Глава 23

Уилл с Сашей были в кухне. Хлопок закрывающейся двери привлек их внимание.

— Эй, милая, — позвал Уилл.

— Ты голодна? — спросила Саша.

— Нет, но поесть все равно нужно, — ответила я.

— Это хорошее замечание, — отозвалась она.

— Не для меня.

— Эм? — вопросительно промычала она, ставя передо мной вишневый пирог с сетчатым узором.

Я уже была готова рассказать им о беременности. На самом деле, думаю, именно такая новость и была нужна. Они приняли то, что Бобби больше нет, теперь могли бы воспользоваться этой новостью; излечиться вместо того, чтобы лишь смириться с очередной потерей.

— Не хотела вам говорить, пока не пройдет какое—то время, вы не переживете немного смерть Бобби... но в больнице я лежала не просто из-за нервного срыва.

Я наблюдала, как Саша и Уилл переглянулись.

— Я не знала. Понятия не имела. Мы с Рори пытались годами, но ничего не получалось.

— Ты носишь ребёнка? — слова сорвались с губ Саши.

— У меня было кровотечение..., — я помедлила, останавливая себя от воспроизведения ужаса последних дней. — Они выяснили, что я беременна. Беременность сохранили.

— Он... от Бобби? — Уилл задал этот острый вопрос как можно деликатнее.

— Да... судя по сроку, то да. Я перестала спать с мужем, когда Бобби приехал. И... Рори никогда этого не признает, но, думаю, у него есть некоторые проблемы. Не думаю, что он может иметь детей, — вздохнула я.

Уилл мягко вздохнул. Со смесью облегчения и неверия.

— Но у тебя было кровотечение? Что сказал врач? Тебе прописали постельный режим? — начала тараторить Саша.

— Я должна наблюдаться, но мне рекомендовали не нервничать. Если такое вообще возможно, — горько заявила я.

— Лилли, мы окажем любую помощь, — вмешался Уилл. — Ты не одна.

Потрясающе, как несколько простых слов могут выбить воздух у тебя из груди, словно таран. Я была окружена занятыми койками в больнице. Моя сестра дежурила подле меня. Улица была наполнена движением. Но внутри меня тогда была пустыня. Скрытое от всех ущелье. Я застряла между оплакиванием погибшего Бобби и празднованием новой зародившейся внутри меня жизни.

Ты не одна.

Эти слова были словно линия жизни, которую вновь подвели ко мне. Даже если они и не вытянут меня из моего состояния, я могла цепляться за них и знать, что на другой стороне кто—то есть, поддерживая меня. Это понимание было приятным.

— Думаю, мне стоит немного отдохнуть, — произнесла я.

— Хочешь, чтобы позвала тебя, когда обед будет готов? Я бы сказала, что всё приготовлю минут через тридцать — сорок.

— Конечно. Уверена, когда учую запах твоей еды, аппетит тут же проснется.

Саша мечтательно улыбнулась, но глаза её были наполнены жалостью и сожалением.

Я прошла через гостиную, в которой мы с Бобби, когда—то устроили себе гнездышко напротив камина в ночь, когда воссоединились. Прошла мимо окна с видом на озеро, перед которым танцевали под песню, которая навсегда останется в моей голове. Посмотрела вниз на пол. Всего несколько недель назад наши босые ноги топали по нему в унисон, разрывая тишину ночи.

Я повернула к лестнице и прошла в хозяйскую спальню. Сперва облокотилась на дверь и осмотрела интерьер комнаты, хранящей воспоминания. Две недели. У меня было две идеальные недели вместе с ним. Это больше, чем бывает у некоторых людей. Знала, что и Бобби за них благодарен, поэтому мне тоже нужно постараться и отдать судьбе должное. Но все равно это было нечестно. Он заслуживал больше, чем две недели. Бобби заслуживал целой жизни.

Светлая тонкая занавеска подхватила порыв ветра и начала пританцовывать. Я могла поклясться, что мы обошли весь дом и закрыли все окна, прежде чем уехать в прошлый раз. Но, если этот ветерок нагнал Бобби, я была счастлива все оставить так, как есть.

