

Удерживая ее затылок рукой, он снова принимается ее целовать, все сильнее, а после пытается утянуть на подушки.

— Мэтти, подожди...

Но спустя столько времени он уже не может ждать. Лола протягивает ему презерватив, и он поспешно его надевает. Она вернулась. Он вернулся. Они принадлежат друг другу, и он никогда ее не отпустит.

— Мэтти! — Она упирается рукой ему в грудь и с силой отталкивает, в ее глазах вспыхивает тревога.

— Что? Нет... Ты хочешь, чтобы я остановился?

Удерживая его на расстоянии вытянутой руки, она смотрит на него и тяжело дышит. Ее непослушные волосы разметались, лицо раскраснелось.

— Посмотри на меня, — шепчет она.

Он неохотно встречается с ней глазами.

— Лола, не надо. Я хочу... — Он чувствует, как горло сжимается.

— Просто будь нежнее, любимый.

— Хорошо... — Он глубоко и прерывисто вздыхает, закусывает губу и ободряюще ей улыбается. — Хорошо. Вот так? — Он проводит ладонью по ее лицу, скользит губами по щеке, нежно целует, и с его прикосновениями она расслабляется.

— Да, вот так, — выдыхает она.

Глаза она не закрывает и, часто дыша, продолжает на него смотреть. С едва слышным вздохом он входит в нее, такую теплую и разгоряченную. Он старается двигаться как можно медленнее, глядит на нее и упивается ее внешностью, словно в первый раз. Как будто с той ужасной ночи он видел ее лишь сквозь пелену, и теперь та спала, густой туман рассеялся, и она предстала перед ним свежая и обновленная. Он подмечает все мелкие детали, которые делают ее той, кто она есть, делают ее уникальной. Изящный изгиб бровей, нежная округлость щеки. Каждая ресничка, длинная и темная, обрамляющая радужку глубокого зеленого цвета. Он видит ее настолько отчетливо, что может пересчитать каждую веснушку на скулах. Нависая над ней на чуть подрагивающих руках, он ритмично двигается и, чтобы успокоиться, глубоко дышит. Сосредотачивается на блестящей от пота шее — она такая белоснежная, изящная и нежная под его губами. На жемчужную подвеску падает лунный свет, который, отражаясь, чуть слепит глаза, и кажется, будто она светится изнутри. Ее волосы, спутавшиеся от его пальцев, красновато-коричневым покрывалом лежат на белой подушке, лицо влажными кольцами обрамляют тонкие локоны. Она крепко обнимает его спину, гладит шею, запускает руки в его мокрые волосы, пропуская каждую прядь между пальцами. Он закрывает глаза и резко вздыхает, когда ее ладони перемещаются на лоб, ногтями очерчивают контуры его лица: виски, скулы, - и медленно опускаются к линии подбородка, где находят его губы. Он открывает рот, чтобы поймать ее порхающие пальцы и ощутить их вкус, прохладный и освежающий, как капли воды. Воздух снова наполняет его легкие. Он распахивает глаза и видит, что она улыбается ему — он чувствует это всем сердцем. В этой улыбке столько нежности, понимания и любви, что он сжимается от боли. Но эта боль приятная, с ней он чувствует себя в безопасности, цельным и живым. Она пробудила его от кошмара, вернула к жизни, растопила замерзшее сердце. Он пытается сказать ей «спасибо», но слова не идут, потому произносит их одними губами. Ее улыбка становится шире, словно она все знает, все понимает и за все его прощает... Их губы встречаются, он закрывает глаза и поддается этому чувству, с силой вжимаясь в нее. Все его тело охватывает дрожь, и он, часто дыша, зарывается лицом в ее шею.