Я не могла пошевелиться. И затаила дыхание. Я ничего не могла поделать, так как ниже талии все покалывало от предвкушения его обещаний.

Он оттолкнулся от меня, и я снова попыталась поймать его ногами.

— Не уходи, — взмолилась я. Я одарила его самым милым щенячьим взглядом, который, я могла поклясться, сработает.

— Завтра у нас работа, и я не хочу, чтобы ты устала. — Он поцеловал меня и заставил сесть.

Для человека, который спал практически с каждой девушкой в Чикаго, я была удивлена его самообладанием. В течение прошлой недели, каждый раз, когда мы оказывались в одной и той же ситуации, я превращалась в умоляющую, ноющую маленькую девочку. Я практически срывала с себя одежду, надеясь, что он откажется от «нежно и медленно» и уступит «жесткому и быстрому». Я жила в его квартире, но по его настоянию только в гостевой спальне. Половину времени я испытывала искушение раздеться и удивить его, пройдясь по коридору прямо перед с ним.

— Я с тобой не разговариваю, — сказала я, скрестив руки перед собой, когда он встал. — Я хочу горячего, страстного секса, чтобы больше не расстраиваться и наконец-то спокойно спать. До тех пор я с тобой не разговариваю.

Он встал передо мной, заставив меня опустить скрещенные руки. Я сдалась и прислонилась к его руке, ласкающей мою щеку, когда наши глаза встретились, его карие и мои изумрудно-зеленые.

— Я люблю тебя, Бетани Касс, — сказал он, его глаза сияли.

Слова, которые он никогда не говорил никому другому, смягчили меня.

Он наклонился, чтобы встретиться с моими губами и сладко чмокнул меня. — Если ты не будешь со мной разговаривать, как я узнаю, что ты хочешь на завтрак?

Я поцеловала его в последний раз и встала с дивана.

— Прекрасно. Я не разговариваю с тобой сегодня, — сказала я, направляясь в гостевую комнату. — Утром я хочу яичницу с беконом.

Я не оглядывалась, потому что, если бы увидела своего красивого мужчину с взъерошенными волосами и твердым, подтянутым прессом, я бы потеряла весь самоконтроль и бросилась бы к нему.

Этот человек сводит меня с ума.

После работы я вошла в нашу квартиру и шагнула в темноту. Я уже собиралась включить свет, когда заметила мерцание свечей на обеденном столе. Я уже собиралась позвать Кента, гадая, здесь ли он, когда увидела, что он готовит у плиты.

— Эй, — сказал он, оглянувшись на меня, продолжая помешивать что-то, аромат чего распространился по всей кухне.

— Что ты готовишь? — Я бросила сумку на пол, подошла к нему и обняла за талию, пока он продолжал. — Что мы празднуем? — Я поцеловала его в плечо.

Он наклонил голову в мою сторону и продолжил помешивать, когда на его щеке появилась ямочка.

Его взгляд вернулся к кастрюле на плите.

— Разве мы не можем просто так поужинать дома при свечах?

Я склонила голову набок, чтобы получше рассмотреть его лицо. Он не смотрел на меня, и я могла точно сказать, что он стесняется по причине, которую я не могла определить. Я снова повернулась к обеденному столу, где заметила свет, исходящий от двух белых конусообразных свечей, стоящих на серебряных подсвечниках. На столе лежали две золотые салфетки, и мерцание света отражалось от двух бокалов.

Я снова поцеловала его в плечо, и потихоньку до меня дошло. Он не мог увидеть, но на моем лице появилась ухмылка.

— Итак, — я указательным пальцем провела линию от его лопатки к внутренней стороне руки, — разве ты не прелесть? — Я подошла к нему и потянула за пояс, притягивая к себе. — Я знаю, что ты задумал, — моя рука скользнула под его рубашку, чувствуя твердые мышцы его живота. — Тебе не обязательно готовить мне ужин, чтобы потрахаться. Все, что тебе нужно сделать, это попросить.

Он бросил на меня взгляд и повернулся обратно к плите.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал он, и на его щеке появилась ямочка.

Он отвел глаза, и меня охватило волнение от того, как мило он играет. Когда мои руки переместились к его поясу, он повернулся ко мне лицом.

— Детка, сначала ужин, — сказал он, уронив деревянную лопатку и потянувшись за моей рукой, чтобы поцеловать ее.

— Я не голодная. — Я выключила плиту, прижала его к стойке и встала на цыпочки, чтобы поцеловать. — Сначала десерт.

Он улыбнулся и наклонил голову, чтобы встретиться с моими губами. Его руки скользнули от моих плеч к рукам, прежде чем, наконец, уперлись в мои бедра. Я думала, что он остановится, но вместо этого он зарылся пальцами под мою блузку, впиваясь ими в кожу, притягивая меня к себе.

Сначала поцелуи были медленными, пока я не наклонила подбородок. Он открыл мой рот языком и нашел проход. Поднял меня за ягодицы, и я обвила ногами его талию. Волнение охватило меня, когда я почувствовала его возбуждение, и я сжала его волосы, пока он перемещал нас из кухни через гостиную в свою спальню, не прерывая контакта.

