Я смотрю на свои руки, позволяя этим словам проникнуть глубоко в мой разум. Затем я чувствую, как Винни приподнимает мой подбородок, чтобы я мог смотреть ему прямо в глаза.

— Знаешь, сынок, что единственное есть у любого человека в этом мире?

Я отрицательно качаю головой, зарабатывая строгий взгляд Винни.

— Что у него есть? — спрашиваю я, не догадываясь, что это единственная фраза, спустя годы, в конечном итоге станет моей кончиной.

— Его слово, Карсон. Настоящий мужчина держит свое слово. Несмотря ни на что. Ты - лев, и весь мир - твоя добыча. Не забывай.

Улыбка появляется на моем лице во второй раз за сегодняшний день.

— Ты молодец, малыш, ты молодец, — и с этими словами Винни опускает мой подбородок, вытаскивает новейшую консоль «Геймбой» из своего пиджака и ведет меня в наше любимое кафе, чтобы отпраздновать.

~

Каким-то образом, после того как произошла эта драка, я вернулся в школу на следующий день без дальнейших наказаний. Если подумать, я даже не видел Томми с того дня.

Винни был прав, однако никто не хотел связываться со мной или говорить.

Я привык. Однако после того дня выяснилось, что у меня были общие уроки с Эллиотом, и нам нравится очень много общего. В том числе получать удовольствие от создания хаоса. В остальном мы полные противоположности друг другу, включая внешность. У него короткие светлые волосы, а у меня каштановые и лохматые. У меня зеленые глаза, а у него карие. Я высокий и стройный, а он низкий и коренастый.

Тем не менее, это не мешало ему держаться подальше от девчонок. Эллиот любит неприятности так же сильно, как и девочек, хотя я получаю больше их внимания. Но мне на них все равно. Я не хочу, чтобы с ними случилось то, что случилось с каждой другой дамой в моей жизни.

После школы мы всегда ходили к Эллиоту домой, и сегодняшний вечер не стал исключением.

Винни заезжает за мной около восьми, и мы возвращаемся в его квартиру, которую он снимает здесь, в городе. Обычно, когда Винни нет дома, я остаюсь в общежитии в школе, но сегодня у Винни последний вечер перед отъездом в Мичиган, и мы всегда устраиваем вечер с ужином и смотрим старые гангстерские фильмы. Он этого не знает, но эти ночи всегда самые тяжелые для меня, потому что я не хочу прощаться. В следующий раз я увижу его не раньше, чем через пару недель. Я уже чувствую, как тьма снова овладевает мной, проникает в мои кости, еще глубже укореняясь в крови.

По дороге домой он на взводе, я замечаю, что он смотрит в зеркало заднего вида чаще, чем обычно, с напряженным выражением лица. Я и сам пару раз оглядываюсь назад, гадая, на что это он так уставился. Там обычный черный «Кадиллак», который следует за Винни повсюду, куда бы мы ни поехали.

Я никогда не спрашиваю, кем он работает, но с количеством людей, которые постоянно выходят здороваются с ним, охраняют его, кажется он - какая-то важная шишка.

— Все в порядке, Вин? — спрашиваю я, проводя рукой по взъерошенным волосам.

Он выдыхает:

— Будет, сынок.

— Можно тебя кое о чем спросить?

— Ты уже спросил.

В момент храбрости я спрашиваю его о том, что давно хотел спросить.

— Ты президент?

На лице Винни мелькает веселое выражение.

— Нет, сынок, я не президент.

— Ну, тогда почему везде люди пожимают тебе руку, или на Рождество, когда мы пошли обедать в «Рокфеллер», там приготовили стол только для нас с тобой? Или постоянная банда телохранителей, которые всегда вокруг тебя? Как-то не понятно, Вин.

Он съезжает на обочину, сбивая идущую за нами машину. Они тоже останавливаются, и оба мужчины выходят из своих машин. Винни отмахивается от них, молча говоря, что все в порядке. С явным колебанием они возвращаются в машину, продолжая внимательно следить за нами.

Винни поворачивается ко мне с суровым выражением на лице.

— Ты молод, Карсон, слишком молод, чтобы знать о зле нашего мира, хотя, возможно, уже испытал часть его, — гнев вспыхивает передо мной при воспоминании о том роковом дне. — Но я хочу, чтобы ты знал, сын мой… Меня уважают, потому что я требую уважения. Нет, я не президент, но можешь считать меня таковым. У меня есть обязанности, которых нет у обычных мужчин. Я очень важен в мире, в котором мы живем, и постоянно должен быть настороже. Много кто хочет видеть меня мертвым, но familia будет заботиться обо мне, как и я о них.

— А что такое familia?

— Когда-нибудь ты поймешь, сын мой. Мир и всё, что ты знаешь, обретет смысл, — он снова заводит машину и плавно выезжает на дорогу.

— Эй, Вин?

— Да, Карсон?

— Я хочу когда-нибудь стать таким же, как ты.

На его лице играет гордая улыбка.

— И ты им станешь, сын мой, когда-нибудь станешь, — и с этими словами он прибавляет громкость радио, заглушая бесконечные вопросы, бушующие в моей голове.