— Погоди, пап? Кажется, я тебя неправильно расслышала. Ты только что сказал: «Он будет моим телохранителем двадцать четыре часа в сутки, пока ситуация с русскими не закончится»?

— Да, именно.

Я ничего не могу поделать, честное слово, не могу. Истерика, охватившая меня в этот момент, заставляет меня упасть на стул от неудержимого смеха.

— Не понимаю, Элайна, что тут смешного. Я очень серьезен, — папа раздражается, а мой смех, наконец, утихает.

— О боже, это было здорово, пап… Так о чем же ты на самом деле хотел с нами поговорить?

— Я же только что сказал. Он должен быть с тобой все время. Начиная с сегодняшнего вечера. Это не шутка, Элайна. Я не шучу насчет безопасности своей семьи. Как ты смеешь думать иначе? — я знаю, что действительно задела за живое, но просто не могу остановиться. Он должен знать, что это самая иррациональная идея, которая ему когда-либо приходила в голову!

— Я не согласна.

— Я не спрашиваю, согласна ты или нет. Как я говорю, так и будет. Точка.

— Но если бы ты только послушал… — я начинаю сходить с ума.

— Мое слово окончательно, Элайна, — его терпение держится на тонкой ниточке, но мне все равно. Я не сдамся без боя.

— Если бы ты только послушал и понял, что я больше не маленькая девочка… Я не нуждаюсь в защите!

Несколько месяцев, проведенных в одиночестве, показали, чего мне не хватает, и я слишком много работала, чтобы доказать отцу, что могу жить так, как хочу, без его защиты. Я сделала все, о чем он меня просил. Я окончила колледж. У меня есть стабильная работа, которая мне нравится. Я не могу вернуться на круги своя, ведь он никогда больше не даст мне свободу. Я уверена.

— Это для твоего же блага! — кричит он, ударяя кулаком по столу. Его ноздри раздуваются, и я знаю, что должна отступить, но я хочу заставить его передумать.

— Если бы мне нужна была защита, я бы ее попросила!

К сожалению, мы два самых упрямых человека, которых когда-либо можно встретить, но взгляд, которым мой отец смотрит на меня, говорит заткнуться и больше не ссориться, а у меня даже нет сил на это.

Я сама найду способ отделаться от этого. С его согласия или без.

— Это еще не конец, — говорю я и, прежде чем успеваю заострить внимание на ситуации, выхожу за дверь, через несколько минут подхожу к бару. — Одну рюмку текилы, пожалуйста… хотя лучше две, — заказываю я у бармена и сажусь на один из красных кожаных табуретов.

Единственное хорошее в том, что мой отец - владелец клуба и главный босс мафии - это бесплатная выпивка.

Я смотрю на мраморную столешницу в глубокой задумчивости, с тяжелым сознанием оценивая ситуацию.

Не могу поверить, что после всего, через что я прошла, чтобы получить свободу, ее теперь от меня отрывают. Я прожила всю свою жизнь в заключении, и теперь, когда я, наконец, почувствовала вкус независимости, ничто в этом мире не может помешать мне сохранить ее. Только не отец. Только не семья. И уж точно не Карсон. Я не следую традиционным ценностям, которые ожидались от меня в жизни «Коза Ностры», это главная причина, по которой я так упорно боролась против нее. Будь я проклята, если вернусь к жизни, полной ограничений.

Кто-то садится рядом со мной и заказывает стакан виски. Я оглядываюсь и вижу, что это мой брат Джейс. Он прочищает горло, делая ужасный австралийский акцент, прежде чем заговорить:

— Редкое зрелище: птичка Элайна дуется и в баре. Итак, посмотрим поближе, — он хихикает.

— Сейчас я не в настроении шутить, Джейс, — бармен ставит напитки передо мной, и я делаю быстрый глоток, обжигая горло, но сразу же расслабляюсь.

— Что укусило тебя в задницу? — спрашивает он, делая глоток темного напитка, который только что поставил перед ним бармен.

— Наконец-то познакомилась со знаменитым Карсоном, — саркастически констатирую я.

— И как все прошло? 

— Не слишком хорошо. Папа хочет, чтобы у меня был телохранитель, как будто я известная знаменитость. Я знаю, что дела с русскими идут плохо, но я могу о себе позаботиться. Мне не нужно, чтобы кто-то ходил за мной по пятам, как потерявшийся щенок, — сердито отвечаю я, потирая виски.

— Я сказал ему, что тебе не понравится эта идея, — он отрицательно качает головой.

— Ты знал?

— Конечно.

— Почему ты не сказал ему, что это ужасная идея? — горько спрашиваю я, поворачиваясь к нему лицом.

Выражение его лица внезапно становится серьезным, что для него редкость.

— Потому что это разумно. Всякое дерьмо творится, Эл, и как бы мне ни было неприятно это признавать, никто не в безопасности. С учетом сказанного, нам нужно как можно больше защиты. Особенно нашей семье. Русские жестоки. Мы не знаем, на что способны эти ублюдки. Вот почему ты должна быть под защитой.

Он делает еще один глоток своего напитка, как будто это может избавить его от стресса.

— Послушай, как бы ты меня ни бесил время от времени, и я не могу сидеть с тобой дольше, чем это необходимо…  — начинаю я, но меня тут же перебивают.

— Ты ранишь меня, я же не настолько плох.

Ему двадцать семь, а он все еще ведет себя, как самый большой ребенок из всех, кого я знаю.

