Яблоки

Ребята рассаживались по машинам и отправлялись по своим делам, а я с Габриэлем и Люком стояли в гараже, провожая их. Ванная была отремонтирована. В доме снова стало привычно тихо, как будто ничего и не было. Норт увез сломанную деревянную табуретку. Никто не собирался искать ей замену, и я боялась, что мама решит, будто я ее спрятала или выбросила, и накажет меня еще больше, когда решит снова наказать меня.

Мы остались одни и я немного расслабилась. Чем меньше народу, тем меньше шансов, что мама нас поймает. Кроме того, все были такими мрачными и напряженными. Хорошо, что мистер Блэкборн не позаолил остаться всем. Мы должны успокоиться и вернуться к нормальному состоянию.

Люк, Габриэль и я вернулись в мою спальню. Люк принялся рисовать карту дома на листке из блокнота и время от времени выходил из комнаты, чтобы что-нибудь измерить. Габриэль скинул ботинки, упал на кровать, натянул одеяло и заснул.

От нечего делать я расположилась на ковре в углу и принялась за домашнее задание.

Примерно через час Люк подполз ко мне. Я как раз заканчивала задание по английскому языку.

- Сэнг, - сказал он, широко раскрыв глаза и положив руку на живот. - Ты приготовишь что-нибудь поесть? Я умираю с голоду.

Я взяла карандаш и написала, чтобы не говорить.

- Что бы ты хотел?

- Все, что угодно, - ответил он, стянул резинку с волос, светлая челка упала на лицо, запустил пальцы в пряди и снова собрал их в хвост. - Я буду есть хлеб и воду.

Я ухмыльнулась и подумала, что смогу приготовить что-то получше.

Резкий звенящий звук прорезал воздух. Габриэль зашевельнулся на кровати.

- Да?- сказал он слабым голосом. - Нет, она здесь. Черт, да, я сплю. Заткнись. Люк здесь. Хватит на меня орать. Мы должны были не спать всю ночь, наблюдая за ней, так что я пытаюсь уснуть. Черт. - Рука Габриэля появилась из-под одеяла, и на ковер с глухим стуком упал телефон. - Сэнг, - позвал он. - Тебя к телефону. – перевернулся, натянул одеяло так, что осталась видна только макушка, и снова заснул.

Я посмотрела на Люка. Кто-то ожидал, что я уже могу разговаривать?

Люк рассмеялся, подошел к телефону, подрбрал его и поднес к уху.

- Да? Да, она здесь. - Его глаза метнулись ко мне. - Нет, он просто дремлет. Ты же знаешь, какой он, когда его будишь. Да, она еще не спит. Да, скажи Норту Сэнг закончила домашнее задание. - Люк скорчил мне рожу, а я улыбнулась ему. - Что? Нет. - Он прикрыл телефон рукой. - Сайлас хочет знать твой любимый цвет.

- Розовый, - пробормотал Габриэль из-под одеяла.

Люк сверился со мной, и я кивнула.

- Она сказала розовый. Ну, если у них нет розового, идите в другой магазин.

Я потянула Люка за рукав рубашки, тихо спрашивая, о чем они говорят. Он отмахнулся, удерживая меня рукой и отодвигая телефон. Было слышно, что это голос Сайласа, но разобрать, что он говорит, было невозможно. Я вздохнула, покачала головой, встала и пошла готовить еду.

Спустившись вниз, первым делом заглянула к маме. Она спала глубоким сном, но румянец на ее щеках выглядел лучше. Я собиралась попытаться уговорить ее принять ванну, когда она проснется, и перестелить постель. Обычно этим занимался папа. Если бы я раньше знала, как тяжело она больна, я бы помогала больше и, возможно, она не была бы такой сумасшедшей, когда просыпалась.

Я пошла на кухню, открыла холодильник и достала продукты, чтобы сделать бутерброды с беконом и жареным сыром с яблоками.

Масло растаяло на сковороде, когда я почувствовала, что ко мне сзади кто-то подошел. Я развернулась и чуть не стукнулась о Габриэля.

- Будь осторожна, Беда, - сказал он, зевнул и потер ладонью глаз. Он зачесал белокурую прядь назад, смешав её с каштановыми волосами. - Что у нас на завтрак?

- Жареный сыр, - прошептала я и положила на сковородку хлеб, сверху поджаренный бекон и сыр. Тонко нарезал яблоки бабушки Смит, положила сверху, затем еще один кусок сыра и еще один кусок хлеба.

- Это с яблоком?- спросил он. - Это странно.

- Это вкусно, - прошептала я.

- Как скажешь. - Он сложил руки на животе и прислонился к стойке.

- Габриэль, - тихо сказал Люк, входя в кухню. - Мы не должны покидать ее комнату.

- Кто, черт возьми, нас поймает? Ее мама все еще спит и мы бы услышали, если бы она встала.

Люк скорчил гримасу, повернул голову и заметил, что я готовлю.

- О, слава богу! Еда!

- Она кладет яблоки в жареный сыр.

- Круто!

- Ты против яблок? - прошептала я Габриэлю.

Габриэль подошел, обнял меня за талию и прижался щекой к моему плечу.

- Это вкусно?

- Попробуй кусочек, - сказал я. - Если ты не захочешь, я съем.

Телефон Габриэля снова зазвонил. Он отпустил меня и отошел, чтобы поговорить.

- Что? Да, она здесь, я был бы спокоен, если бы ее не было? - Он держал телефон подальше от головы. - Сэнг, Виктор снаружи. Выйди к нему.

Я передала лопатку Люку. Он взял ее и перевернул жарящийся сыр. Габриэль проводил меня до боковой двери, открыл ее и ждал в дверях.

