Поэтому Лейн собрал всю свою смелость, которая ей так нравилась, и выдал то, что коварно скопилось у него в голове, чтобы разгадать секреты, которых, видно, она была полна, поэтому он спросил:

— Детка, что произошло той ночью?

— Лейн, отпусти.

— Карсон Фишер добрался до тебя?

Ее глаза встретились с его, грудь Лейна сжалась от ужаса на ее лице, она начала бороться с ним, чтобы высвободиться из его хватки.

Бл*дь. Мать твою. Господи, черт возьми, нет.

— Он нашел тебя? — продолжал настаивать Лейн, хотя на самом деле не хотел знать, но он должен был узнать, и что более важно, Рокки должна была с этим смириться, рассказать ему.

— Отпусти, — прошептала она.

— Ты не сказала копам, этого нет в отчете. Я вытащил его из архива и прочитал. Но ты рассказала своему брату, а он рассказал отцу. Тот ублюдок нашел тебя, не так ли? Он добрался до тебя и причинил тебе боль.

Именно тогда она вздохнула и в то же время издала стон, поднялась на ноги. Лейн поднялся вместе с ней, он передвинул руки на талию, прежде чем она успела убежать, и заключил в свои объятия. Она отстранилась и в то же время с силой толкнула его в грудь.

— Лейн! — крикнула она. — Отпусти меня!

— Ты можешь сказать мне, детка, честное слово, можешь сказать мне все. Это ничего не изменит. Ни одной чертовой вещи.

— Нет! — закричала она. — Нет! Он не нашел меня. Как ты думаешь, моя мать позволила бы ему меня найти? Нет! Я даже не видела его.

— Поклянись, — настаивал Лейн.

— Клянусь, — прошипела она. — И месячные у меня начались после смерти мамы. Через неделю после смерти мамы. Папа был в больнице, Мерри об этом спросить я не могла, поэтому бабушка отвела меня в супермаркет, помогла мне купить прокладки, она была милой со мной, но я не хотела, чтобы тогда рядом со мной была бабушка. Я хотела, чтобы рядом со мной в тот момент была мама. С мамой я смогла бы поговорить об этом. Мама бы сказала, что делать. У меня так скручивало живот, было чертовски больно целый день, очень сильные были месячные. Меня напугало это до чертиков. Я не хотела, чтобы подобное происходило со мной целую жизнь. Бабушка пыталась меня успокоить, но она не была мамой. Она никогда не будет моей мамой. Я не могла говорить с ней об этом, задать вопросы. Я ни с кем не могла говорить об этом, кроме мамы, а она была мертва. До тридцати лет месячные были очень тяжелыми. Я чувствовала себя дерьмово, они причиняли много боли, и очень обильные. Я так сильно ненавидела их, что стала бояться. Они по-прежнему не самая моя любая вещь в жизни, а также не самая моя любимая тема для разговора. Но ты спросил. Теперь ты счастлив?

— Да, — честно ответил Лейн, ее тело дернулось от удивления от его ответа, а затем замерло в его руках.

— Да? — спросила она.

Он опустил подбородок и приблизил свое лицо к ней.

— Я парень, выросший без отца. Случается всякое дерьмо, хочешь с кем-нибудь об этом поговорить. Поэтому я понимаю, о чем ты, и понимаю больше, чем кто-либо другой понял бы, что ты имеешь в виду. Тебе нужна была мама, а она умерла за неделю до того, как ты так в ней нуждалась. Это отстойно, детка. Ты должна знать, поскольку я вырос без отца, понимаю тебя, а это значит, что ты можешь говорить со мной обо всем.

Она долго смотрела ему в глаза, прежде чем ее тело расслабилось, прошептала:

— Лейн.

— Тебе не нужно ничего скрывать или стесняться разных вещей со мной. Да? — заявил Лейн.

— Да, — прошептала она.

Лейн сделал глубокий вдох. Затем разъединил руки.

А потом только понял, что прошел через минное поле, не разорвавшись на куски, Рокки тоже ничего не угрожало, она была цела и невредима в его объятиях, и он расслабился.

Затем он заметил, что Рокки наблюдает за ним с выражением, которое он не мог понять.

— Ты в порядке, детка? — спросил он.

— Мне больше не нужны разговоры о моих месячных, Лейн, — тихо сказала она. — Я уже вроде как привыкла к ним.

— Ты смущаешься всякий раз, — честно признался он.

— Я выросла с двумя мужчинами, один из которых был подростком, они оба избегали, как чумы, всего, что касалось этих дней. И, новость, дорогой, — она положила руку ему на подбородок, — ты тоже мужчина.

— Да, — улыбнулся Лейн, — но я не зациклен на этом дерьме. Я вырос в доме с женщиной.

Ее губы стали мягкими.

— И я просто хочу, чтобы ты знала, что со мной тебе нечего бояться, ты всегда в безопасности во всем, — сказал он ей.

Ее веки опустились, но не до половины, они закрылись, а когда открылись, ее лицо было обеспокоенным.

— Ты боишься, что я тебя брошу, — прошептала она, удивив Лейна, что сразу перешла к делу.

— Да, — прошептал он в ответ, его руки крепче обхватили ее, ее рука соскользнула с его подбородка, и обе ее руки сомкнулись вокруг его шеи.

Она прижалась к нему, с силой прижалась, встав на цыпочки так, чтобы ее лицо было близко к его лицу. Он посмотрел ей в глаза, и в них была сила, такая сила, казалось, будто ее глаза прожигают его.

— Не позволяй мне бросить тебя, — прошептала она так тихо, что он едва расслышал.