Я закатываю глаза, продолжая свою мысль:

— Как я уже говорила… учитывая, что ты мой брат, и это было бы наиболее разумно, почему не ты мой «телохранитель»? — я морщусь от этого слова, когда оно скатывается с моего языка, оставляя неприятный привкус во рту.

— Я нужен папе для других дел. К тому же, как ты сказала, мы не можем находиться вместе в одной комнате дольше тридцати минут, не пытаясь убить друг друга, — он пожимает плечами.

— А вдруг я не подружусь с этим Карсоном, которого папа приставил ко мне, — я злюсь, просто думая об этом, и заказываю еще одну порцию шотов. — Почему он вмешивается только сейчас? Где был этот Карсон много лет назад?

Прежде чем я успеваю это сделать, мой брат берет обе рюмки, которые бармен поставил передо мной, и выпивает.

— Э-э, алло? Ты за рулем! — ругаюсь я.

— Да, и ты тоже, но главное различие между тобой и мной в том, что я действительно смогу вести машину… а ты не сможешь. А вообще, Карсон живет в Нью-Йорке и помогает управлять кланом. Он только несколько месяцев назад переехал сюда, чтобы помочь с русскими.

— Если он здесь уже несколько месяцев, почему я встретилась с ним только сейчас?

— Ну, он всегда на какой-то работе или поручении. Бедняга не берет отпуск, — Джейс делает глоток и оглядывает клуб.

— Итак, если он теперь собирается защищать меня… — я съеживаюсь при этой мысли. — Кто будет заниматься этими поручениями?

— Не беспокойся об этом. Все уже спланировано. Он лучше всех подходит для этой работы, — он допивает свой напиток и встает со стула. — Ладно, сегодня бой, мне нужно сделать ставки, так что я пойду. Сегодня я буду драться в первый раз, и кто знает, может быть, кто-то сможет выиграть на мне бабла, — он ухмыляется.

— Они серьезно разрешили тебе сражаться сегодня? — издеваюсь я.

Несмотря на мои шутки, на улице ходят слухи, что он довольно хорош. Вроде страшно хорош, но достаточно ли для того, чтобы сделать это на ринге? Я не знаю… В этот момент меня осенила идея, которая может привести нас обоих к серьезным неприятностям с отцом

— Черт возьми, да, и тебе лучше поверить, что я выиграю. Репутация Шторма разотрется в порошок, как только я выйду на ринг, — он гордо улыбается.

Я слышала о Шторме, но еще не видела этого человека в действии, и из того, что я слышала, он не из тех, с кем стоит связываться. Он новичок в андеграунде, но его репутация быстро стала легендой. Он известен жестокостью по отношению к своим соперникам, он уничтожает всех, с кем сталкивается. Говорят, что ему дали это имя из-за того, как он жестоко нокаутирует своих противников, будто ледяным холодом.

Даже самые большие и крутые гангстеры оставались в ужасном состоянии после одного раунда с ним. Он позволял своим противникам сделать пару ударов, чтобы у них осталось немного достоинства… потом он их уничтожает. Он - чудовище на ринге, он непобедимый, и рассказы о его безжалостности могут отпугнуть кого угодно. А тут мой наивный старший братец думает, что сможет его одолеть.

— Ты сошел с ума, если думаешь, что сможешь справиться с ним, Джейс. Не смеши, ты можешь навредить себе, — предупреждаю я, искренне беспокоясь за него.

— Ой, посмотри, как ты обо мне беспокоишься. Не волнуйся, сестренка, я сам справлюсь, — он подмигивает мне.

Сколько бы я ни умоляла отца позволить мне хотя бы мельком взглянуть на всю эту сцену подпольных боев, он всегда отказывается. Говорит, что это не место для девушек, и все же я видела сотни женщин, выстроившихся в очередь у двери.

И вот тогда в игру вступает моя идея.

— Послушай, если ты сможешь провести меня сегодня вечером, я позову Тессу. Обещаю. Только проследи, чтобы мы вошли, и не дай папе узнать! — я знаю, что мне придется серьезно умолять Тесс, но я чувствую, что должна пойти туда сегодня вечером.

Я устала сидеть в темноте и слушать рассказы других людей о том, что там происходит. Мне нужно увидеть это своими глазами, и, возможно, это мой единственный шанс.

Удивление мелькает на его лице.

— Ты же знаешь, что папа надерет не только твою задницу, но и мою тоже, если увидит тебя там. Это единственное место, куда тебе нельзя заходить, ты же знаешь.

— Я знаю, Джейс, но подумай, насколько бы ты стал увереннее в себе, зная, что где-то там стоит Тесса! Пожалуйста, сделай это для меня. Только один раз?

По его глазам я вижу, что уговорила его. С тех пор, как мы с Тессой стали лучшими подругами, Джейс всем сердцем привязался к ней, а она - к нему. К сожалению, Джейс застрял в жизни, частью которой он был рожден, и Тесса не может с этим смириться.

Ее отец работал на моего отца в качестве одного из его капо*, пока сделка не провалилась, и он не получил пулю в грудь. Выросшая в окружении образа жизни, который отнял у нее отца, она лишилась возможности когда-либо снова пойти по этому пути. Она хочет честной жизни, без всяких грязных денег и незаконной деятельности. Честно говоря, я не виню ее, но меня эта жизнь интригует. Может быть, потому, что я выросла в ней… или, может быть, мне нравится риск и опасность.