— Так почему же ты остался, когда я попросила?

Он угрюмо смотрит на меня.

— По своим эгоистичным причинам.

Внезапно почувствовав себя очень усталой и нуждающейся во сне, я пытаюсь встать с дивана и вскрикиваю, когда в боку вспыхивает боль.

Карсон осторожно опускает меня обратно на диван, его взгляд сосредоточен исключительно на моем поврежденном ребре.

— Мне нужно осмотреть.

— Все в порядке, — начинаю я, отворачиваясь, но тут же морщусь.

— Перестань хоть раз быть такой упрямой, Элайна. Мне нужно проверить, не сломано ли ребро.

Без предупреждения он мягко притягивает меня к себе на диван, и теперь я прижимаюсь спиной к его широкой груди. Я напряженно сижу рядом с ним, пока он расстегивает халат на моем раненом боку. Его рука деликатно проводит медленную дорожку по моей чувствительной коже, вызывая мурашки.

У меня перехватывает дыхание, и на мгновение я забываю о боли. Он не торопится, изучая нежную кожу, словно тоже наслаждается моментом. Его прикосновения так заботливо нежны, что я никогда бы не подумала, что эти же руки чуть не забили человека до смерти всего несколько минут назад. От этого напоминания ко мне снова подкатывает беспокойство, и он, должно быть, читает мои мысли, потому что через несколько секунд убирает руку.

Мы пристально смотрим друг на друга, всего в нескольких дюймах друг от друга, вдыхая один и тот же воздух. Его взгляд тянется к моим губам, а мой – к его, чувствуя необходимость сократить расстояние.

— Итак, каков прогноз, доктор?

Воздух вокруг нас сгущается.

Вспышка желания танцует в его зрачках, прежде чем он выдыхает:

— К счастью, это всего лишь синяк, который заживет через несколько дней.

В этот момент звонит телефон Карсона, и мы оба вздрагиваем. Он чертыхается и бросает на меня извиняющийся взгляд.

— Это твой отец, — говорит он, до ответить. — С ней все в порядке, Вин. Просто ушиб ребра и небольшой испуг, — он встает с дивана, не задевая меня, и смотрит в окно. — Ни копов, ни свидетелей на месте преступления. К счастью, шум не был достаточно громким.

Я не обращаю внимание на их разговор, чувствуя себя более измученной, чем когда-либо. Должно быть, я на какое-то время уснула, потому что вскоре почувствовала, как меня легко подхватывают и несут вверх по лестнице в мою комнату. Он мягко кладет меня на кровать.

— Я не думаю, что ты так плох, как говоришь, — говорю я с усталым вздохом, осторожно сажусь, стараясь опереться на мягкие подушки. — Я могла бы сама дойти.

Он хмурит брови.

— Ты ранена, Элайна, я тебе помогаю. Не принимай долг за акт доброты. Это не более чем работа.

Его слова причиняют боль, но я знаю, что он вбил себе это в голову. Работа или нет, но между нами возникает непреодолимое притяжение, и он не сможет заставить меня поверить в обратное.

— Ты второй в клане, Карсон. Ты имеешь право голоса в решениях моего отца. Мог бы легко передать работу кому-то другому и вернуться к своей жизни в Нью-Йорке, но ты остаешься здесь. Почему?

С минуту он задумчиво смотрит на меня.

— Потому что я дал слово твоему отцу, и этого достаточно.

— Это единственная причина?

Его глаза впились в мои и проложили дразнящую дорожку вниз по моему телу, игнорируя вопрос. Сбитая с толку его взглядом, я понимаю, на чем именно сосредоточено его внимание.

— Как бы привлекательно ты ни выглядела в моем халате, могу я спросить, почему ты его надела?

Я смущенно опускаю голову, стыдясь, что меня поймали.

— Наверное, хотела посмотреть, как он на мне смотрится, — я чувствую, как румянец заливает мои щеки.

С неожиданной быстротой я чувствую, как его рука поднимает мой подбородок. 

— Ты сирена, Элайна. Милая и невинная сирена вознамерилась уничтожить меня и всё, против чего я, блять, борюсь.

Глядя в его яркие и угрюмые глаза, мое сердце бьется быстрее. Он впитывает меня своим сильным и непоколебимым взглядом. Связь между нами гудит на тревожном уровне.

Я всего в нескольких дюймах от его губ. Одно движение – и мы оба окажемся в другой опасной ситуации. По крайней мере, опасной для моего сердца.

Я вижу момент, когда Карсон понимает, что происходит, и он резко опускает мой подбородок и отстраняется, выглядя еще более противоречивым, чем раньше.

Чувствуя себя немного жалкой и более уязвимой, чем когда-либо, я начинаю плотнее закутываться в халат.

— Зачем сейчас прикрывать? Как будто я раньше тебя обнаженной не видел,  — говорит он, а мои щеки горят еще сильнее.

— В смысле? — растерянно спрашиваю я.

— Как думаешь, кто надел тебе пижаму в субботу вечером? Тебя стошнило прямо на одежду.

Мои глаза расширяются, когда он смеется.

— Послушай, у нас обоих был долгий день, — он встает с кровати, но останавливается у двери. — Сегодня ночью твоя безопасность была поставлена под угрозу, Элайна, и я должен был быть рядом, чтобы защитить тебя.

— Ты пришел, когда мне было нужно, и лишь это важно.

Он устало проводит рукой по лицу и делает глубокий вдох.

— Я выставлю несколько охранников снаружи на ночь, и пошлю кого-нибудь за Фрэнком, — мое сердце падает при упоминании человека, который получил пулю, предназначенную для меня. — К сожалению, как только наступит утро, придется уехать. Не говоря уже о том, что охрана станет намного жестче.

Я киваю, понимая, насколько это печально.

— Спокойной ночи, Элайна, — он выключает свет и закрывает за собой дверь.

Я снова падаю в постель, теперь уже одна, в темной комнате, сон вторгается в разум и уносит меня прежде, чем я успеваю подумать об этом.

~

— Элайна! Элайна, проснись, черт возьми! Не кричи, проснись!

Я вскакиваю с кровати, замечая, что Карсон смотрит на меня сверху вниз с явным беспокойством на лице.

Волна боли охватывает мой ушибленный бок от этого движения. Я снова прижимаю руку к больному месту, вытирая слезы от ужасного кошмара, который мне приснился.

Карсон тянется ближе, проводит рукой по моей спине, чтобы успокоить.

— Теперь все в порядке, ангел, это был всего лишь сон.

Рыдание поднимается по моему горлу при напоминании об ужасном сне. Мне снился человек в маске, но никто меня не спас.

Я падаю головой на подушку и плачу в ладони. События последних двадцати четырех часов, наконец, сказываются на мне. Меня избили, я стала свидетелем ужасной смерти, так что, черт возьми, я имею право поплакать.

Карсон успокаивающе проводит рукой по моей спине. Не произнося ни слова.

Через некоторое время я начинаю успокаиваться, смотрю на часы на прикроватном столике и понимаю, что уже третий час ночи.

Через пару часов нужно идти на работу, и я знаю, что не смогу больше заснуть, если меня снова оставят одну. Я делаю глубокий вдох, точно зная, что мне нужно, чтобы пережить эту ночь.

— Останешься со мной? Только на ночь? — мой голос охрип, вероятно, от криков, которые я издавала во время кошмара.

Он колеблется.

— Я не смогу заснуть сама…

— Элайна, я же говорил, что с тобой ничего не случится, пока я здесь.

— Пожалуйста, не заставляй меня умолять, Карсон, — тихо шепчу я, стыдясь своей слабости.

Наши взгляды встречаются, и на мгновение мне кажется, что он останется со мной.

Разочарование обрушивается на меня, как тонна кирпичей, когда я вижу, как он возвращается к двери и выходит из комнаты. Вскоре он возвращается с мешочком, полным льда, и странное чувство наполняет мою грудь. Он выключает свет и возвращается к огромной кровати, забираясь под простыни рядом со мной.

Это интимное затруднительное положение, и когда он так близко ко мне, я чуть не схожу с ума.

— Для ребер, — заявляет он, откидывая одеяло и осторожно кладя пакет со льдом на мой бок, потом отворачивается.

Я вздохнула, готовая снова провалится в сон, но не раньше, чем скажу свою последнюю фразу:

— Спасибо, Карсон.

— За что? — спрашивает он.

— За то, что спас меня… снова.

Мгновение тишины проходит, он выдыхает и снова поворачивается ко мне.

— Сколько раз тебе повторять, mio angelo? Пока я здесь, с тобой ничего не случится. Я поклялся своей жизнью.

И как ни утешительно это слышать, мне трудно ему поверить. В нашем мире те, кому вы доверяете больше всего, могут стать вашим худшим кошмаром.