Глава 17

Делайла

Зайдя в дом, я бросаю сумочку на кухонный стол и иду к холодильнику, к дверце которого прикреплена записка.

Напоминаю, что за аренду нужно заплатить в пятницу.

Тифф. х

Дерьмо. Я бьюсь головой о дверцу морозилки. У меня достаточно денег, чтобы заплатить за этот месяц, но что насчет следующего? Я заключила с Нейтом сделку впопыхах, потому что мне нужны были деньги. Я никогда не беспокоилась о том, чтобы найти работу для оплаты счетов за квартиру. Но сейчас... прошло почти два месяца.

У мамы нет денег, а я лучше буду умирать с голода, чем спрошу у отца. Мне нужна работа, сейчас же. Боже, моя жизнь катится под откос.

Я беру апельсиновый сок из холодильника, наливаю стакан и отношу его в комнату. Я отказывалась смотреть в зеркало, но сейчас заставляю себя. Встаю напротив шкафа и всматриваюсь в свое отражение. Левая сторона моего лица раскрашена калейдоскопом синего, розового и фиолетового. Нижняя губа треснула посередине и покрылась коркой, шея покрыта синяками. Задрав платье, я вижу следы от ударов на пояснице и повязку на руке. Теперь мой внешний вид в таком же беспорядке, как и чувства внутри.

Сидя на краю кровати, я позволяю своей голове упасть на руки. Я –преступница, наркоторговец и убийца. У меня нет денег, нет работы, мой бывший парень избил меня, а дружелюбный сосед-священник, которому я доверилась помочь мне, на самом деле наркобарон. Прекрасно.

Я запрыгиваю в душ, а затем работаю над тем, чтобы не выглядеть, как жертва насилия. Достав косметичку, я начинаю наносить плотный тональный крем, стараясь перекрыть синяки на лице. Наношу тушь, немного теней, и я почти не выгляжу размазано, в отличие от того, что чувствую себя именно так. Мне не удалось полностью скрыть фиолетовый оттенок, но цвет лица был достаточно близко к норме. Я ничего не могу поделать со своей губой и накидываю шелковый шарф, чтобы скрыть следы на шее.

Темно-синее платье-рубашка и сапоги по колено, и вот я готова идти. Я даже не позаботилась высушить волосы перед тем, как выйти из дома.

Я высиживаю четыре лекции, пытаюсь сосредоточиться, делать заметки, но все еще нервничаю. Я постоянно оглядываюсь через плечо, уверенная в том, что Нейт вот-вот выскочит из-за угла. Джудас сказал, что Нейт больше не тронет меня, но откуда ему знать? Мои мысли зацикливаются на этом. Он убил его? Мог ли он сделать это? Он преступник. Конечно, мог.

По окончанию последней лекции я выхожу в холл и направляюсь в библиотеку. Я должна подготовить статью о Ганди, и мне нужна одна определенная книга. Я бы купила ее, но у меня нет денег даже на аренду... Я нахожу свободный стол, получаю книгу и принимаюсь за работу. Я так увлеклась, что совсем не заметила, как на улице стемнело. Включив настольную лампу, я оглядываю библиотеку и понимаю, что здесь только я и еще один парень. Пожилая библиотекарша сидит за столом, ее голова склонена набок, а очки перекосились - она задремала.

Мужчина сидит на стуле в углу. Его голова склонена, пока он читает книгу. Он выглядит достаточно взрослым, чтобы быть здесь, но он мог бы быть зрелым студентом или преподавателем. Закрыв книгу, я кладу все свои вещи в рюкзак и встаю. Мое тело, покрытое синяками, затекло от слишком долгого сидения, и я морщусь, когда неуклюже иду к двери. Толкнув дверь, цепляюсь взглядом за мужчину в углу. Но он уже исчез.

Я выхожу на улицу с тревожно грохочущим сердцем. Я совсем одна. Лестница библиотеки ведет в квадратный двор, окруженный деревьями. Ветер шелестит в лиственной кроне, отбрасывая тени и корчась в тусклом оранжевом свете фонарей. Я сканирую тени на наличие угрозы. Что если Нейт снова здесь? Как только я спустилась по ступеням, дверь библиотеки хлопнула за моей спиной. Я оглядываюсь и вижу того мужчину с книгой, его высокое и стройное тело возвышается на вершине ступенек. Часть меня твердит остаться с ним, на случай если Нейт появится здесь, но он выглядит подозрительно. Он может работать на Нейта. Прежде чем успеваю подумать об этом, я начинаю шагать по двору со скоростью, которую могут позволить мои затекшие ноги.

Я опаздываю на последний автобус, так что мне приходится идти до дома пешком. Пройдя несколько улиц, я слышу быстрые шаги, следующие в нескольких метрах позади. Когда я оборачиваюсь, то вижу все ту же фигуру, что и раньше. Он преследует меня. Или он просто идет той же дорогой, и это совпадение? Так имеет обыкновение говорить девушка, которую могли изнасиловать, убить и расчленить. Паника нарастает, как волна, жестко и быстро, заглушая рациональное мышление.

Не раздумывая, я ускоряюсь и достаю телефон, нахожу имя Джудаса, потому что кому мне еще звонить? У меня никого нет. Звонок переходит на голосовую почту. Блин. Мой дом в пятнадцати минутах отсюда. Церковь - в пяти. Я перехожу на бег, держа путь в том направлении. Не смотря на тяжелое дыхание, я все еще слышу шаги позади себя. Мое сердце колотится в груди, а адреналин заглушает ломоту в теле, которую я могла испытать несколько минут назад.