Серый БМВ стоял в конце подъездной дорожки. Виктор ждал меня, прислонившись к боковой дверке. Черные брюки, белая рубашка от Армани, глаза светятся теплом.

- Привет, - сказал он. Я улыбнулась. - Они уже свели тебя с ума?

- Нет, - я покачала головой.

Он развернулся, открыл заднюю дверку машины и достал коричневую кожаную сумку.

- Здесь два ноутбука. Один для тебя, чтобы играть. Другой - для Люка.

Сумка оказалась довольно тяжелой и казалась совершенно новой.

Виктор сунул руку в задний карман и вытащил мобильник в розовом чехле.

- Это твое.

Сотовый телефон был идентичен старому.

- Ты его починил?

- Милая, тот ты уничтожила. Этот новенький.

Мои щеки покраснели.

- Я не... мне это не нужно.…

Он прижал палец к моим губам, заставив закрыть рот.

- Просто скажи спасибо.

Я улыбнулась и одними губами поблагодарила его.

Он снова обнял меня.

- Я могу не увидеть тебя завтра, много дел. Напиши мне.

- Хорошо, - прошептала я. Хотелось прижаться к нему и не отпускать.

Вик отстранился, сел в машину, а я стояла отпустил меня и смотрела, как он выезжал с подъездной дорожки, помахала ему рукой. И вот, снова задуиалась, насколько это нормально? Почему в моей семье с этим проблемы? Почему мама не может смириться с тем, что люди не так уж плохи?

Я готовила обед для Люка и Габриэля. Мы тусовались весь день. Никакого убийства. Никакого изнасилования. Просто друзья.

Раз уж я вышла, то забрала почту. В дверях меня встретил запах горящего хлеба. Я бросила сумку и почту на пол и побежала на кухню.

На кухне никого не было. Сыр все еще жарился на сковороде. Я схватила лопаточку и переложила сэндвич на тарелку, где лежали еще два бутерброда. Куда делись парни?

- Сэнг! - Голос матери зазвенел у меня в ушах. Из коридора послышались тяжелые шаги.

Мое сердце остановилось. Я бросил сковородку на плиту и выключил огонь.

Мама появилась из коридора. Волосы всклокочены. Она катила за собой капельницу. Их специально делают на колесиках, чтоб можно было катить.

- Вот ты где, - сказала она. - Что горит?

- Прости, - прошептала я. - Я оставила сковородку на огне... и пошла проверить почту, думала, что успею вернуться.

Мама посмотрела на меня.

- Почему ты шепчешь?

Она не помнила. Заставила меня пройти через ад и сама этого не помнила… Если бы я не смогла дозвониться Сайласу и если бы ребята не спасли меня, я бы так и сидела в ванной на стуле или была бы уже мертва.

- Горло болит, - прошептала я и негромко кашлянула, сглотнула, чтобы не закашляться.

Она отшатнулась.

- Не подходи ко мне! Я могу заразиться, а мне болеть нельзя. - Она помолчала. - Когда приходил врач?

Я предположила, что она имела в виду капельницу.

- Я вызвала врача, - солгала я. - Ты не просыпалась, поэтому я вызвала скорую. Они подключили тебе это. Надеюсь, все в порядке.

Она постояла, переминалась с ноги на ногу. С одной стороны ей не нравилось, что в доме были чужие, но, с другой стороны, это был врач. В больнице же ей ничего не мешало общаться с докторами. Интересно, как она это объясняет? Или она может общаться только с врачами, и больше ни с кем? Интересно, понравился бы ей Доктор Грин?

Наконец она успокоилась, видимо, согласилась с моим решением.

- В следующий раз позвони отцу, пусть он этим занимается.

- Хорошо.

- Где почта?

Я пошла к задней двери, она последовала за мной. Ой, там же сумка с ноутбуком! Но сумки не было. Видимо, Люк или Габриэль, забрали ее. Я нервничала, но старалась не подавать виду. Подняла с пола почту и отдала ее матери.

- Зачем ты сделала три бутерброда?- спросила она, указывая на тарелку.

- Очень есть хочется, - сказал я. Она заметила бутерброды, но не заметила бинты на моих запястьях и лодыжках?

Я понаблюдала за ней и поняла, что она почти не смотрит на меня. Ее взгляд метался вокруг меня, иногда скользил по мне, но она не могла сфокцсироваться на мне. Как я раньше не замечала? Ребята часто прикасались к моему лицу, чтобы заставить посмотреть им в глаза. Наужели, я отводила взгляд, сама того не замечая? Смотрела вокруг, но не смотрел на них?

- Ты растолстеешь, - сказала мама.

- Ты хочешь чего-нибудь? Воды? Хочешь, сэндвич с жареным сыром? Или сварить тебе суп?

Она задумалась.

- Принеси мне воды и йогурта.

И она покатила капельницу в спальню.

Я быстро собрал все, что она попросила, и побежал за ней. Как только она добралась до кровати, я дала ей пластиковую ложку, йогурт и бутылку с водой. Пододвинула мусорное ведерко поближе к кровати.

- Если ты примешь ванну, я сменю тебе простыни.

Она прищурилась.

- Чего ты хочешь?

- Что… - не смогла закончить вопрос, закашлялась от сухого воздуха.

Она откинула голову назад, снимая крышку с воды.

- Уходи. Меня от тебя тошнит.

Я сглотнула и выбежала из комнаты. Взяла на кухне тарелку с бутерами, три бутылки воды и пакет картофельных чипсов и понесла все наверх.

Дверь в мою комнату была закрыта. Мне пришлось поставить воду и чипсы, чтобы открыть.

В комнате никого не было. Я подняла воду и чипсы, поставила все на чемодан у стены, закрыла дверь и тихо позвала: