ГЛАВА 4

Элайна

Три года спустя

Элайне девять лет

Мичиган

— Джейс Пенталини, лучше верни мне мистера Обнимашку сейчас же! — я кладу руку на бедро, одаривая своего глупого брата самым злобным взглядом, на который только способна.

— Что? Эта старая фигня? — он поднимает мистера Обнимашку высоко в воздух с дерзким взглядом.

— Опусти! Ты делаешь ему больно! — кричу я.

— Это плюшевый мишка, Эл. Он ничего не чувствует!

Я делаю резкий вдох:

— Возьми свои слова обратно!

— Заставь меня.

Мои руки сжимаются по бокам. Он самый худший старший брат на свете!

— Лучше сам, или я скажу папе! — угрожаю я.

Он немного запинается:

— Ты не посмеешь.

— Эй, папа! — я бросаюсь бежать, а Джейс спешит за мной. — Сопляк!

— Элайна, остановись! — слышу я, как брат кричит издалека, но мне все равно. У Джейса мистер Обнимашка!

— Папа, папа! — кричу я, вбегая в единственную комнату в доме, где, как я знаю, он сидит.

— Элайна! Нет! Не иди!

Я рывком распахиваю двойные двери и вбегаю в комнату, не ожидая увидеть там толпу разъяренных мужчин.

Мой брат, наконец, тоже пробирается в комнату, хватая ртом воздух, и пытается вытащить меня оттуда.

— Прости, папа. Я пытался остановить ее, но не…

— Не смог? — заканчивает отец.

— Да, сэр.

Один из мужчин в комнате издает смешок.

— Позволил девчонке обогнать себя, парень?

Я поднимаю подбородок и, прищурившись, смотрю на тощего мужчину.

— Ты-то точно знаешь. Держу пари, девчонки все время от тебя убегают.

Несколько мужчин в комнате хихикают, и мне приходится сдерживаться, чтобы не показать язык этому глупому человеку. Разве он не знает, что девочки намного лучше мальчиков?

— Элайна, ты прекрасно знаешь, что нельзя приходить сюда без приглашения, — говорит отец.

— Но… но, папа, у него мистер Обнимашка! — я задыхаюсь, чувствуя ужасную вонь дыма повсюду.

Мой отец сердито смотрит на Джейса.

— Это правда?

— Нет… — начинает Джейс. Лицо папы становится еще злее от этой лжи. — Да.

Папа выходит из-за стола и встает перед братом, скрестив руки на груди.

— Мы забираем чужое?

— Н-нет, сэр.

— Что будет, если мы это сделаем?

— Мы… мы окажемся в канаве.

— Да, сынок. В канаве, вместе со всеми остальными ворами. Никогда больше не увидим свою семью.

— Или Тессу, — насмехаюсь я, видя, как смущение овладевает его лицом из-за того, что он влюблен в мою лучшую подружку.

Отец бросает в мою сторону суровый взгляд, прежде чем снова нацелиться на Джейса.

— Мы не берем то, что нам не принадлежит, сынок, особенно у семьи. Если только враги берут что-то наше, мы это забираем. Это называется возмездием.

Я фыркаю:

— Пап, у нас нет врагов. Все любят тебя так же сильно, как и я!

На этот раз мужчины смеются еще громче, и я в замешательстве оглядываю комнату. Что тут смешного?

— Вот бы мы смотрели на мир, как дети, — фыркает один из мужчин.

— Марон! Тогда мы все были бы святыми.

Снова раздается смех, и отец отмахивается от него мягкой улыбкой, подхватывая меня на руки.

— Если бы все любили меня так же сильно, как ты, Элайна, кто бы стал моим tesoro*?

— Все еще я, пап, потому что я полюбила тебя первой! — я обнимаю его так крепко, как только могу, и он так же крепко обнимает меня в ответ.

Я скучала по нему. Его рабочие поездки становятся все длиннее и длиннее, и я счастлива, что он наконец вернулся домой.

Он опускает меня на пол и гладит Джейса по голове.

— Верни сестре медведя. Сегодня день рождения моей маленькой девочки, пойдём сходим на вашу вечеринку.

Я крепко прижимаю мистера Обнимашку к груди и разворачиваю свое красивое платье.

— Точно! Пойдем открывать подарки!

Мой отец хихикает, и мужчины начинают выходить из комнаты, но не раньше, чем начинает звонить телефон на столе.

— Mamma mia, — выдыхает отец. — Ленни, можешь ответить?

Я держу отца за руку, ожидая, когда он присоединится к празднованию моего дня рождения.

Ленни хмурится, слушая разговор по телефону. Он весит трубку со злостью.

— Это мальчик. Карсон. У него неприятности.

И это выводит моего отца из себя.

— Черт! Дайте мне первый рейс в Нью-Йорк… СЕЙЧАС ЖЕ!

Мое маленькое сердечко сжимается, и я не могу сдержать слез. Он снова уезжает. Это несправедливо! Я бросаю мистера Обнимашку и бегу в свою комнату, забыв о вечеринке.

— Элайна… — слышу я голос отца, но не обращаю на него внимания и падаю в постель, чтобы поплакать.

Кто этот Карсон, который испортил мне вечеринку? И почему мой папа должен уехать, чтобы спасти его?

~

Карсон

Сейчас мне четырнадцать лет, я выше всех в своем классе, и девочки начинают обращать на меня еще больше внимания

Даже Эллиот сбросил весь жир, который был у него в детстве, сделал рывок роста, превратившись в маленького дамского угодника.

Сегодня он подумал, что было бы неплохо пропустить ланч и отправиться в спорт-зал, чтобы посмотреть, как тренируются болельщицы, и, конечно, я не собираюсь протестовать по этому поводу. В конце концов, я все еще любопытный подросток.

— Хорошо выглядите, девочки, — заявляет Эллиот, заработав несколько суровых взглядов от нескольких проходящих мимо нас болельщиц.

Я хихикаю рядом с ним.

— Что? Я просто демонстрирую свою школьную гордость за них, вот и все.

— Если школьная гордость – это Ребекка Лэнсон, главная чирлидерша в супер короткой юбке и с большими грудями, то да, конечно.

Он останавливается на полуслове:

— Эй, ты винишь меня? Посмотри на ее подругу, Стейси?

Прежде чем я успеваю ответить, входит футбольная команда, заканчивающая свою полуденную тренировку, и я чувствую, как чье-то плечо слишком грубо толкает меня.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь лицом к хихикающему футболисту.

— Смотри, куда идешь, тупица, — говорит он, поворачиваясь и продолжая идти.

Я замечаю имя на спине его майки. Стюарт. Филипп Стюарт. Известный хулиган и самый большой в мире придурок. Он и не подозревал, что я ждал такой возможности и не собираюсь становиться его жертвой.

— Заставь меня, — заявляю я, и вся его команда останавливается.

— Что ты сказал? — спрашивает он, снимая шлем и бросая его на землю.

Я сжимаю кулаки и не успеваю опомниться, как оказываюсь прямо перед лицом парня.

— Ты слышал. Заставь меня. Попробуй.

Филипп смеется слишком громко. Я вижу, как на его лице отражается страх, и его жесткое поведение сдувается с каждой секундой.

— Это просто шутка, приятель. Не принимай близко к сердцу.

— О, теперь это шутка, а, квотербек?

Каждый шаг, который он делает назад, я следую за ним, пока в конце концов не загоняю в угол.

— Успокойся, это было случайно.

Он оглядывает комнату, видя, что его команда теперь хихикает над ним.

— Ты думаешь, я тебя боюсь? Я умею драться…знаешь почему? Потому что я вырос с отцом, который научил меня, как это делать, в отличие от…

Я так быстро сжимаю его шею руками, и парень едва успевает сделать следующий вдох. Я быстро закрываю ему глаза, сильно толкая его к шкафчикам, бью кулаком в любое место, куда дотягиваюсь.

Его товарищи по команде пытаются вмешаться, я слышу крики и вопли, и даже мое имя выкрикивают несколько раз, но ничто не может остановить меня в этот момент. Знакомое ощущение чистого адреналина мчится по моим венам, и я не могу насытиться им.

Это то, ради чего я живу. Это как электричество, бегущее по моим костям, которое подпитывает и накачивает меня энергией.

— Карсон, слезь с парня, пока не убил! — кричит кто-то.

Именно тогда я, наконец, прихожу в себя, останавливая любые дальнейшие атаки на него.

Я грубо бросаю бесчувственного ребенка на землю и отступаю. Учителя, сотрудники и школьники в ужасе смотрят на меня, пока несколько футболистов лежат передо мной, окровавленные и в синяках.

Я смотрю на Эллиота, который так же ошеломлен, как и я, и тяжело дышит.

Я еще раз окидываю взглядом зал, оценивая все, что только что произошло. Выражение, которое остается на каждом лице, навсегда напомнит мне о том, кто я внутри, независимо от того, как сильно я пытаюсь это скрыть.

Чудовище. Я чудовище.

~

Мы сидим в кабинете директора, кажется, уже несколько часов. Винни в ярости входит в дверь. Он даже не удостоил меня взгляда, он просто идет прямо в кабинет директора, когда двое его охранников встают снаружи. Ему пришлось бросить все и прилететь из Мичигана только ради меня, не говоря уже о том, что у Элайны сегодня девятый день рождения. Я чувствую себя ужасно.

— Зачем твоему отцу два огромных телохранителя?

Я игнорирую его вопрос, потому что даже я этого не знаю.

После того, что кажется вечностью, Винни, наконец, выходит из кабинета.

— Эллиот, ты можешь вернуться в класс, — Эллиот встает с явным потрясением на лице.

— Э-э, сэр? Разве нас не исключили? Даже не отстранили?

— Конечно нет, это была самозащита. Эти парни спланировали нападение, — выражение его лица становится суровым. — Верно, ребята?

Мы ошеломленно смотрим на него. Конечно, это была не самозащита, мы сами начали и закончили, но взгляд Винни говорит нам, чтобы мы просто заткнулись и согласились.

— Да, сэр, — Эллиот кивает, не добавляя больше никаких комментариев или вопросов.

— Верно, Карсон?

— Да, сэр.

Удовлетворенный тем, что мы оба поняли, он отмахивается.

— Теперь мне нужно вернуться к важным делам, которыми я занимался до того, как меня грубо прервали и выдвинули ложные обвинения против моего сына и его друга.

Директор хватает Винни за руку и сильно трясет, на лбу у него выступили капельки пота.

— Мне очень жаль,  еще раз, Мистер Пенталини, пожалуйста, простите нас. Мне следовало бы догадаться… Карсон и Эллиот – наши лучшие ученики. Они никогда бы не сделали этого без веской причины.

Мы с Эллиотом переглядываемся:

— Какого хрена?

— Что ж, мистер Ноксин, в следующий раз, когда вы снова обвините моего сына в подобных вещах, я без колебаний возьму дело в свои руки. Понятно?

Я поражен силой и влиянием, которые волнами исходят от Винни. Он наполняет всю комнату легким, угрожающим присутствием. Меня поражает благоговейный трепет, который он излучает, чтобы манипулировать людьми только своими словами.