ГЛАВА 29

Я приехала в дом Стражей, надеясь, что в подвале у нас есть тренировочная комната, где я смогу провести несколько часов, колотя по тканевым манекенам. Каждое мгновение и каждый километр приносили с собой повторения того, что только что произошло. Джури говорил в точности как Малачи. Он прикасался ко мне, как Малачи. И я позволила ему. Я цеплялась за иллюзию и позволяла ей течь по моим венам, как наркотику.

Я покачала головой, пытаясь прояснить разум. В доме горел свет, но машины на подъездной дорожке не было. Когда я вошла, Генри сидел за белым деревянным столом. Взгляд его серых глаз был тяжёлым. Я подошла и села напротив него.

— Все крепко заперты на ночь, — сказал он, скрестив руки на костлявой груди. — И Дианы не будет дома ещё несколько часов.

— Хорошо. Я приметила нескольких Мазикинов. Вроде как.

Его брови поползли вверх.

— Они готовят метамфетамин...

— Что такое метамфетамин?

— У них есть дом в лесу, там они делают наркотики и продают их. Хозяева дома наверняка Мазикины. Но Джури стянул туда и других людей, — я опустила голову на стол, положив её на скрещенные руки. — Честно говоря, я не знаю, кто из них были Мазикиными, а кто — люди.

— Ты попыталась это выяснить?

— Я вернусь завтра вечером, — тихо сказала я.

Ничего другого мне на ум не приходило. И маленькая, но ужасная часть меня хотела вновь почувствовать эти руки на своей коже. Хотела услышать шёпот его голоса. Хотела ещё один удар, что-то, что заглушит боль на несколько минут.

— Ты зашла в дом? Они не попытались остановить тебя?

Я покачала головой.

— Думаю, Джури хотел, чтобы я увидела, что он сделал.

— И он не пытался схватить или убить тебя?

Я посмотрела на Генри.

— У тебя что-то на уме?

Он издал глухой, сухой лающий смешок.

— Множество мыслей. Что он сказал, капитан? Какую игру он ведёт?

Я пожала плечами и отвернулась.

— Тогда к чему ты клонишь? — спросил он, и в его голосе послышались нотки раздражения. — Сколько ночей ты собираешься играть в эту игру?

— Я делаю всё, что в моих силах, Генри. Прости, если для тебя это слишком медленно.

Взгляд Генри скользнул по мне.

— Он пытался вести себя как Малачи? Устоять перед такой приманкой может оказаться крайне сложно.

Я провела языком по зубам.

— Ему меня не одурачить.

— Я беспокоюсь не о нём.

— Мне лучше пойти домой.

Я откинулась на спинку стула.

Генри наклонился вперёд, положив локти на стол.

— Это приятно, правда? Так хочется всё забыть. Забыть, кто ты и что должна делать. Я знаю, каково это, — он почесал пятнышко на щетинистой щеке. — Именно из-за этого меня и убили.

Я упёрлась ладонями в стол, готовая убежать к Диане и спрятаться на несколько часов, но его слова заставили меня застыть на месте. Генри никогда не рассказывал о себе, если что и проскакивало, то довольно мало.

— Что ты имеешь в виду?

— Я много лет похищал людей. Все контрактные работы. В основном для мафии, но было и несколько независимых операций. Я всегда был один. Без друзей. Я не мог себе позволить подпускать кого-то близко, — он перевёл взгляд на пятно на стене, пока говорил, как будто он погрузился в воспоминания. — Я был в Чикаго по работе. Мне нужен был некий сотрудник среднего звена, который сливал инфу федералам. Я провёл выходные, преследуя этого парня, — он усмехнулся. — Не осознавая, что меня самого кто-то преследует.

Я убрала ладони со стола и положила их на колени. Ожидая.

— В то время такие люди, как я... мы не могли быть сами по себе. Но были места, куда мы могли пойти. Иногда мне это было нужно, понимаешь? Мне просто нужно было прикоснуться к другому человеку, и чтобы он прикоснулся ко мне. Заставил меня почувствовать себя настоящим. И меньше быть похожим на привидение, — румянец залил его щёки, когда он встретился со мной взглядом, затем он отвернулся, прочищая горло. — Как бы то ни было, в ту ночь я нашёл одно из таких мест, рядом с главным притоном, прямо там, где моя "цель" остановилась с его любовницей. Я решил, что несколько часов ничего не изменят. И когда я подошёл к этому месту, из тени вышел мужчина и предложил мне сигарету. Марвин Риччио, — Генри покачал головой, когда его губы сложились вокруг имени. — Он был такой же, как я. Убийца до костей. И мы бывали вместе раньше. Любовь и ненависть могут быть очень тесно связаны друг с другом... вот что я чувствовал к нему. Он оказался в этом месте, как раз тогда, когда я нуждался в ком-то, и хотя я знал, что здесь что-то не так, я хочу сказать, почему он был там? Прямо там, когда я был в городе на работе? Я знал, чего хочу. Он сделал меня слабым.

— Ты позволил ему приблизиться к тебе.

— Всё произошло очень быстро. В один миг я курил, а в следующую минуту мы уже были в переулке, и он держал меня в своих руках, и я никогда ничего так сильно не хотел. И никогда не чувствовал себя таким желанным. Я всегда испытывал эти чувства, когда был с ним, — он замолчал, всё ещё таращась в стену. — Приятно, когда тебя хотят, — произнёс он так тихо, что его было трудно расслышать. — В эти секунды мне было приятно думать, что он не может устоять, находясь рядом со мной.

