Я быстро моргаю, стараясь не потерять сознание. Я тоже вспоминаю, как обвивалась вокруг его члена. Воспоминания искажены и запутаны до чёртиков, но они хороши. Не просто хороши — чертовски восхитительны. Но только до того момента, пока он не причинил мне боль. Почему это меня так заводит?

Дерьмо. Спасибо маме. Она как-то умудрилась передать мне свою единственную суперспособность — находить и вешаться на худшего мужчину в каком-бы то ни было городе. Это единственно возможное объяснение.

Пак продолжает:

— Похоже, что ты вытащила свою голову из задницы, и похоже у тебя сложилось неправильное впечатление обо мне, Бекс. Не думай, что я из тех парней, которые поступают правильно. Это не мой стиль. Я парень, который делает то, что хочет, когда хочет, и тебе стоит поверить мне, когда я говорю, что в тот вечер я сделал недостаточно, чтобы вытащить тебя из моего мира.

Святое. Дерьмо. Я не могу принять это.

Затем его тело прижимается ко мне, и становится еще хуже. Я чувствую его напротив меня. Не только его самого, но и одну его часть, которая утыкается мне в живот. Он опускает голову.

— Позволь мне рассказать тебе, как все закончится, — продолжает Пак, его голос глубокий и грубый, когда его губы касаются моего уха.

Если я поверну голову на полдюйма, то смогу поцеловать его.

Что за вечная гребанная любвеобильность?

Зачем мне вообще думать о поцелуе?

«Потому что ты хочешь его!» — Моё тело кричит откуда-то глубоко изнутри меня. Нет, не откуда-то. Это определенно из моей вагины.

Он сильный, он защитит тебя. Он заставит тебя кричать и чувствовать себя хорошо, потому что он худший сукин сын на этой планете и единственный мужчина, которого ты хочешь!

Его зубы цепляют мочку моего, тянут за нее и всасывают в рот. Потом его язык касается меня, и, если бы меня не прижимали к грузовику, я бы упала прямо на землю. Пак отпускает моё ухо и снова начинает говорить:

— Я не собираюсь трахать тебя сегодня здесь, на обочине дороги, Бекка, несмотря на то, что это звучит чертовски неплохо. А в следующий раз, когда я увижу тебя с твоим драгоценным любовничком Коллинзом? Я не собираюсь забивать его до полусмерти только потому, что он прикасается к тебе. Но вот в чём дело... ты подтолкнула меня настолько, насколько я готов пойти на эту дружескую хрень. Я тебе не друг, Бекка. Я никогда не был твоим другом и никогда им не буду. Я могу быть мужчиной, который трахает тебя и владеет тобой, или же могу быть тем, кто следит за тобой, чтобы твой отчим не пришёл и не утащил тебя обратно. Я даже могу быть человеком, который наблюдает за тем, как ты находишь хорошего дружка, которого сможешь контролировать и успокаивать, чтобы завести потом вместе детей, как нормальные люди. Но не смей, бл*дь, больше делать приглашения, пока не будешь готова со мной справиться и ни на секунду не притворяйся, что не до конца понимаешь, что это значит.

Прежде чем я успеваю вздохнуть или начать обдумывать его слова, Пак ловит меня за лицо обеими руками и крепко целует, толкаясь языком глубоко внутрь, засовывая одно из своих твердых бёдер между моих ног. Отчаянная, одурманенная болезненная потребность прорывается сквозь меня. Пять лет назад он был сильным, но теперь? Пак еще больше вырос с годами, и я знаю, что абсолютно ничего не могу сделать, чтобы остановить его, даже если захочу.

Я никогда не хотела ничего меньшего.

Внезапно все заканчивается.

Ошеломленно я ударяюсь о землю, трясясь и поднимая руку к распухшим губам. Пак отступает назад, глаза сияют подавленной потребностью. Потом он залезает в карман, чтобы обнаружить одну пустоту.

— Бл*дь! — кричит он, поворачиваясь и шагая к реке. — Возвращайся в чёртов грузовик.

Да, я и не собираюсь с ним спорить.

Пять минут спустя он, чуть не вырвав водительскую дверь, раскачивая машину, запрыгивает внутрь. Мы выезжаем на дорогу визжа шинами, а затем снова начинаем ехать в направлении Каллапа.

В этот раз, когда он включает радио, я держу рот на замке.

***

Пак высаживает меня у «Лося» примерно за час до начала моей смены. Я решаю прокатиться до дома, чтобы принять душ и переодеться, не говоря уже о том, чтобы захватить косметичку Даниэль. Наверное, она всё ещё висит у меня на двери...

Но после нашей небольшой стычки, я слишком занята всем этим адреналином, прорывающимся сквозь моё тело, чтобы просить об одолжении. Когда он подъезжает к бару, я мгновенно выпрыгиваю из машины, отчаянно пытаясь убежать. Кажется, он разделяет мои чувства, едва дожидавшись хлопка двери, чтобы снова уехать.

Теперь я сижу на потертом столе для пикника, установленном на клочке газона через дорогу, глядя на реку, пытаясь собраться с мыслями. Спущенная автомобильная камера покачивается на воде, видимо, будучи использованной кем-то в качестве плота. Я пинаю ее, чувствуя себя тоскливо. Как всегда, наблюдать за тем, как вода бежит по камням, успокаивает меня. Неважно, что ещё должно пойти не так, по крайней мере, я живу в прекрасном месте, должно же это что-то значить, не так ли?

