— Думаю, она в тебя влюбилась.

— Умница, — сказал он, с легкостью приподняв шляпу. — Почему бы нам не пойти в мою комнату?

— Хо-хорошо.

Слово вышло нечетким. Учитывая тот факт, что бывала в комнате Бекса тысячу раз и за эти годы провела в ней почти столько же времени, сколько в своей собственной, я не должна была нервничать. Но когда Клейтон изобразил губами поцелуй, чмокнув воздух, а Бекс положил руку мне на поясницу, я почувствовала себя зайцем из рекламы батареек «Энерджайзер», с дико бьющимся сердцем. Оно билось так сильно и быстро, что к тому времени, когда мы достигли верха лестницы, я словно пробежала марафон.

Войдя в комнату Бекса и услышав, как дверь за нами закрылась на защелку, я глубоко вздохнула, прежде чем повернуться к нему.

— И, — отступив, произнесла я голосом более высоким, чем обычно, сняла шляпу и мантию. Осознав, что мне больше нечего сказать, я как идиотка повторила: — И…

Бекс покачал головой.

— Так, Сэл, в чем дело?

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, пытаясь изображать хладнокровие.

— Именно то, что сказал, — он скрестил руки на груди. — Что с тобой? И не пытайся говорить, что ничего. Со вчерашнего дня ты выглядишь так, будто у тебя вот-вот случится сердечный приступ от одного моего прикосновения.

— Нет.

— Да, Сэл. Так и есть.

Сердце, до того такое живое, кажется, приостановилось.

— Сэл, я не… — он покраснел. Бекс, невозмутимый, всегда уверенный в себе Бекс по-настоящему покраснел, пока я с благоговением взирала на него. — Я бы никогда не стал приставать к тебе. Ты ведь знаешь это?

«Это-то и плохо», — подумала я, и даже мой внутренний голос звучал расстроено.

— Не в этом дело.

— Тогда в чем?

Я молчала. Если разговор пойдет туда, куда я предполагала, у меня большие неприятности.

— Я знаю, что что-то не так, — сказал Бекс, удерживая мой взгляд, — и я думаю, что знаю, что именно.

Я сглотнула:

— Знаешь?

Он не мог знать. Или мог?

— Да, — сказал он. — Но я, правда, просто хочу, чтобы ты рассказала мне. Я не буду сердиться, ты же знаешь.

Я была рада слышать это, но Бекс, который сердится на то, что я люблю его, был не самым большим моим страхом. Я больше боялась, что он рассмеется или станет ненавидеть меня за то, что я разрушила нашу дружбу. Я не была уверена, что выдержу потерю Бекса как друга. На самом деле, я была совершенно точно уверена, что не выдержу.

— Мы по-прежнему будем друзьями и все такое, — он будто прочитал мои мысли. О, Боже, он ведь не знал? — Ну, давай же, Сэл. Просто расскажи мне правду насчет всей этой ерунды с фальшивым парнем.

— Правду, — поперхнулась я.

Его следующие слова подтвердили, без вопросов, что мы говорим не об одном и том же.

— Просто скажи мне, кто он, — настаивал Бекс.

— Кто? – озадаченно спросила я.

Бекс становился раздраженным.

— Этот парень.

— Какой парень?

— Господи, Сэл, — Бекс провел рукой по своим волосам. — Парень, в которого ты настолько сильно втюрилась, что наняла фальшивого, чтобы заставить его ревновать.

Я была, мягко говоря, шокирована. Я только было подумала, что Бекс наконец все понял, разгадал меня, а он был таким же бестолковым, как всегда. Это было близко. После всех волнений мое сердце, мой секрет были в безопасности еще на некоторое время. Спасибо вселенной за маленькую услугу.

Играя дальше, я сказала:

— Ну, почему ты хочешь знать?

— Я знал, — воскликнул он, тыкая в меня пальцем. — Я знал. Это никогда не было связано со сводничеством Лилиан. Ты делаешь это из-за парня, в которого втюрилась.

— Ты меня раскусил, — я пожала плечами. То, что он поверил в эту ложь, было намного лучше, чем рассказать ему жизненно важную, возможно, разрушающую дружбу правду. — Как ты это понял?

— «Нетфликс», — ответил Бекс. — Так кто он?

— Почему я должна говорить тебе?

Взгляд, которым он окатил меня, был наполовину уничижительным, наполовину впечатляющим.

— Думаю, я заслуживаю того, чтобы знать, учитывая то, как ты используешь меня. Вот кто я для тебя, Сэл, просто симпатичный спутник?

— О, нет, — на этот раз я скрестила руки. Я знала его слишком хорошо, чтобы поверить, что он на самом деле обиделся. — Не притворяйся, Бекс. Не веди себя так, будто тебе это совсем не нравится.

Он медленно улыбнулся:

— Ну, я определенно не ненавижу это.

Я покачала головой:

— Это ошибка.

Бекс закатил глаза.

— Так все-таки, кто этот парень? — он сел в кресло и жестом показал, чтобы я сделала то же самое. — Он должен быть чем-то особенным для тебя, если ты согласилась на все эти сложности.

Положив шляпу и мантию на пол и медленно опустившись на кровать, с прямой спиной, на самый край, я заставила себя не оглядываться, и сказала:

— Ну, да.

Бекс издал горлом странный звук.

— Ты можешь, по крайней мере, сказать мне имя этого придурка.

— Нет.

— Ну же.

— Нет, Бекс.

— Почему нет?

«Потому что этот придурок – ты», — подумала я, но только покачала головой.