Но он услышал ее слова, не только услышал, а понял, что она говорит, его грудь сжалась, живот скрутило, руки сжались еще крепче.

— Не позволю, — прошептал он в ответ, его голос был слишком тихим и хриплым.

— Несмотря ни на что. — Все еще тихо произнесла она.

— Несмотря ни на что, — повторил он.

— Обещаешь?

— Обещаю, детка.

Она выдержала его пристальный взгляд, затем тихо спросила:

— Могу я спросить тебя кое о чем?

— Все что угодно.

— Ты сказал Мариссе, когда она встретит другого мужчину, не рассказывать ему о своем прошлом.

О, черт.

Он еще не выбрался с этого минного поля, а она уже подводила его к другому.

— Ага, — осторожно ответил он.

— Правда? Как ты думаешь, даже если она найдет хорошего парня, действительно хорошего парня, она тоже не должна ему рассказывать?

— О чем ты на самом деле спрашиваешь, детка?

— Я спрашиваю о Мариссе.

— Если ты спрашиваешь конкретно о Мариссе, то да.

Ее голова откинулась назад на полдюйма.

— Ты думаешь, что ее новый хороший парень будет думать о ней хуже? Будет осуждать ее?

— Нет, я так не думаю, я думаю, что она заслуживает, чтобы ее любили такой, какая она есть, такой, какой будет, несмотря на то, через что ей пришлось пройти.

Он услышал, как Рокки втянула воздух, ее глаза снова стали смотреть напряженно, и, глядя на нее, он пришел к выводу, что ему снова удалось не подорваться на мине и не разлететься на куски, удалось сохранить ее, и она заставила его пообещать, что он ее никогда не отпустит. Это он может сделать. Он сможет уговорить ее остаться. Она сама его попросила. Что бы там ни было, если они вдруг столкнутся с чем-то, чего она так боялась и о чем не хотел говорить Мерри и ее отец, у него было ее разрешение сделать то, что он должен был сделать, чтобы заставить ее остаться.

Слава Господу, что они дошли до этого пункта.

Он также решил, что на сегодняшнюю ночь с нее хватит, как и с него, пришло время двигаться, черт возьми, дальше.

Поэтому он наклонил голову, чтобы завладеть ее губами, но она откинула на полдюйма голову, и он остановился.

Его брови поползли вверх, а Рокки прошептал:

— Мне нужно подняться наверх и подготовиться. Мой мужчина голоден.

И прежде чем он успел сказать хоть слово, она вырвалась из его объятий, но сделала это, проведя руками по его шее и по груди, прежде чем повернулась и с важным видом направилась, а потом стала подниматься по лестнице.

Лейн смотрел ей в след, пока она не скрылась из виду, даже подошел к подножию лестницы, чтобы насладиться полным зрелищем.

Затем он убрал пустые коробки и бутылки, проверил включена ли сигнализация, выключил свет, поднялся наверх и насладился десертом.

22

Все ничего не значит

— Лейн, — прошептала она, прижимаясь к нему, ее пальцы впились ему в шею.

Лейн открыл глаза, опустил подбородок и увидел, что она смотрит на него горящими глазами.

— Трипп. — Продолжала она шептать, сильно прижимаясь к нему телом, будто хотела, чтобы он поглотил ее, ее пальцы впились в его напряженную шею с такой силой, что он чувствовал боль. — Трипп, — повторила она испуганным голосом.

* * *

Глаза Лейна открылись, и он услышал звонок своего мобильного.

Рокки зашевелилась, затем приподнялась на локте.

Еще один сон. Еще один чертовый, дерьмовый, гребаный сон.

— Малыш, — прошептала Рок, — твой телефон.

Лейн перекатился, пошарив рукой по полу, свесился с кровати, потянулся в сторону, схватил джинсы и вытащил свой сотовый из кармана. Он оттолкнулся от пола, снова перекатился на спину, его взгляд скользнул по часам Рокки, было десять минут девятого.

Они серьезно проспали.

Телефон перестал звонить к тому времени, как он устроился поудобнее спиной на подушке. Он открыл его и посмотрел на пропущенные звонки, Рокки прижалась к нему.

Трипп. Трипп в восемь часов утра в субботу. Мальчики должны были быть в бассейне с командой, но не так рано.

Бл*дь.

— Кто это был? — спросила Рокки.

— Трипп, — ответил Лейн, прокручивая номер телефона своего сына в списке контактов, нажал «Позвонить».

Рокки прижалась ближе, пока Лейн слушал гудки, его тело было напряженным из-за времени, что они проспали, из-за телефонного звонка его сына рано утром и из-за его чертового сна.

Раздалось два гудка, прежде чем Лейн услышал, как Трипп произнес в своей обычной манере Триппа:

— Привет, пап!

Лейн глубоко с облегчением вздохнул.

Затем выдохнул, отвечая:

— Привет, приятель. Ты звонил. В чем дело?

— На самом деле я звонил Рокки, но она не взяла трубку. Подумал, может она с тобой.

Телефон Рокки, скорее всего, лежал в сумочке Рокки внизу на стойке бара на кухне.

— Зачем тебе понадобилась Рок? — спросил Лейн, просунув руку под Рокки, его предплечье поднялось, пальцы начали перебирать ее волосы.

— Нужно кое-что выяснить, — ответил Трипп.

— Что именно? — спросил Лейн.

— Девчачьи штучки, — ответил Трипп.

Лейн посмотрел вниз на Рокки, которая пристально смотрела на него снизу вверх.

— Девчачьи штучки?! — повторил он и увидел, как губы его женщины сложились в легкую улыбку.