Глава 23

В те выходные я работала еще две смены у Эла, но Кайленд там больше не появлялся. К счастью. Мне все еще было стыдно за публичную ссору, но я знала, что в баре у Эла это не было чем-то необычным. На самом деле, в тот же вечер спустя пару часов невеста Гейбла Клэнси, пыталась задавить его на парковке, отодвинув наши разборки на задний план. Нет, в основном, мне было просто больно. Злость, за которую я держалась, чувствовалась намного слабее. Это заставило меня почувствовать контроль. Боль всего лишь боль. Но либо чувствовать это, либо поджав хвост, бежать из города. Я хотела бы увидеть окончание строительства школы — это была моя мечта и мое наследие городу, в котором я родилась и выросла, городу, который дал мне возможность получить образование. Но я подумывала о том, чтобы нанять кого-то, чтобы обеспечить содержание ежегодного финансирования, а затем уехать в другой город и начать все с чистого листа. Возможно, это было именно то завершение с Кайлендом, чтобы я могла действительно двигаться дальше. Лгала ли я себе? Хотела ли какая-то часть меня отчаянно знать, что будет, если я снова его увижу? Да, наверное. Я действительно не отпустила его. И это была проблема. Но было лучше честно признаться в этом.

Неопровержимый факт: Кайленд действительно был в отношениях с девушкой, с которой мне изменял. У них был сын. Такова была реальность. И было к лучшему, что я с этим столкнулась.

«Теперь ты видела всё своими глазами, Тенли. Ты можешь, наконец, принять это и двигаться вперед! Ну, тебе лучше сделать это, потому что другого выбора у тебя нет».

В понедельник мы с Марло планировали навестить маму. Я была готова пораньше и решила пойти поздороваться с Бастером. Я не видела его с тех пор, как вернулась. Я постучала в его дверь, и открыв ее, он издал вопль и заключил меня в медвежьи объятия, отрывая мои ноги от земли. Я громко рассмеялась.

— Привет, Бастер! Я тоже рада тебя видеть.

Он поставил меня на землю.

— Ну-ка, дайка я посмотрю на тебя, моя девочка Тенли. — Мужчина покачал головой, улыбаясь. — Черт меня возьми, если ты не похожа на городскую девушку. Ты теперь настоящая горожанка, мисс Тенли?

Он открыл дверь, приглашая внутрь, и я вошла. Дом Бастера был заполнен деревянной мебелью ручной работы, каждый квадратный дюйм поверхности был усеян парами, занимающимися различными, явно сексуальными актами. Если бы я не знала Бастера всю свою жизнь, его жилище очень бы меня смутило.

— Это я-то городская девушка? Ты знаешь меня лучше, Бастер. Я представитель горного народа до мозга костей.

Он усмехнулся.

— Ну ладно, просто хотел убедиться. Ты выглядишь замечательно.

Я улыбнулась и присела на стул, который был весь резной, шлифованный, с вырезанным на нем голым мужчиной, перевернутым вниз головой. Так же за ним была вырезана женщина, ее рот был заполнен его интимной частью. И с ними я создала тройничек. Это было самое большое действие, которое у меня было за довольно долгое время.

«Повезло мне».

— Ну, рассказывай, чем занималась все это время? Как тебе колледж? — спросил Бастер.

Я рассказала ему о колледже, в котором училась, о Калифорнии, о том, каково это — быть вдали, от тех немногих друзей, которые у меня были и с которыми поддерживала связь, и о школе, которую строила. После того, как закончила с кратким резюме, я спросила:

— Как насчет тебя Бастер? Как ты поживаешь?

— Хорошо, лучше, чем когда-либо. Ты ведь знаешь о бизнесе, который мы теперь ведем, да?

— О бизнесе? — Я нахмурилась и покачала головой.

— Ну, да. Мы теперь предприниматели. Некоторые из нас даже гордятся этим. Убрали мусор в своих дворах...

— Да, — сказала я. — Я заметила. Что именно ты делаешь?

— Выращиваю лаванду. Так же изготавливаю сопутствующие товары и участвую в местных ярмарках. Я даже продаю свои поделки. Кстати, они расходятся на ура, — ответил он, подмигивая мне.

«Лаванда. Лаванда?»

В моей памяти вспыхнула луна, которая нависала надо мной, пока самый красивый парень боготворил мое тело, а тонкий аромат лаванды витал в воздухе.

Я вернулась к реальности.

— Уверена, что так и есть, — сказала я растерянно. — Этот лавандовый бизнес… Чья это была идея?

— Ох, Кайленда Барретта. Выяснилось, что лаванда одна из самых прибыльных товарных культур для индивидуальных садоводов — даже обычный огород на заднем дворе. Кайленд сделал информационную брошюру и все такое. Кроме того, это единственный цветок, который можно высушить и использовать для других продуктов. Мы производим саше, мыло, масло, чай, который ты давала…

— Так вы зарабатываете реальные деньги? — потрясенно спросила я.

Я никогда даже не рассматривала что-то подобное…

— Конечно, — с гордостью ответил он. — В отличие от других культур, прибыль от лаванды круглый год. Ничто никогда не пропадает впустую. Все довольно просто.

— Ну, кажется, что у тебя все схвачено, Бастер, — сказала я, и он кивнул, снова улыбаясь.

Я молча покачала головой.

— Так почему же не все это делают? — спросила я, думая о домах, которые видела, что были так же разрушены, как и раньше.

Бастер почесал редкие волосы на макушке.

