ГЛАВА 18

Уже через мгновение Малачи и Анна стояли с обнажёнными ножами над сопротивляющимся Мазикином в красном плаще. Человек в синем плаще рухнул на пол, пока его хозяин сражался, и капюшон человека спал с головы.

— Мама, — вымолвила я шокированным голосом.

Анна быстро перерезала кожаный ремешок поводка, который душил её. Но Рита не отступила. Она бросилась к Мазикину в синем плаще и вцепилась ему в спину.

Малачи попытался оттянуть мою маму, когда Мазикин в красном плаще издал булькающий предсмертный хрип, но Рита вцепилась в Мазикина, и он быстро отпустил её. Мазикин в синем плаще поднял голову. Это была Зип. Она вытерла окровавленную морду о плащ и заскулила. Анна опустилась на колени рядом с ней и заговорила на языке Мазикинов, и Малачи быстро присоединился к разговору.

Я стиснула зубы. Услышав, как он говорит на этом уродливом языке, который пробуждал во мне уродливые воспоминания о том дне, когда Джури овладел телом Малачи. Я никогда больше не хотела слышать эти злые звуки, льющиеся из его прекрасного рта. Я повернулась к Тресе, которая осматривала коридоры с таким видом, будто она вот-вот взорвётся.

— Нам повезёт, если тот, в красном, не разбудил стражу, — пробормотала она. — Мы должны вытащить труп из этого коридора.

И видимо Малачи сказал Зип то же самое, потому что они оба встали, завернули мёртвого Мазикина в красный плащ и потащили его на кухню, а Анна и моя мать последовали за ними, вытирая кровь, оставшуюся на костяном полу, используя свои собственные плащи. Они исчезли на кухне, а мы с Тресой побрели по коридору. Мгновение спустя низкий рык заставил нас метнуться на кухню.

— Стражи приближаются, — прошептала Треса, когда Малачи и Зип вышли из комнаты с люком.

— Объедки, — быстро сказала Анна и, заметив моё смущение, добавила: — У них отличное обоняние. Мы можем спрятаться, но они будут знать, что мы здесь. Давайте.
Она последовала по запаху к источнику ужасных запахов — огромной кучи гниющей еды в глубине кухни. Не колеблясь, она схватила пригоршню и обтёрла ею свою одежду. Стараясь сдержать рвотные позывы, я сделала то же самое, как и Малачи с Тресой.

Зип вытерла свой рот и сняла плащ. Она подтолкнула мою мать к нам и жестом показала, чтобы мы придали ей то же самое зловоние, а затем вприпрыжку побежала в коридор. Мы сидели на корточках за полкой с огромными чугунными котлами и слушали её разговор с несколькими Мазикиными в главном коридоре, состоявший из ворчания и кашля. Малачи предложил шёпотом перевод.

— Она говорит, что забыла расчёску на кухне и пришла за ней. Говорит, что ударилась лапой в темноте и закричала, и извиняется за то, что побеспокоила их. Судя по всему, она здесь работает.

Такеши уже говорил мне об этом.

— Они что, купились на это?

Малачи кивнул.

— Они её не подозревают. На самом деле они разговаривают с ней очень даже ласково.

Я позволила себе вздохнуть с облегчением. Моя мать прижалась ко мне, прикрывая рот рукой.

— Yo quiero que vuelva Zip, — сказала она приглушенным голосом. — Los demás quieren robarme los dientes, pero ella no les permita. (примеч. с испанского: — Я хочу, чтобы Зип вернулась. Другие хотят украсть мои зубы, но она не позволит им.)

Анна бросила на неё встревоженный взгляд.

— Лила, твоя мать что-то говорит о том, что у неё украли зубы...

Я положила руку ей на плечо.

— Не переводи мне её реплики, если они не имеют смысла.

Малачи протянул руку и заправил локон мне за ухо. Я заметила, что он не стал со мной спорить.

— Зип возвращается, — сказал он, поднимаясь из-за полки.

Она присоединилась к нам, и моя мать, бросившись к Мазикину, обхватила мохнатую шею Зип. Зип ласково погладила её по голове. Моя мать, вероятно, никогда не испытывала такого рода покровительственной заботы. Каким-то образом именно здесь, из всех мест, она нашла кого-то... или некое существо... кто заботился о ней.

Зип, Малачи и Треса поговорили несколько минут, а потом повернулись ко мне.

— Она сказала, что может провести нас в тронный зал, — перевела Анна.

Зип вывела нас обратно в главный коридор, и мы побежали к тронному залу. Голубое свечение становилось всё ярче, и когда мы достигли края огромной комнаты, мы увидели свет, искрящийся на покрытом соляной коркой потолке. С одной стороны комнаты была полукруглая лестница, которая вела к двум тронам, сотворенным из кости. Изогнутые верхушки тронов были украшены человеческими черепами. Позади тронного помоста разместилась огромная мозаика, цветные кусочки которой сходились вместе, образуя одно гигантское ухмыляющееся лицо Мазикина. Я взглянула на Зип, и она указала на мой рот. Я снова посмотрела на мозаику и прищурилась.

— Она сделана из зубов, — прошептала Треса.

И вдруг причина, по которой моя мать болтала о зубах, показалась мне совершенно логичной.

Мы медленно вошли в комнату. У источника голубого света, похожего на гигантский колодец, обрамлённый круглой стеной высотой по пояс из сложенных камней, стояли, прислонившись к стене, два спящих стража-Мазикина. Указав на стражей, Анна тронула Тресу за плечо, и они быстро проскользнули вдоль стены, одновременно вытаскивая ножи. Они молча убили стражей в течение нескольких секунд. Зип поспешила за ними и указала на коридор в нескольких метрах от голубоватого колодца — который, как я могла только предположить, и был порталом — и они втроём потащили тела в темноту коридора. Малачи, моя мама и я добрались до колодца, когда они вернулись без стражей.

