– Да.

– Тогда я прошу твоего совета.

Его палец коснулся моего носа.

– Ты решаешь. Я так сказал. Я не собираюсь возвращаться к этому, что бы мы ни нашли. Я дал тебе слово. Слово мужчины – это либо…

– Либо его самый ценный инструмент, либо самое уважаемое оружие, – сказала я, прерывая и повторяя то, что он говорил много раз.

– Я прошу твоего участия. Это не будет нарушением слова. Оно будет сдержано.

– Как ты это себе представляешь?

– Прошу прощения.

Мы оба посмотрели на Милли.

– Да, – ответил Стерлинг.

– Ваши сумки в спальне. Как только мы взлетим, я принесу в спальню сыра, фруктов и воду, тогда вам не придется беспокоиться.

– Спасибо, Милли, – сказала я, прежде чем Стерлинг успел поправить ее за то, что он посчитал бы превышением полномочий.

В конце концов, он сказал ей, что нам ничего не нужно.

– Я бы с удовольствием перекусила.

Ее улыбка засияла.

– Марианна сказала, что мы готовы к отъезду, и все джентльмены уже расселись.

Стерлинг кивнул. Как только она ушла, он снова повернулся ко мне.

– Объясни, что ты только что сказала.

– Я бы с удовольствием перекусила?

Он покачал головой, и его взгляд потемнел.

– Арания.

– Ты обещал мне, Стерлинг Спарроу, что я не справлюсь со всем этим в одиночку. Ты был там с Полин, с моей матерью, разговаривал с МакФадденом. – Я сделала глубокий вдох. – Ты был в Кембридже, когда я увидела свою могилу. Я нуждаюсь в тебе… нет, я хочу, чтобы ты был со мной, направлял меня, помогал мне, и это то, что ты сделал. Может, ты и ворвался в мою жизнь бульдозером, но ты поддерживал меня в этом безумном лабиринте. Пожалуйста, не останавливайся сейчас.

Наши губы встретились, скорость самолета возросла, шасси оторвались от земли, и мы полетели в темнеющее небо.