Лейн подошел к маленькому черному кованому столику, она привезла его из Садового центра, затушил сигарету в пепельнице, которую она оставила специально для него.

Когда она вошла в дверь, он был уже в квартире.

— Рокки... — начал он.

Она не смотрела на него, снимая пальто, заявила:

— Мне нужно немного побыть одной.

Он скрестил руки на груди и тихо сказал:

— Детка, ты же знаешь, что это неправильно.

Она бросила пальто на табурет у бара и повернулась к нему.

— Почему я должна это знать?

— Мы уже обсуждали это, — напомнил он ей.

— Да, в твоей жизни были женщины, это мы обсуждали, — согласилась она. — Но ты не упомянул во время той дискуссии, что я сплю на ее постели.

Черт, он начинал злиться.

Но попытался взять себя в руки, ответив:

— Она выбирала, я платил, и я сплю на той кровати, и это моя кровать, Рок.

— Она спала на ней? — выстрелила в ответ Рокки.

— Не начинай это дерьмо, — ответил Лейн.

— Значит спала, — пробормотала Рокки, опустив голову и направляясь на кухню.

Он последовал за ней, но держался на расстоянии, остановившись по другую сторону барной стойки.

— Как я уже говорил некоторое время назад, свитчикс, я не находился в анабиозе восемнадцать лет.

Роки стояла у холодильника, вытащила свое шикарное пиво. Открыла ящик, достала открывалку, открыла крышку, бросила ее и открывалку на стойку и повернулась к нему, опершись талией о край стойки, подняла пиво и сделала глоток.

Она опустила руку, ее глаза встретились с его глазами, произнесла:

— Знаешь, я тут подумала.

Он знал одно, когда Роки начинала думать, как правило, заканчивалось все не очень хорошо.

— Рокки, не надо, — предупредил он.

— Вот о чем я подумала, что ты был тогда прав. Я играла с тобой.

Лейн молчал.

Рокки продолжила.

— Ты также был прав, что я не осознавала этого, но, как следует поразмыслив, вдруг поняла. Я играла с тобой.

— И к чему ты завела этот разговор? — спросил Лейн, хотя на самом деле не хотел этого знать.

— Итак, вчера я тебя спросила, если бы я тогда на диване Мерри сделала шаг, ты бы сделал ответный, ты сказал, что не знаешь. Что означает нет.

— Ты не можешь знать, что это означает. Я даже сам, бл*дь, не знаю, — ответил Лейн.

— Значит это «нет».

— Рокки, черт возьми.

— Потому что она была в твоей жизни.

Лейн покачал головой, едва сдерживая гнев и чувствуя, как терпение иссякает.

— Я и это объяснил, — напомнил он ей.

— Сколько она была в твоей жизни?

— Суть в том, свитчикс, что сейчас ее нет в моей жизни.

— Она думала по-другому, поражая тебя на свой манер.

— Скажи честно, ты именно об этом хочешь поразмыслить?

— Я складываю два и два, Лейн, — объявила она.

— У тебя, свитчикс, получится пять.

— Не правда.

— Детка, у тебя именно так.

— Ты бы так не поступил, — заявила она таким тоном, что он понял, черт возьми, что бы она ни имела в виду, это важно.

— Не поступил как?

— Не сделал бы.

— Не сделал что?

— Шаг ко мне.

Черт возьми!

— Рок…

— У тебя были Мелодии, Касси, я тебе была не нужна, ты бы не стал играть в эту игру. И подумав об этом, и вспомнив, как ты говорил со мной в то первое утро, когда я пришла к тебе домой, ты не собирался снова заводить со мной отношения.

Лейн стиснул зубы, и когда он выиграл битву за самоконтроль, напомнил ей:

— Рокки, ты была замужем и до сих пор еще замужем.

Она прищурилась, ответив:

— Ты знал, что у меня все кончено, когда мы сидели на диване у Мерри, ты знал, что мой брак уже в прошлом. Ты знал, что ничего хорошего там не было. Но ты все равно ушел от меня.