Он положил меня на кровать и посмотрел на меня сквозь полуприкрытые веки. Задрал свою рубашку над головой и закинул ее за спину. Я прикусила губу в предвкушении, когда он взял мое лицо в свои ладони. Он поцеловал меня так нежно, словно я вот-вот разобьюсь. Я глубоко вдохнула и почувствовала его мужской запах. Не разрывая контакта наших губ, я чувствовала, как его пальцы расстегивают пуговицы на моей блузке, одну за другой. Я задрожала от его прикосновений. Когда блузка была снята, он расстегнул мой лифчик и забросил его за спину. Жар пробежал по моим внутренностям, когда я почувствовала его на себе. Его руки медленно скользнули вверх по моим ногам на мои бедра. Я приподняла зад, чтобы помочь ему, и когда он начал стягивать мою юбку, я замерла.

— Подожди, — попросила я, задыхаясь, мое сердце бешено колотилось в груди.

Он прижался лбом к моему лбу, пытаясь успокоить дыхание. — Остановиться? — Похоть наполнила его глаза. — Детка, ты мне нужна. Я нуждаюсь в тебе прямо сейчас.

— Я знаю, — ответила я. — Просто... я не стирала белье и… — У меня все еще перехватывало дыхание. Я не должна была чувствовать себя смущенной, но я не была готова к тому, что наш первый раз состоится сегодня вечером. Я пожалела, что не надела что-нибудь более сексуальное.

— Что? — спросил он.

Я скинула юбку, чтобы показать свои цветастые бабушкины трусики.

Он посмотрел вниз на розово-зеленое нижнее белье с высокой талией и сжал его обеими руками. — Только ты можешь заставить бабушкины трусики выглядеть так чертовски сексуально, — сказал он, снимая их. — Мне. Все. Равно.

Я рассмеялась, когда его губы снова соединились с моими. Он целовал меня до тех пор, пока у меня не распух рот. Его язык пробовал, щелкал и исследовал. Я стянула с него штаны и сжала его твердость, включив переключатель, который, казалось, зажег огонь, от чего вся его сдержанность исчезла. Почувствовав его у своего входа, я подвинулась, чтобы подстроиться под него. Он обнял мое лицо, его руки слегка дрожали, когда он прижался своим лбом к моему.

Его глаза наполнились такими интенсивными эмоциями.

— Я люблю тебя, — произнес он.

Мои глаза закрылись, и я прикусила губу от полноты, когда он вошел в меня.

Я бы ждала этого целую вечность, чтобы почувствовать его внутри себя. Наша связь была за пределами физической. Это было что-то глубоко эмоциональное. Я любила его, и теперь он был моим, всецело.

Пока мы занимались любовью, он шептал, какая я красивая, как ему хорошо, и как сильно он меня любит, снова и снова. Я наблюдала, как на его лице промелькнуло выражение удовольствия. Когда я почувствовала, как усиливается уже знакомое напряжение, то, которое только он мог дать моему телу, я закрыла глаза, чтобы насладиться ощущениями, проходящими через меня.

Его движения ускорились до такого темпа, что покалывание внизу моего живота распространилось на ноги. Он крепко сжал мои бедра, вонзаясь в меня снова и снова, пока я не почувствовала, что спазмы усиливаются. Пальцы на моих ногах подогнулись, и тело охватили судороги. Как раз в тот момент, когда спазмы начали замедляться, его толчки становились все быстрее и сильнее, заставляя напряжение нарастать снова. Низкие стоны слетели с его губ, когда его размеренный темп усилился. Я выкрикнула его имя, и он замедлился и замер во мне, мы оба сошлись в экстазе. Я лежала на кровати, совершенно измученная и полностью насытившаяся. Я не могла пошевелиться. Мое тело было как желе, но в хорошем, удовлетворенном виде. Я могла бы лежать там вечно.

Когда его дыхание замедлилось, он повернулся, чтобы переместить меня, пока я не оказалась у него на животе. Когда мое сердцебиение начало приходить в норму, он тихо рассмеялся.

— Эта ночь прошла не так, как я планировал, — сказал он, проводя пальцами по моим волосам. — Предполагалось, что сначала будет романтика, свечи и ужин.

Я подняла голову, чтобы посмотреть на него, и подняла брови.

— Я хотел подарить тебе версию из фильма.

— О, — произнесла я, начиная понимать. — Что ж, это гораздо лучше, чем в фильмах. Если бы это был фильм, я бы наблюдала за любовной историей на экране. В этой версии все хорошее происходит со мной, — сказала я, положив подбородок ему на грудь.

Он посмотрел на меня сверху вниз и убрал прядь волос с моего лица.

— Да, это намного лучше, чем в кино.

Он целовал меня долго и страстно, пока я не забыла свое имя, забыла, где нахожусь, и даже как дышать.

— Вот, — выдохнул он, — я и нашел девушку.

Я почувствовала, как его длина затвердела подо мной, прижимаясь к моему животу. Я догадалась, что если это наш фильм, то вторая часть начнется очень скоро.

1) Андеррайтер — специалист, в обязанности которого входят грамотная оценка рисков и осуществление правильного расчета страховых выплат.