Поднимаясь по ступеням церкви, я все еще не чувствую себя в безопасности. Быстро осматриваясь, я замечаю исповедальню и бегу к ней, ныряю за занавеску и задергиваю ее. Мое дыхание такое громкое, что с таким же успехом я могла бы устроить здесь вечеринку, поэтому изо всех сил пытаюсь успокоить его. Я слышу приближающиеся шаги по каменному полу и отступаю в крошечное пространство, сожалея о своем решении спрятаться в месте, где нет выхода. Кто-то схватил и потянул за ткань, заставляя мое сердце уйти в пятки.

- Делайла? - Джудас хмурится. Я еще никогда не была так счастлива увидеть его.

- Джудас, - выдыхаю я, хватая его и затаскивая внутрь. Я задергиваю занавеску и на секунду закрываю глаза, запрокинув голову, и перевожу дыхание.

- Что поисходит?

- Кто-то следил за мной. Я побежала.

Я открываю глаза и вижу его ухмылку, его взгляд полон веселья. Я хлопаю его по груди.

- Это не смешно.

- Высокий, худой парень?

- Да...

- Я послал его присматривать за тобой.

Я снова хлопаю его.

- Какого черта, Джудас? Ты не думал рассказать мне об этом? Я решила, он работает на Нейта. - Мое тело дрожит, и он делает шаг вперед, прижимая меня к перегородке. На нем черня рубашка с белым воротничком, но теперь я знаю, кто он на самом деле, и в этом есть что-то извращенное. Я поднимаю взгляд с воротничка к его глазам, обнаруживая себя в ловушке, зажатой между его руками, которыми он упирается в перегородку по обе стороны от моей головы. Один взгляд на него заставляет мое сердце пропустить удар, словно я пьяна.

- Я не говорил тебе, потому что думал, мы закончили.

- А что если это... так и есть?

- Но ты здесь.

- Церковь оказалась ближе, чем дом, - оправдываюсь я.

Эта дерзкая ухмылка снова появляется на его губах, и на священнике она смотрится неправильно, но на нем... это его подлинная сущность, и я осознаю, что она идеально подходит ему.

- Если бы ты боялась меня, ты бы рискнула?

Протянув руку, я касаюсь его челюсти.

- Я не боюсь тебя, Джудас. Ни капли. - Вот что делает это таким противоречивым. Он склоняется навстречу моей руке, прежде чем его лоб касается моего. Я должна бояться его, но мой мозг неправильно запрограммирован. Похоже, мне не хватает базовых инстинктов самосохранения. Или, возможно, я все еще не поняла, что Джудас не герой в этой истории, а злодей.

- Хорошо.

- Но должна? - шепчу я, и мои пальцы скользят по его подбородку, касаясь его нижней губы. Он такой красивый. Такой одурманивающий. Мой разум заранее ведет проигрышную битву с остальными инстинктами, которые просто хотят его. Без вопросов.

- Нет. Я бы никогда не причинил тебе вреда.

- Ты хороший, - говорю я, не понимая, кому это выгодно: ему или мне. Разве он не может быть хорошим человеком, который делает плохие вещи?

Он смеется.

- Ах, ягненок, это просто принятие желаемого за действительность. Я не хороший, как и ты. Но не в глубине души, - его глаза встречаются с моими, и между нами возникает понимание. Я тяжело сглатываю, чувствуя себя некомфортно под его пристальным взглядом, словно он видит все ужасные части меня, которые я пытаюсь скрыть. Но я не вижу в его глазах неодобрения или отвращения. В искаженном понимании это похоже на встречу родственных душ. Или, может быть, я пытаюсь оправдать это извращенное желание, которое испытываю к нему. Прямо в данный момент, здесь и сейчас, я не уверена, что меня это волнует. Последствия кажутся бессмысленными. Он просто мне нужен.

Я поднимаю подбородок, словно невидимая сила тянет меня (к нему), и касаюсь губами уголка его губ. Между нами вспыхивает искра, когда он проводит рукой по моим волосам. Дернув, он запрокидывает мою голову назад, а его губы очерчивают линию моей челюсти, и я позволяю ему это, потому что в ту секунду, когда его губы касаются моей кожи, все остальное перестает существовать. Мое тело покрывается мурашками, легкие горят, а сердце колотится. А он ведь почти меня не касается меня.

- Такая отзывчивая, - бормочет он мне напротив моей кожи. Стягивая в кулаке мои волосы сильнее, он вжимается в меня. - Ты не сбежала, и теперь я с тобой, милая Делайла, - слова звучат, как угроза, но я хочу, чтобы они были обещанием.

Мой разум и сердце ведут борьбу друг с другом: одно требует, чтобы я бежала от этого мужчины, а другое молит, чтобы он никогда не отпускал меня.

Его рот набрасывается на мой, и я мгновенно чувствую, как рана на моей губе снова открывается. Но мне плевать. Я готова пролить кровь ради него, связать нас нерушимой клятвой, быть его женственным ягненком. Извращенная частичка моей души любит неправильность всего этого. Воротничок, исповедальня, греховность... все это заставляет мою кожу покрыться мурашками, а бедра сжаться в предвкушении. Я хочу его. Всего его. Я одержима тьмой, что вижу в нем. Владением мной. Потому что дьявол всегда защищает своих, не так ли?