— Но теперь я стою здесь перед тобой, так какая, бл*дь, разница?

— Я должна была сделать первой шаг.

Вот тогда-то он и потерял самообладание.

— Да, Рокки, потому что, свитчикс, ты сама бросила меня. Я не собирался ничего начинать, если бы не был уверен, что в этот раз будет другой конец.

— Вот, — объявила она. — Ты снова бросаешь мне в лицо, что я тебя бросила.

— Господи Иисусе, — пробормотал он, и его глаза встретились с ее. — Ты сама завела этот разговор. Ты хотела выяснить. Я ответил, но, предупреждаю, Рокки, ты сказала мне в прошлую пятницу — не позволять тебе повторять то дерьмо, и я не позволю тебе его повторить. Здесь тебе не на что злиться. Ты просто злишься, чтобы злиться, потому что ты чертовски боишься.

— Я не боюсь, — заявила она.

— Детка, ты потратила два десятилетия, контролируя все в своей жизни, чтобы не чувствовать то, что чувствуешь сейчас со мной. Я не дурак и знаю почему.

— Да, знаешь?! Так просвети меня, о мудрый Лейн, почему? — спросила она с глубоким сарказмом, и тело Лейна напряглось.

— Ракель, честно предупреждаю, я разозлился, не зли меня еще больше.

— Разозлился?! — с шипением спросила она, подавшись вперед. — Ты злишься? Ты трахал меня в ее постели. Ты трахал меня в своей гардеробной среди одежды. И ты разозлился?!

— Мне насрать на эту мебель и одежду. Хочешь, сожги все и мебель, и одежду, разведи костер у меня во дворе. Мне насрать. Для меня все эти вещи ничего не значат.

— Мелоди что-то значила для тебя, — заключила она.

— Да, значила, но, черт возьми, Рок, видно не так много значила, иначе меня бы сейчас здесь не было.

— Ты должен был мне рассказать, — огрызнулась она.

— Да? Когда? Когда я прижимал тебя к стене и мой член был в тебе, и ты стонала, а я бы прошептал тебе на ушко: «Кстати, детка, Мелоди купила мне этот костюм». Или, когда ты была вся в своих думах из-за конфронтации с моей матерью, мне пришлось отговаривать тебя от этого дерьма в своей спальни, и тогда бы я сказал: «Поскольку мы обсуждаем Мелоди, ты должна знать, что это она выбрала эту кровать». Господи, Рок, ты серьезно?

Именно тогда Рокки произвела убийственный выстрел.

— У меня никогда не было оргазма, кроме как с тобой. У меня за всю жизнь было два любовника. Мой муж и ты. Я целовалась с двумя мужчинами. Мне тридцать восемь, Лейн, а я целовалась всего лишь с двумя мужчинами. За одного я вышла замуж, другим был ты.

Он понятия не имел, к чему она клонит, но это не означало, что она не попала в цель.

— Детка…, — прошептал он.

— Я любила одного мужчину, и это тоже был ты.

— Рокки…

— Ты красивый, и я вижу, как женщины смотрят на тебя. Я также знаю, сколько страданий тебе принесла. Я не удивлюсь, потому что ты все время об этом напоминаешь, что я тебя бросила, если ты задашься вопросом, стоит ли рисковать. Если решишь, что не стоит, я уйду, Лейн, буду без тебя и без Триппа с Джасом. Ты пойдешь дальше по жизни, как делал раньше, сможешь заполучить кого захочешь. Ты будешь двигаться дальше. Но я не буду. Я никогда этого не делала, хотя и вышла замуж. А ты имел других женщин. Может сейчас будет не столько, как раньше, но будут. Тебе не придется дальше по жизни идти в одиночку. Ты скорее всего думаешь, что сильно рисковал, вернув меня, я чувствую, что в любой момент ты можешь повернуть голову к другой, кто поймет, как ей повезло с тобой, кто не будет раскачивать лодку, ты решишь, что я не стою таких усилий и уйдешь.

