— Только, если он проиграет, — отмечаю я. — Иногда приходится выбирать сторону и сражаться. Маллой, очевидно, выбрал свою.

Слова повисают в воздухе.

— Мы знаем, на чьей стороне должны быть мы, — говорит Дип. — Не все в этой комнате работали под землей, но это наша община. «Смеющаяся Тесс» — это то, что держит нас в живых. Если у нас есть шанс защитить ее, мы должны им воспользоваться. Иначе мы явно не те, кем кажемся.

— Думаю, итог всем ясен, — медленно говорит Буни. — Кто-нибудь ещё хочет что-то сказать?

Все молчат.

— Ну ладно. Все «за»?

Я озвучиваю своё «Да» другим, а потом мы переходим к новому делу. Что-то о пропавшем насосе. Я отключаюсь от разговора, удивляясь, какого чёрта я влюбился в цыпочку, которая меня ненавидит.

Похоже это наказание.

Прикоснувшись к шраму на своему лице, я думаю, что моя жизнь могла бы быть другой, если бы я был девушкой. Мы с Беккой родились в похожем окружении... Я вырос в среди устрашающих мужчин и нестабильности, как и она. Теперь я один из них. Мой отец всегда присматривал за мной, но я должен был стоять на своём и платить за это кровью. Кровью и временем.

У Бекки никогда не было такой возможности.

Если у меня когда-нибудь будут дети, им, чёрт возьми, лучше быть мальчиками. Да, как будто мне так повезет. Я представляю себе маленькую девочку с большими глазами Бекки, улыбающуюся мне. Потом представляю её того же возраста, что и Бекка, когда мы познакомились. Молодая. Слишком, бл*дь, молодая, но я влюбился в Бекку, будто какой-то больной засранец.

Если какой-то парень, похожий на меня, свяжется с моей дочерью, я его убью.

Вот тогда-то меня и осеняет. Я понял, что хочу детей, и в моей голове они похожи на Бекку. Так какого черта я всё ещё злюсь на неё? Мы оба многое просрали за эти годы, но я сидел один в темноте прошлой ночью, подобно слизняку-курильщику-который-втюрился-по-уши, не желая принимать реальность. Чего, чёрт возьми, я жду?

На хрен это дерьмо.

— Что-нибудь ещё? — спрашивает Буни. — Думаю, мы почти закончили.

— Эй, у меня есть кое-что, — говорю я, слова удивляют меня.

— Что?

— Я заявляю свои права на Бекку Джонс.

Буни фыркает.

— Думал, что ты сделал это еще пять лет назад, тупица, — говорит Демон. — Это не новость.

— Нет, я имею ввиду, по-настоящему. Сейчас. Я охренеть как серьезно. Собираюсь сделать её своей старухой.

— Как раз вовремя, — говорит Буни, с трудом удерживаясь, чтобы не закатить глаза. — Чтобы больше я не видел тебя с кислой рожей, или пристрелю тебя собственноручно. У кого-нибудь есть проблемы с тем, что Пак хочет Бекку?

Я оглядываю стол, смотря на своих братьев, одного за другим. Им, чёрт побери, лучше не иметь проблем.

— Она знает, как держать рот на замке, — говорит Майнер. — Может справиться с собой, когда начинается какое-то дерьмо. С ней все будет хорошо.

Остальные кивают, и вот так у меня появляется старуха.

Предположим, я еще должен сообщить ей об этом.

Будет ли она бороться со мной? Может быть немного, но это даже хорошо. Мне всегда нравилась грубость.