— Не сейчас, — объясняет он. — Я хочу быть достаточно знаменитым, чтобы, когда мы будем составлять документы, они целовали наши задницы, а не наоборот. — Я хихикаю и придвигаюсь ближе к нему, слушая, как он продолжает. — К тому времени Адам и Персик, вероятно, поженятся, так что я, вероятно, останусь бездомным.

Я смеюсь и шучу:

— Я бы позволила тебе жить со мной.

— Ну вот, — говорит он с одной из своих беспечных, ярких улыбок. — У нас уже есть план.

Я смотрю в сторону, на кусочек гравия рядом с моим ботинком, и чувствую, как моя собственная улыбка тускнеет, когда я зажимаю её между пальцами.

— Часть меня не хочет, чтобы это турне заканчивалось.

— Почему?

Я снова поднимаю на него взгляд, мои глаза делают признание, когда мой рот задает вопрос, которого мое сердце слишком боится.

— Что будет, когда мы вернемся домой? Для нас с тобой?

Притворимся, что поцелуев, которыми мы обменялись за чашкой кофе в туристическом автобусе, никогда не было? Продолжим дурачиться втайне? Что произойдет, когда он встретит кого-то лучше меня, красивее меня?

— А чего бы ты хотела? — спрашивает он.

— Не делай этого, — умоляю я.

— Что не делать?

— Ставить меня в неловкое положение.

Шон долго изучает меня, а потом говорит:

— Я сказал, что хочу тебя. Ты думаешь, это не было неловко?

— Что это вообще значит?

— Что ты имеешь в виду, говоря: «Что это вообще значит?» Это значит, что я хочу быть с тобой. — Легкий румянец ползет по его щекам, но я все еще не могу поверить, что Шон говорит то, что я думаю.

— Быть со мной, как?

Шон смеется и качает головой.

— Господи, Кит, неужели ты не видишь, как я увлечен тобой? Я говорю, что не хочу, чтобы мы встречались с другими людьми, ясно? Я хочу тебя для себя. Я хочу посмотреть, где мы будем через пять лет.

Улыбка, которая поглощает мое лицо, превращает ночь в день, толкает тьму в завтрашний день.

— Спроси меня.

— Спросить о чем?

— Спроси меня, — настаиваю я снова, и он хихикает, разрывая нитку в моих джинсах.

— Ты хуже всех, ты это знаешь? — Когда я просто продолжаю улыбаться ему, он не может не улыбаться в ответ. — Клянусь, если ты скажешь «Нет»…

— Спроси меня.

Он не торопится, делает глубокий вдох… а потом спрашивает меня:

— Сходишь со мной куда-нибудь?

— Не мог бы ты уточнить?

Когда он начинает спорить, я смеюсь и целую его, заставляя замолчать. Целую его, пока его руки не обвиваются вокруг моей талии, пока я не отдаю ему всю себя.

— Хорошо, — говорю я, отрываясь от его губ. — Но если я твоя, то и ты мой.

Я провожу большим пальцем по изгибу его подбородка, запоминая щетину, то, как в этот момент выглядят его глаза, как звучит его голос, когда он говорит:

— Я был твоим уже некоторое время.

Когда я снова целую его, это печать обещания. Подтверждение того, что я хочу этого. Хочу его.

Она говорит ему, где я хочу быть через пять лет. В шестом.