Лейн уставился на нее, совершенно ошеломленный тем, что все это дерьмо крутилось у нее в голове.

Затем он тихо сказал:

— Детка, это полный п*здец.

— Ничего подобного, — заявила она.

— Однозначно.

— Нет, Лейн.

— Иди сюда, — приказал он.

— Нет, — она покачала отрицательно головой.

— Детка, иди сюда.

— Не пойду.

— Не заставляй меня подходить к тебе, — предупредил он.

Она еще раз покачала головой.

— Иди домой, Лейн, мне нужно подумать.

— Нет, — ответил он. — Нет, не нужно. Ты только что сказала, о чем думала, и каждая частичка этого дерьма серьезно неправильная.

— За то я сказала все честно! — воскликнула она.

— Да, я понимаю, но это не значит, что твои мысли неправильные.

— Я сказала, что думаю.

— А я говорю тебе, что это п*здец.

— Лейн...

С Лейна было достаточно.

— Боже, Рокки, я люблю тебя! — крикнул он, наклоняясь вперед и кладя руки на стойку бара. — Я целовался больше, чем с двумя женщинами за свою жизнь, да, и трахался тоже, но я всегда любил только тебя. Ты порезала меня на куски, детка, когда ушла от меня. Ты сильно порезала меня, — она поморщилась, но он продолжал. — Итак, на основании этого ты решила, что я не готов идти на такой риск? На основании чего? Ты чуть не уничтожила меня, Рокки, я сильно тебя любил. Черт, я так сильно тебя люблю. Все восемнадцать лет я как будто существовал. Теперь я снова живу. И мне нравится. Мне очень нравится, что я готов рискнуть. Ты стоишь того, чтобы рискнуть. Да, тебе пришлось сделать шаг навстречу, но, детка, я не заставлял тебя в твоем шаге слишком усердно работать, и ты, бл*дь, это знаешь. Ты вернулась в мою жизнь. Подумай об этом, Рок. Разве это не говорит о том, что я чувствую к тебе? Неужели для тебя это значит, что я позволю кому-нибудь вскружить мне голову?

— Лейн...

— Заткнись, милая, ты вошла сюда с определенными мыслями, только что извергла серьезное глупое дерьмо. Тебе нужно привести в порядок голову, и ты будешь держать рот на замке, пока я все не объясню.

Ее глаза стали большими, она прошептала:

— Хорошо.

Лейн продолжал:

— Мелоди была в моем доме самое большее минут десять после того, как ты ушла. Она все поняла, раньше поняла, чем я. Она знала, кто ты, потому что нашла твои фотографии, которые я хранил. — Губы Рокки приоткрылись, и Лейн кивнул. — Да, детка, я до конца так и не смог отпустить тебя. Никогда. Я повсюду носил твои фотографии с собой.

— Лейн...

— Ты была напугана, что не заметила, но после моего шока и еще кое-чего, ты не уловила моего гнева от внезапного появления почти обнаженной женщины, а в дом могли вернуться дети. Все дело было в тебе и твоей реакции. Мелоди заметила это, а ты — нет. Так что теперь вспомни, детка, и посмотри на все, что тогда произошло ее глазами. Вот почему она ушла, потому что поняла, что никогда у нас с ней не будет ничего серьезного, и она тогда поняла, что у нас с ней ничего не будет из-за тебя.

— Лейн...

— И пожелала мне счастья с тобой, прежде чем уехала. Она высказала надежду, что ты снова сделаешь меня счастливым. Это та женщина, которая выбирала эту кровать, на которой ты спишь. Она не была единственной, потому что ты единственная, но она хорошая женщина, она заботилась обо мне. У меня не было тебя, неужели ты хочешь, чтобы у меня не было хотя бы этого?