— Тут нечего говорить, кроме как надеяться на лучшее, и Марисса Гиббонс научилась надеяться и сегодня, могу сказать, она точно стала хорошей женщиной. Она примерила облик хорошей женщины, и он сидит на ней как влитой. Девин позвонил мне, когда мы были на игре. Она хочет с ним встретиться. Ей нужно двигаться дальше, оставить все дерьмо позади, скорее всего, она найдет лучшую жизнь.

Ее глаза оставались прикованными к нему, а губы стали мягкими, веки опустились, затем она убрала ноги с его колен, развернулась вперед и поползла на четвереньках к нему, пока ее руки не легли ему на плечи, и она оказалась лицом к лицу, грудью к груди с ним.

— Ты хороший человек, Таннер Лейн, — тихо ответила она, затем ее глаза опустились на его губы.

Его руки обвились вокруг нее, но он откинул голову на дюйм назад, и ее глаза снова встретились с ним.

— Хочу, чтобы твой рот был на моем члене, сладкая попка, но мы еще не закончили разговор, — пробормотал он.

— Мне не нравится выражение твоего лица, — ответила она, ее взгляд пропал, именно тот взгляд, который ему так нравился, Лейн будет чертовски счастлив, когда все это дерьмо закончится и жизнь станет обычной.

Так что он не терял времени даром, терять время означало бы отсрочку до хорошей части вечера, а он не хотел давать отсрочку ни себе, ни Рок.

Он рассказал ей о событиях дня, обо всем, кроме своего разговора с ее братом, но у него имелись вопросы, которые он хотел бы прояснить. Поэтому он принялся их прояснять.

— Мы сегодня многое сделали. Дэвин, Райкер и я по очереди будем слушать жучков. Мы знаем, кто она такая, и у Дэва есть отпечатки пальцев из их квартиры, завтра у нас будут результаты из независимой лаборатории, так что мы узнаем, кто такой этот Гейнс, и, надеюсь, получим подтверждение, что она является той, кем является. Мы знаем, кто прикармливает Ратлиджа. Это значит, что ситуация накаляется. Я сказал Джасперу и скажу тебе. Будь начеку. Веди себя по-умному. Ничего не рассказывай Джози, Вайолет, Феб, никому об этом дерьме. Ты запираешь двери, когда садишься в машину, и ведешь машину, не сводя глаз с зеркала заднего вида. Если заметишь одну и ту же машину несколько раз, немедленно звонишь мне. Завтра я отвезу тебя в школу и выдам тебе тревожную кнопку, и ты будешь носить ее с собой повсюду. Ты не идешь никуда, не сообщив кому-нибудь, в частности, мне, куда ты направляешься и звонишь, когда добираешься туда. Ты не спишь одна. Меня нет дома, ты не ложишься спать. Сюда мы приезжаем только вместе. Эти стервятники живут близко от тебя, моя система безопасности дома надежна, тебе здесь все еще ничего не сделали.

— Но, девочки придут завтра, чтобы...

— Да, и я уйду, когда они приедут и вернусь до того, как они уйдут. Жена Колта и жена Кэла обе будут здесь. Не думаю, что они настолько глупы, чтобы попытаться что-то сделать тебе, детка, несмотря на то, что это сводит тебя с ума, но никто не будет настолько глуп, чтобы поиметь вас троих — женщин задир этого города.

Он замолчал, она тоже молчала, не отводя от него взгляда, глядя прямо ему в глаза, только руки ее сильнее сжались на его плечах.

— Ты все поняла? — спросил он.

Рокки кивнула.

— Боишься? — продолжил он задавать вопросы.

Рокки опять кивнула.

— Ты думаешь, я когда-нибудь позволю с тобой чему-нибудь случиться?

Рокки перестала кивать, ее губы смягчились, веки опустились, она отрицательно качнула головой.

— Вот и хорошо, детка, — прошептал он, его рука скользнула вверх по ее спине, шеи, обхватив затылок. — Я уберу это барахло, — тихо произнес он, кивнув в сторону столика, заваленного пустыми коробками пиццы. — Иди наверх, готовься, потому что я проголодался по тебе.