Каждое утро, когда мы бы просыпались от солнечного света, Бобби обнимал бы меня рукой и шептал прямо мне в ухо: «Доброе утро, Лил». Я бы слышала улыбку в его голосе. Так прекрасно было просыпаться с улыбкой. Иногда я бы забиралась на него, и мы бы принадлежали друг другу. В другие разы я бы поворачивалась, брала бы его руку и клала себе на бедро. Он бы аккуратно разводил мне ноги и деликатно трогал меня. Потом наши тела двигались бы навстречу друг другу в медленном чувствительном ритме. Наше сбивчивое дыхание и вскрики соединялись бы, а руки Бобби путешествовали бы по моему телу. Мы бы были так близко, наши тела так идеально взаимодействовали, как две половины одного целого. Иногда, мы бы обсуждали планы на день. И когда я говорила, он всегда смотрел бы на меня внимательно. Я знала, что он серьезно относится к моим словам. Но в этом было бы гораздо больше — именно так он разговаривал со мной, с нами. Бобби иногда задумывался бы, а действительно ли он тут, рядом со мной. Потому что наше маленькое счастье могло сбить с толку даже его.

Я повалилась на кровать, благодаря небеса, что мы не сменили простыни. Я схватила его подушку, на ней до сих пор улавливался его запах. Закрыв глаза, постаралась представить, что это лишь еще одно обычное утро и неожиданно заснула.

***

Я проснулась от легкого потряхивания за плечо.

— Если хочешь, чтобы я оставила тебе поесть, могу отложить, — успокаивающе предложила Саша.

— Нет, всё в порядке. Я хочу посидеть с вами.

Пройдя в кухню, я была ошеломлена увиденным. Жареный цыпленок, отварная зеленая фасоль, нарубленная капуста, макароны и сыр. Пирог, отставленный на подоконнике, наполнял кухню сладким ароматом сахара и запеченной вишни. Именно тогда я поняла, что уже несколько дней не ела нормально, ну почти целую неделю. Сандвич с ореховым маслом был моей последней едой до больницы, а в больнице есть и тосковать одновременно было практически невозможно.

— Потрясающе! — впервые за долгое время я почувствовала, что—то, кроме своих собственных переживаний. Поняла, что каждый кусочек этой еды пропитан любовью. Существует большая разница, когда еда приготовлена для удовольствия, а когда для выживания.

Я села за стол, и мы приступили к еде.

— Уилл, неужели что—то готовил ты? — спросила я.

— Я делал лишь то, что мне говорила Саша.

— Он отличный помощник, — добавила она.

Мы немного поели. Я уже и забыла, как вкусно можно поесть, пока не попробовала еду от Саши.

— Послушай, знаю, что тут еще о многом стоит подумать, но какие у тебя планы? С кем ты будешь жить? — спросил Уилл.

Да, тут было о чем подумать. Я не собиралась возвращаться домой. Даже если бы Рори завтра переписал его на меня. Мне потребуется помощь, когда беременность будет прогрессировать, даже если у меня будут деньги. Сестра приглашала меня в Портленд, но у нее дома и так негде было протолкнуться. К тому же, с учетом ее детей и отца, там и так было о ком позаботиться.

К тому же, мне вовсе не хотелось куда—то уезжать. Разумеется, у нас с Бобби был план уехать вдвоем, но я уже провела его последние дни вместе с ним. Его частички были повсюду. Я не была готова все это оставить.

— Я еще не уверена. Сестра приглашала меня в Орегон. Но... Я не думаю, что готова к переезду. Я хочу еще немного побыть поближе к нему.

— Оставайся с нами, — предложил он.

— Что? Нет, я не могу. Я не могу так навязываться.

— Ты не навязываешься, — настаивала Саша.

— Вы и так многое пережили, и вам не нужна женщина в положении, которая будет бродить по вашему дому целыми днями.

— Оказала бы нам честь, — произнес Уилл. — Ты нам нравишься.

Уилл и Саша были хорошими — нет — отличными людьми. Разумеется, они предложили свое жилье для сломленной беременной женщины. Но я не думала, что мне нужно взваливать на них такую тяжесть, хотя остаться с ними было именно тем, чего мне хотелось бы. Оставшись вместе с ними, я бы чувствовала себя ближе к Бобби. Они излучали такую же теплоту, что и он. Знали Бобби таким, каким знала его я.

Уилл наклонился ко мне и накрыл рукой мою ладонь.

— Лилли, позволь мне почтить моих братьев, позаботившись о тебе. Они оба этого хотели бы. Я обещал Бобби, что сделаю это.

Я опустила глаза, а по щеке покатилась слеза.

— Помнишь, что я сказал тебе, когда мы встретились в клубе? Я не просто так это говорил. Ты семья. И этот ребенок, — он указал на мой живот, — тоже семья.

Я кивнула, пытаясь сдержать слезы.

— Хорошо, — произнесла я с улыбкой, вытирая мокрые щеки. — Хорошо. Спасибо. Правда. Спасибо.