— Ах, ну, знаешь, можно подать идею деревенщине о лаванде, но нельзя заставить его вырастить её. — Бастер засмеялся и хлопнул себя рукой по колену.

Я тоже рассмеялась, озадачившись.

— Ну, я точно хочу этим заниматься, — сказала я.

Стук в дверь напугал меня. Это была Марло. Я попрощалась с Бастером и сказала, что скоро снова к нему загляну. Мы обнялись, и я села в машину.

— Мар, ты знала про лаванду?

Она бросила на меня взгляд.

— Да. Это очень круто. Я собиралась тебе рассказать. Просто, казалось, что ты действительно переживаешь из-за Кайленда. И я подумала, что тебе необязательно нужно услышать обо всем в первую же неделю пребывания.

Я кивнула.

— Это на самом деле… здорово, правда? Я имею в виду, что эти люди зарабатывают деньги на чем-то, что не требует какого-либо начального капитала. — Я прикусила губу. — Интересно, почему он не делает этого сам.

— Ну, я не знаю.

«Что с тобой происходит, Кайленд?»

Хотя, это не должно было меня удивлять. Он всегда был предприимчивым и трудолюбивым. Взять хотя бы то, как он выживал в одиночку все эти годы.

Мы почти подъехали к его дому, и на этот раз я повернула голову, взглянув на белый пикап, припаркованный спереди. Я слегка вздрогнула, когда дверь дома внезапно открылась, и вышел Кайленд, одетый в джинсы, фланелевую рубашку и бейсбольную кепку. В его руках был контейнер для обеда. Я повернула голову, наклонившись вперед, когда мы проезжали мимо, и он остановился, наши взгляды встретились и замерли. Он поворачивал голову в след нашей уезжающей машины. Я заметила наклейку на бампере его грузовика — изображение шахтера в каске, идущего по темному туннелю и надпись: «Везде свои люди».

Когда мы проехали его дом, я откинулась на сиденье, слегка дрожа и делая глубокий, успокаивающий вдох. Я так многого еще не понимала, и так многое приносило мне боль.

«Почему ты так злишься на меня, Кайленд? Как ты мог перестать любить меня, чтобы так яростно ненавидеть?»

— Что это были за интенсивные гляделки? — спросила Марло, с удивленным выражением на лице, и я взглянула на нее.

— Понятия не имею, — ответила я растерянно. — Ни малейшего представления.

Через пару часов, когда мы подъехали к больнице, я заглушила мотор и осталась неподвижно сидеть, уставившись в окно.

— Вау, — наконец-то сказала я.

Большое кирпичное здание было старым, но прекрасно сохранившимся. Вокруг был парк с пышной зеленью, ухоженной до совершенства. В нем гуляли пациенты, некоторые в сопровождении медсестер, другие в одиночестве, а какие-то сидели на скамейках, размещенных по краям дорожек и клумб. Все было затенено огромными деревьями.

— Знаю, — согласилась Марло. — Это действительно хорошее место. И у них лучшие врачи, для которых оказание помощи людям с психическими заболеваниями, является делом всей их жизни.

— Как Сэм может это позволить? — спросила я, выходя из машины.

— У него есть сбережения. Я никогда не спрашивала, как сильно это его напрягает. — Марло взглянула на меня, когда мы начали идти. — Я собиралась отказаться от его помощи, но затем увидела маму всего через пару недель пребывания здесь, и просто не смогла это сделать.

Я схватила ее за руку и сжала.

Через несколько минут мы подошли к медсестре за стойкой регистрации и присели в большой комнате ожидания.

Когда к нам вышла мама, я почти ее не узнала. Ее волосы были подстрижены до плеч, очевидно, вымыты и уложены, а лицо сияло от возбуждения. На ней были надеты джинсы и легкий кремовый свитер. Она остановилась, прикрыв рот руками, пока я стояла, недоверчиво ее разглядывая.

— Тенли, моя малышка, — вздохнула она, когда подошла ближе ко мне.

— Мама, — выдохнула я. — Ты выглядишь потрясающе.

Она прижала меня к себе, и я вдохнула ее чистый, успокаивающий аромат.

— Ох, мама, — сказала я, выпустив её из объятий.

Я провела рукой по её волосам. Она тихо рассмеялась, а потом посмотрела на Марло и улыбнулась.

— Моя девочка, — сказала она, обнимая Марло.

— Пойдем прогуляемся? — спросила она, показывая в окно.

Мы вышли на улицу и начали двигаться по освещенной солнцем тропе. Дул легкий ветерок, и запах свежескошенной травы витал в воздухе. Марло привела нас к скамейке под деревом, и мы с мамой сели.

— Пойду принесу пару бутылок воды. Хотите чего-нибудь еще?

Мы обе отказались, и Марло оставила нас наедине. Я знала, что она сделала это специально, чтобы какое-то время мы побыли только вдвоем.

Я взяла маму за руки.

— Как дела? — спросила я.

— Всё хорошо, детка. У меня есть хорошие и плохие дни, но думаю, что у всех они есть. Я узнаю много нового, учусь понимать свои эмоции и как с ними бороться.

— Это хорошо, мам.

Она тихо рассмеялась.

— Да, это хорошо. Врачи пробовали давать мне несколько разных лекарств, и те, которые я принимаю сейчас, кажется действительно мне помогают. Так же нам проводят различные курсы терапии, и это тоже дает результат. Еще здесь живут другие пациенты, которые точно понимают, что значит жить в таком состоянии, как у меня, — сказала она, и её щеки слегка порозовели. — Они ощущают такую же вину за то, что причиняют боль окружающим, хотя это последнее, что они хотели сделать.