ЭПИЛОГ

Похоже, снова наступило лето. Еще одно лето, еще один конец учебного года. Он сидит в высокой траве в дальнем углу университетского кампуса, возле реки. Большинство студентов в перерывах между лекциями собираются на лужайках позади него — кто парами, кто группами: парни по-свойски обнимают своих девушек за плечи; расползшиеся как амебы компании празднуют сдачу экзаменов, поедая пиццу прямо из коробок и попивая пиво в банках. Сегодня выдался особенно теплый июньский день и по-настоящему первый день лета — в такую погоду можно скинуть обувь и наслаждаться мягкой прохладной землей под ногами. Солнце, словно чистое расплавленное золото, заливает кампус светом и наполняет его горячечным бредом. Его друзья сидят поодаль, в тени дуба — они знают, что, когда он уходит сюда, его не стоит беспокоить.

Следующий год станет для него последним в качестве студента. Он будет скучать по университетской жизни. Сент-Эндрюс, расположенный на севере Шотландии, хорошо принял его. В целом, ему нравилось изучать английскую литературу — он нашел хороших друзей, с которыми наверняка будет поддерживать связь, даже когда эта глава его жизни подойдет к концу. А вот с теми, кто остался в Лондоне, он видится нечасто: Хьюго поступил в бостонский колледж по спортивной стипендии, со временем их пути разошлись и сейчас они редко общаются. С Изабель он тоже потерял связь — по последним слухам она отправилась работать волонтером в Африку. Поначалу она писала ему электронные письма и иногда присылала открытки, которые быстро иссякли, потому что он не отвечал. А еще, похоже, близится дата досрочного освобождения Джерри — тот сдался полиции, когда до него дошли новости о Лоле, — но теперь Матео редко думает о нем. Состоялся суд: Матео подписал признание Джерри, однако давать показания и присутствовать на заседании отказался.

Его родители узнали об изнасиловании, когда им позвонили из бригады скорой помощи — в то ужасное утро, когда он сидел, привалившись к стене лестничной площадки в доме Бауманнов и сжимал в руках бумажного журавлика Лолы. Оба тяжело приняли это известие, хотя каждый — по-своему. Первой реакцией отца была ярость, он требовал встречи с Джерри и грозился его убить. Но когда стало ясно, что ничего сделать нельзя, сдался, с головой погрузившись в работу, словно пытался забыть о случившемся. Как объяснила мама, он во всем винил себя — за то, что принудил Матео заниматься прыжками, за то, что не смог его защитить. Когда мама взяла на работе годичный отпуск, чтобы ухаживать за ним во время болезни, Матео увидел ее с другой, заботливой стороны. И хотя сам он нечасто бывает в Лондоне, мама с Лоиком регулярно прилетают к нему. Матео наслаждается их обществом и с удовольствием показывает им окрестности. Лоику здесь нравится: по его словам, он хочет приехать сюда изучать архитектуру — возможно, так оно и будет.

Матео нравится эта часть реки, нравится наблюдать за лебедями: с длинными тонкими шеями и высоко поднятыми головами они скользят по воде. Бумажный журавлик Лолы словно оживает... Ему нравится сидеть именно в этом месте: достаточно близко, чтобы видеть отражающиеся в воде капли света, слушать нежное журчание непрерывного потока. Но не ближе. Это будит в нем слишком много воспоминаний... Когда-то он был амбициозным прыгуном, номинантом на золотую олимпийскую медаль. Лишь некоторым из его нынешних друзей известно об этой части его жизни, хотя кто-то утверждает, будто слышал его имя. Несмотря на то что Перес по-прежнему делится с ним новостями о команде, он так и не заходил в воду с того самого лета, три года назад. Три года... С одной стороны время пролетело так быстро, а с другой — словно остановилось. Матео взял академический отпуск, но не ради участия в Олимпиаде — он даже не смотрел по телевизору выступления своих бывших товарищей по команде. Некоторое время ему сильно нездоровилось — на протяжении, может, восьми или девяти месяцев. По мнению одних врачей, у него был мононуклеоз, другие считали, что это синдром хронической усталости. В любом случае никто не хотел смотреть правде в глаза: он был прикован к постели по своей воле. Он скорее предпочитал не есть, чем не мог. На протяжении долгих месяцев сам отказывался выходить из дома, а не просто был для этого слишком слаб. Он настолько сильно похудел, что ему пришлось провести почти два месяца в специализированной клинике. Родители оплатили его лечение: с ним работали ведущие психиатры, психологи и невропатологи — все специализирующиеся на жестоком обращении. Однако никто из них ни разу не предложил ему консультацию по поводу тяжелой утраты. Возможно, потому что он отказывался говорить о ней — как, впрочем, и до сих пор. Некоторые вещи слишком болезненны, чтобы выразить их словами, слишком личные, чтобы надеяться, будто кто-то сможет их понять. Теперь Лола существует только в его памяти, и он сделает все, лишь бы ее сохранить, а потому не станет ни с кем делиться. Много раз он всерьез подумывал о том, чтобы покончить с собой, но его удерживала записка Лолы. И держит по сей день.

Говорят, сейчас ему стало лучше. Он получает хорошие оценки, занимается другими видами спорта, увлекается фотографией дикой природы. По мнению врача, он даже может постепенно уйти от приема антидепрессантов и снотворных. В последнее время он почти не думает о смерти. Но вот «лучше» ли ему? Что за странное слово. Он больше не понимает его значения. Как может стать лучше после потери Лолы? Да, он снова научился существовать. Научился веселиться — иногда. Научился общаться с людьми, заводить новых друзей. И впереди его ждет новая глава жизни, планы на то, чем заниматься после университета — время, которое он начинает с нетерпением ждать. Говорят, после потери нужно жить дальше — то, что он сделал и делает до сих пор. Но боль никуда не уходит. Ты просто учишься с ней жить, вот и все. Находишь новые способы прожить этот день, новых людей, с кем можно пообщаться, новых друзей, кому можно доверять. Но боль всегда с тобой. Не проходит и дня, чтобы он не желал видеть ее улыбку, чувствовать прикосновение ее руки, держать ее в своих объятиях, пусть даже на краткий миг. Не проходит и дня, чтобы он не думал о ней и не скучал. Эта боль никогда не утихнет — он это понимает, и по-другому не будет. Лола навсегда останется его величайшей любовью; он каждую секунду жаждет снова быть с ней, больше всего на свете хочет, чтобы она была рядом. И для встречи с ней ему нужно лишь закрыть глаза: он видит ее улыбку, слышит ее смех, чувствует и вспоминает, как сильно она любила его. Он осознает, как же ему повезло познакомиться с ней, провести это время вместе. Он редко плачет, но порой, как сегодня, нет-нет да стекает слеза по щеке.

Но вот он слышит голоса, зовущие его по имени: Джордж и Кристи предлагают сыграть в фризби. Тогда он делает глубокий вдох, вытирает глаза, поднимает руку – «сейчас иду» — и бежит прочь от реки к своим друзьям.