— Ты принесла мою косметичку? — весело спрашивает Даниэль, плюхаясь рядом со мной.

Я качаю головой.

— Нет, у меня не было возможности вернуться домой, — говорю я ей. — Проблемы с машиной. Пак подвез меня.

— Реально…— протягивает она, тоном полным вопросов.

— Да, — отвечаю я в итоге.

Даниэль внимательно смотрит на меня, потом жмет плечами. Это одна из вещей, которые я люблю в ней — она знает, когда не стоит продолжать.

— Тогда я одолжу твою, — объявляет она, протягивая руку к моей сумочке.

Порывшись в ней, она вытаскивает яркую косметичку. Я сшила ее в прошлом месяце из старого шёлкового кимоно, которое нашла в комиссионном магазине Кингстона.

— Знаешь, ты могла бы продавать их. Ты когда-нибудь говорила с Реджиной о том, чтобы выставить некоторые их них в чайном магазине?

— Пока нет, — отвечаю я. — Была слишком занята в школе. Косметички не смогут оплатить мои счёта — мне нужно оставаться сосредоточенной.

— Попробуй и ты возможно удивишься результату. — Даниэль открывает моё карманное зеркальце и изучает своё лицо. — Чёрт, у меня так много веснушек, что я хочу закричать. Релен Корги сказала мне, что у них появился удивительный новый тон в «Ульта», на Девяносто пятой. Я хочу попробовать, но стоит он целое состояние. Дадут ли они тебе бесплатные образцы, только потому что ты профессионал?

Я качаю головой, чувствуя, как уходит напряжение. Даниэль всегда оказывает на меня такое влияние — просто она твердо стоит на земле.

— Хотела бы я. Мне не хватает денег на все необходимое. Но говорят, здесь не плохие чаевые. Может быть, я смогу купить новые осенние цвета, — отвечаю я.

«Серьезно?» — шипит моя совесть. — «Ты собираешься покупать косметику, пока твоя мама в ловушке с Тини и его оружием»?

Даниэль, растушевав мою тёмно-красную помаду, задумчиво чмокает.

— Не слишком для меня?

Взглянув на нее, я качаю головой.

— Нет, ты всегда можешь смыть ее.

Я слышу крики и поднимаю голову, чтобы увидеть клин гусей, летящих над головой. Лето закончилось слишком быстро… Вскоре выпадет снег, что приведет к долгим поездкам на работу и зимним счетам за электроэнергию. Несмотря на все прелести столетнего здания, у него есть некоторые недостатки, и отопление — один из них. Сколько денег маме понадобится, чтобы сбежать? Могу ли я позволить себе ей помочь?

— Блейк заверяет, что чаевые хорошие. Готова поспорить, они будут еще больше, если мы покажем немного тела. Если нет, то всегда есть запасные варианты.

— Каковы наши варианты отступления?

— Мы, конечно, сможем попросить работу у Шанды Рид.

Мои глаза расширяются, и я поворачиваюсь к ней, в шоке.

— Разве это не... ? То есть, я слышала слухи, но...

— Это бордель, все верно, — говорит она, довольная собой. — Как говорят, девушки могут заработать кучу денег таким образом.

— Да откуда в тебе это дерьмо? Ты бы никогда там не смогла работать!

Даниэль смеется, качая головой.

— Ты бы видела своё лицо!

— Боже, ты меня напугала, — отвечаю я, ударив ее по плечу.

Она ударяет меня в ответ, и вдруг мы так сильно толкаем друг друга, что я падаю со скамейки. Даниэль — вслед за мной, и мы, смеясь, катаемся на спине.

— Это действительно бордель, — говорит она. — Блейк рассказал мне об этом вчера вечером, он был супер пьяным. Он сказал, что они никогда не берут местных девушек. Это старый отель в Квинсе, в лесу, у старого озера. Раньше это был маленький курорт или что-то вроде того, до того, как провели федеральную дорогу. Он сказал мне, что Шанда Рид устроила бордель, и что работающие там женщины зарабатывают кучу денег. Парни из шахт, и все приезжающие из Монтаны.

— Почему шериф не закрыл его?

— Ох, как будто это случится. Когда шериф в последний раз посылал кого-нибудь сюда? Квинс ещё дальше Каллапа, он, наверное, забыл, что он вообще существует. Чёрт, Шанда выстрелила бы в него, если бы он сунул свой нос в её дела. Она такая стерва, моя мама ходила с ней в школу. Ненавидит её. Нет, готова поспорить, что Шанда заплатит им, и они будут держаться подальше. Все в выигрыше. Так что это мой новый запасной план — если все остальное провалится, мы можем начать работать шлюхами.

Внезапно я успокаиваюсь.

Я уже была шлюхой когда-то. Может, не той, которой платили, но я знаю все об обслуживании мужчин. Как и моя мама.

— Быть проституткой плохо, — внезапно говорю я.

Я сажусь и начинаю собирать косметику, которая упала в траву. Даниэль испуганно смотрит на меня.

— Ты в порядке? Я просто пошутила. Я бы никогда так не поступила. Если я когда-нибудь окажусь в отчаянном положении, я просто пойду работать в стрип-клуб. Не нужно становиться полной шлюхой, когда ты можешь просто пошевелить задницей и собрать деньги.

Я жму плечами, заставив себя улыбнуться.

— Конечно, я в порядке. Самое время начать работу. Давай пойдём в уборную, а затем начнем, хорошо?