— Секунды.

Он кивнул.

— После этого я уже лежал на земле с ножом в животе. И знаешь, что он сказал мне, пока я умирал там? Он сказал: "всё это никогда не было настоящим".

Я закрыла глаза.

— Генри, мне так жаль.

— Это было не самое худшее, капитан. Самым болезненным было то, что я это и так прекрасно знал. Я понимал это с самого начала. Я просто решил притвориться. Поэтому я умер, зная, что сам сотворил это с собой. И когда я добрался до Пустоши, я понял, что там мне и место. Я даже не сопротивлялся.

Я отодвинула свой стул от стола, чуть не упав назад, потому что мне очень хотелось убраться прочь от него.

— Увидимся завтра, Генри. Мне надо идти.

Я нащупала свои ключи в кармане, пока шла к двери.

— Это всё не настоящее, капитан, — сказал он мне вслед. — Притворство лишь убьёт нас всех. Иногда единственное, что ты можешь сделать, это посмотреть в лицо тому, кто перед тобой, и увидеть его таким, каким он есть... и каким он не является.

Дверь за мной захлопнулась, и я побежала к машине. Я проехала мимо поворота к дому Дианы и выехала на шоссе, а слова Генри звенели у меня в голове. Голова была словно бомба замедленного действия, пока я ехала по мостам в Ньюпорт и до самого места, которое всегда привлекало меня в такие моменты. Я прошла по каменистой тропе утёса в темноте, слушая, как океан лижет берег в нескольких метрах подо мной.

Я села на валун, где стояла всего несколько месяцев назад, требуя дать мне знать всё ли в порядке с Надей, крича в небо, чтобы оно сказало мне, куда она попала. Одного порыва ветра было достаточно, чтобы столкнуть меня с обрыва.

Один порыв ветра был всем, что требовалось сейчас.

Я не могла здесь оставаться. Я не смогу сделать это. Я уже не была такой сильной, больше нет. У меня всё отняли, и Генри был прав: мои ошибки не только приведут к моей смерти, но и к гибели других. Я была обузой.

"Всё это никогда не было настоящим", — эти слова сказал любовник Генри, его убийца. Дрожа от ветра, треплющего мои волосы, я вынуждена была задаться вопросом, было ли что-то из этого настоящим. Что делает что-то реальным? Я была в городе, где люди могли вырастить всё, что хотели, из ничего, были ли эти вещи реальными? Я была в адском мире, где существование означало бесконечный ужас, но любовь могла исцелить прикосновением. Неужели это правда? Теперь, когда я была здесь, в мире живых, то, что я всегда считала реальностью, больше не ощущалось таковым. Я не чувствовала себя связанной ни с чем из этого.

Я протянула руку, ища края моей реальности, задаваясь вопросом, смогу ли я пронзить её, как мыльный пузырь. Что будет, если я встану и шагну прямо через край? А что, если я просто лягу и не встану?

— С меня хватит, — сказала я небу, обращаясь к Судье, где бы она ни была. — Я сдаюсь.

Тихое шипение волн было единственным ответом.

Я поднялась на ноги и протянула руки.

— Сдаюсь, — крикнула я. — Ты меня слышишь? Я не могу этого сделать!

Я запрокинула голову, ожидая, когда ветер унесёт меня, не заботясь о том, куда — лишь бы больше не чувствовать этого жалкого одиночества.

— Ну же, — крикнула я Судье. — Чего ты ждёшь? — я покачнулась на месте, носками сапог упираясь в скалы. — Пожалуйста, — прошептала я. — С меня хватит.

"Я влюблён в твою силу, — прошептал в ответ Малачи, эхом отозвавшись в моей памяти. — В твою решимость, в то, что ты никогда не сдаёшься".

Рыдание вырвалось из моего горла ещё до того, как я поняла, что плачу. Я споткнулась о камень и тяжело приземлилась на гравийную дорожку. Я перекатилась на спину и посмотрела на луну.

— Ты был бы так разочарован, если бы увидел меня сейчас, — пробормотала я, хотя прекрасно знала, что Малачи меня не слышит.

"И прямо сейчас эти люди нуждаются в этом".

Я испустила ещё одно судорожное рыдание. Он сказал мне это у врат города Мазикинов, доверяя мне сделать всё возможное, чтобы привести все эти человеческие души в безопасное место. Я думала, что смогу, но сейчас в опасности было больше людей. Прямо сейчас.

Пока я была здесь, жалея. Притворяясь. Делая в точности то, что делали все люди в тёмном городе, вместо того, чтобы отправиться на поиски того, что мне было нужно, вместо того, чтобы встретиться лицом к лицу с реальностью и справиться с ней, какой бы болезненной она ни была, я взрастила жалкую имитацию того, чего больше всего хотела, а затем похоронила себя в ложном комфорте. И поступая так, я отвернулась от всего, чем я себя считала, и от всех, кто мне дорог.

Йен. Тиган. Диана. Генри. Так много других, которых ещё можно было спасти, если только притворство не было для меня важнее их жизней. Если только моё желание провести несколько минут в иллюзии не стоило больше их безопасности. Если только моя жажда побега не перевесит чувство долга.

— Я не бросаю своих друзей, — сказала я срывающимся голосом.