Бекс нахмурил брови, глубоко задумавшись. Наконец он сказал:

— Ты хотя бы можешь рассказать мне о нем? У него спортивное телосложение?

Сама того не желая, я бросила взгляд на ряд футбольных наград на полке Бекса.

— Да, — ответила я. — Очень.

Бекс кивнул.

— Значит качок. Должно быть, тупой?

Думая обо всех тех разах, когда он попадал в список отличников, я покачала головой.

— Вообще-то, он очень умный. Звучит как отличный бонус, не так ли?

Он снова издал этот звук.

— Он безобразный, да? У него лицо, которое может любить только мать, рожа, которая заставляет маленьких детей плакать. Лопоухие уши, кривые зубы, сросшиеся брови.

Представив Бекса со сросшимися бровями, я громко рассмеялась, расслабившись впервые с тех пор, как вошла в комнату.

— Нет, он очень красивый.

— Красивый? — с сомнением повторил Бекс. — Погоди-ка, этот парень один из метросексуалов или что-то типа того? Это ведь не Бо Лафонтен с физики?  О, Сэл, я думал у тебя вкус получше.

Продолжая улыбаться, я позволила себе слегка откинуться на кровати. Это было даже вроде как забавно.

— Нет, он не в моем вкусе. К тому же, не думаю, что Бо увлекается спортом.

Бекс заметно расслабился.

— Почему тебе так интересно?

Он вдруг выпрямился и ухмыльнулся, снова превратившись в того уверенного Бекса, которого я всегда знала.

— Да так, — сказал он. — Просто хочу знать, с чем мы имеем дело. Итак, ты готова начать урок номер один?

— Урок?

— Да, Сэл, — огонек в его глазах заставил меня ощутить нервозность и волнение, боязнь и надежду одновременно. — Как я ранее и сказал, если мы хотим, чтобы это выглядело правдоподобно, тебе придется привыкнуть к тому, что у нас будет больше физических контактов.

Физических контактов? Звучит угрожающе.

Он рассмеялся.

— Не хочется, чтобы у будущих девушек сложилось неправильное впечатление, правда?  Твоя пугливость может подмочить мою репутацию. Мы должны попрактиковаться тут, прежде чем делать это публично.

— Давай, — медленно сказала я.

Встав, он прошел и сел на кровать рядом со мной. Развернув свое тело к моему, он сказал:

— Думаю, мы начнем с легкого, просто немного упражнений с прикосновениями, потому что ты кажешься такой нервной.

Игнорируя свое колотящееся сердце, я сказала:

— Я не нервная.

— Да.

— Нет.

— Да.

— Нет, я…

Бекс вздохнул, его рука вдруг оказалась у меня на бедре. Я так дернулась, что чуть не упала с кровати.

— Видишь? — спросил он, пытаясь сдержать улыбку.

Ему это не удалось.

Отбросив его руку, негодуя, я вскочила на ноги.

— Это нечестно! Я была не готова!

Бекс потянул меня обратно на кровать, глядя мне прямо в глаза.

— В этом весь смысл, — сказал он. — Куда бы мы ни шли по коридору, в классе, неважно, ты не будешь знать, когда я соберусь коснуться тебя, обнять, поцеловать.

При мысли о целующем меня Бексе сердце в груди станцевало джигу, но Бекс продолжил:

— Ты должна быть подготовлена, Сэл. Если ты хочешь сделать так, чтобы этот парень ревновал, то он должен поверить, что мы пара. Он не поверит, если ты продолжишь вот так реагировать. И Хукер тоже.

Он был прав.

Нацепив самое серьезное выражение лица, я повернулась к нему.

— Хорошо, мистер Мияги. Я готова учиться. Научите меня всему, что умеете.

Бекс рассмеялся.

— Хорошо, Салли-сан, — подмигнул он, — но сегодня мы сосредоточимся на прикосновениях. Я не хочу слишком быстро ошеломить тебя.

Я покраснела, осознав, как это, должно быть, прозвучало. Но я бы соврала, если сказала, что не было части меня, которая бы не хотела, чтобы он ошеломил меня, так быстро, как ему угодно.

К счастью, Бекс не стал заострять на этом внимание.

Придвинувшись, он поднял руку.

— Сейчас я дотронусь до тебя, хорошо? — спросил он, как будто предварительное знание вызовет у меня меньше напряжения.

Я кивнула. Знание не помогало, скорее, усугубляло все. Сейчас, когда я знала, что будет – Бекс, мой Бекс, коснется своей кожей моей, – мои нервные окончания были в полной боевой готовности.

Бекс нежно положил свою руку поверх моей.

На этот раз я не дернулась, но мое тело, словно провод под напряжением, вспыхнуло изнутри.

— Божечки, — тихо сказал Бекс, проведя кончиками пальцев вверх и вниз по моей руке. — Сэл, ты дрожишь.

Подавленная, я посмотрела вниз и увидела, что он прав. Каждый раз, когда его пальцы касались определенного участка моей кожи, появлялась гусиная кожа, сопровождаемая легкой дрожью.

— Прости, — сказала я, совершенно растерявшись.

Как бы ни старалась, я не могла заставить себя не реагировать. Почему тело предавало меня именно так? Оно не понимало, что если бы Бекс видел, как сильно мне нравятся его прикосновения, как это действует на меня, то он бы все понял?

Когда я уже начала бояться, что может быть слишком поздно, он сказал:

— Это не работает.

Убрав руку, он сел и потряс головой.

— Не знаю, почему я так сильно пугаю тебя, но нам нужно попробовать что-то другое.

Я испытывала множество чувств, но испуг определенно не одно из них.

— Вот, — сказал он, придвинувшись ближе. — Давай ты.