Я посмотрела вниз, в портал — бурлящий колодец сверкающей жидкой синевы примерно в трёх метрах под краем, плещущийся об скалистые стены. Желеобразная субстанция издавала мягкие чавкающие звуки, двигаясь в своём медленном круге, прекрасном сапфировом водовороте. Я схватилась за сложенные камни и чувствовала холод, исходящий от поверхности портала.

— Что это за субстанция?

Зип загукала и закашляла. Анна наклонилась ближе ко мне.

— Очевидно, это тщательно охраняемая тайна. Но посмотри, — она указала на дно колодца. — Видишь их?

Глубоко в синей жижице, я увидела... Мазикинов, лежавших на дне колодца совершенно неподвижно.

— Они мертвы?

— Скорее всего, сейчас они занимают человеческие тела, — сказал Малачи.

Выходит Мазикины прыгают в колодец, а дух исчезает, чтобы вытеснить человеческую душу, в то время как тело опускается на дно этого колодца и ждёт его возвращения.

— А что будет, если ты прыгнешь туда без тела, поджидающего с другой стороны?

Как только Анна перевела, Зип, содрогнувшись, покачала головой.

— Тогда у твоего духа нет дома, нет ничего, что могло бы вместить его. Он покидает тело и теряется навсегда, — глухо произнёс Малачи. — Возможно, это чем-то похоже на тёмную башню. Это конец.

— Так что о вечеринке у бассейна не может быть и речи, — пробормотала я.

Малачи усмехнулся, и я снова обратила своё внимание на существ, дремлющих на дне колодца, завёрнутых в голубой желатин, пока они не пришли в себя. Я пыталась разглядеть черты каждого Мазикина, гадая, который из них Джури. Интересно, чувствует ли он наши взгляды, понимает ли, как сильно я хочу его уничтожить? Мне хотелось, чтобы Такеши был здесь с гранатами, потому что я хотела сделать это прямо сейчас. Но как раз в тот момент, когда я представила себе, каково это, поверхность портала начала гудеть, вибрируя так, что пол задрожал под нашими ногами.

Зип взвизгнула и оттолкнула мою мать от портала, жестом приглашая нас следовать за ней. Я услышала рычание Мазикинов, доносившееся из главного коридора. Пробегая мимо, я заглянула в портал и ужаснулась. Поверхность изменилась, явив колеблющееся, искажённое изображение: лежащий на столе человек. Мы смотрели на него сверху вниз. Он уставился вверх, выглядя абсолютно испуганным. Его запястья и лодыжки были связаны. Рядом с ним стояли несколько человек, поглаживая его руки, но я не могла разглядеть, кто это был... пока один из них не наклонился к мужчине, чтобы заговорить с ним. Я узнала его чёрные волосы, форму головы, мускулы плеч.

Это был Джури в теле Малачи. И он собирался отправить ещё одного человека в ад.

Мои пальцы сомкнулись на камнях. Я была поймана, отчаянно желая вытащить нож и метнуть, хотя и знала, что это никогда не сработает. Джури запрокинул голову и поднял глаза, с лукавой улыбкой, которую я узнала и полюбила, и я полностью замерла.

Он прищурил глаза, а улыбка дрогнула, как будто он мог видеть меня.

Подождите. А что, если он смог увидеть меня?

Стальная рука обхватила меня за талию и оттащила назад.

— Мы ничего не можем сделать прямо сейчас, — сказал Малачи, потянув меня в коридор, где другие тащили тела стражей-Мазикинов. Малачи провёл меня через первую дверь слева в тёмную комнату. Моё сердце колотилось так сильно, что мне было трудно дышать. Видел ли меня Джури? Это же невозможно, правда?

Зип ждала в маленькой комнате, где на полу была размазана кровь. Именно сюда они притащили стражей, но их нигде не было видно. Зип закрыла за нами металлическую дверь, и Треса подняла свой фонарь. Вонь ударила мне в нос.

Мы были в уборной Мазикинов. В полу в дальнем конце комнаты виднелся ряд дыр, и от этого запаха меня затошнило. И я вдруг поняла, где они спрятали тела. Вероятно, в этот самый момент они плыли вниз по реке.

Зип пробралась в переднюю часть уборной, самую дальнюю от туалетных отверстий, и тихонько поковырялась в стене. Луч голубого света пронзил почти полную темноту. Анна и Треса наклонились поближе.

— Мы можем наблюдать отсюда, — ошеломлённо прошептала Треса. — Они никогда не почувствуют нас.

— А если кому-то из них захочется пописать? — спросила я.

— Это будет последнее, что они сделают, — сказал Малачи, поднимая нож.

Мы вшестером сгрудились вокруг отверстий в стене. Очевидно, мы были не первыми, кто подумал, что эта ванная комната была отличным местом для шпионажа. Из щелей в костяных панелях мне открывался узкий вид на тронный зал. Эта стена находилась примерно в пяти метрах от портала, который теперь громко гудел. Вокруг него собралось несколько Мазикинов, но затем грохот мотора заставил их отползти в сторону. Зип заскулила, когда шум стал громче. Мгновение спустя в поле зрения выкатилась огромная тяжёлая механизированная телега, управляемая шофёром с заострёнными ушами, торчащими из-под кожаной кепки. Сама Королева развалилась на широкой платформе в глубине зала, на мягком на вид матрасе. Её живот казался ещё более раздутым, чем в последний раз, когда я её видела.