— Лейн, — выдохнула она, ее сиськи сильнее вдавились ему в грудь, член начал твердеть.

— Иди, готовься, — прорычал он.

— Сначала мне нужно кое о чем тебя спросить, — сказала она, ее руки скользнули вверх по его шеи, пальцы запутались в волосах на затылке.

— Да? — подсказал он, когда она опять замолчала.

— Той ночью, после той первой игры, на которую мы ходили вместе, ты помнишь?

— Это было всего месяц назад, сладкая попка.

— Так ты помнишь, — настаивала она.

— Да, Рок, — его руки напряглись, — я помню каждую секунду.

Она улыбнулась, ей видно нравился тот вечер, но ей также нравилось, что ему он тоже нравился, потом она произнесла:

— Я не хотела, чтобы ты уходил.

— Я знаю.

Рокки продолжала улыбаться, пойдя дальше.

— До того, как пришел Мерри, я собиралась сделать шаг.

Лейн улыбнулся в ответ.

— Знаю.

Ее улыбка стала еще ярче, прежде чем появилось странное, неуверенное выражение.

— Ты бы... ну, — она вдохнула, — ответил на мой шаг или нет?

Лейн почувствовал, как его улыбка увяла, он честно произнес:

— Не знаю, детка.

Она кивнула, ее глаза скользнули в сторону, он положил руку ей на голову, чтобы повернуть голову к себе.

— Этого не случилось, и я не знаю, что бы сделал тогда, если бы это произошло, но знаю, что отказаться от тебя равносильно самоубийству. — Она изучала его лицо пару секунд, он повторил: — Равносильно самоубийству, Рокки. Я хотел, чтобы ты сделала этот шаг, и даже думая, что мы никогда больше не будем вместе, я хотел тебя и хотел, чтобы ты хотела меня так же, как я.

Ее рука выскользнула из его волос и обхватила за подбородок.

Затем она сказала:

— Знаешь, одна из причин, по которой я влюбилась в тебя — ты всегда был честен. Со всеми, включая меня. Мне это нравилось. Это заставляло меня чувствовать себя в безопасности. Я люблю эту черту характера в тебе, зная, чтобы быть честным, требуется определенная смелость. И твою смелость я тоже люблю в тебе.

А ему очень нравились ее слова, чертовски нравилось каждое слово, но что ему не нравилось, так смысл ее слов.

И он должен был выяснить, что они значат для нее.

— В твоей жизни был кто-то нечестен с тобой?

Она отстранилась на дюйм, ее рука опустилась ему на грудь.

— Что?

— То, что ты сказала, заставило меня прийти к выводу, возможно, ты имела в виду, что кто-то был нечестен с тобой.

Ее взгляд скользнул за его плечо, но она не замкнулась в себе, а задумалась.

Тем не менее, он приказал:

— Рок, посмотри на меня, — и ее глаза вернулись к нему.

— Я не знаю, — ответила она. — Не думаю, но... — Она замолчала, лицо стало рассеянным, она все еще вспоминала и раздумывала.

Бл*дь.

И глядя на нее, он понял, что опять вступил на минное поле, причем вступил туда добровольно, теперь ему нужно было найти способ убраться к чертовой матери с этого минного поля или намеренно прыгнуть на мину с надеждой, что его тело не разлетится на куски, как и Рокки.

— Сладкая попка, — позвал Лейн, и она сосредоточила взгляд на нем. — Твой отец когда-нибудь говорил с тобой о половой жизни?

Испуганный смешок вырвался с ее губ, она спросила:

— О чем?

— О сексе. Как устроено мужское тело. Как устроено женское, и все такое.

— Я почти всему этому научилась в школе, Лейн. — Она все еще улыбалась.

— Значит, не говорил, — предположил Лейн.

— Ну, не совсем так. Он что-то говорил, когда я сообщила ему, что ты пригласил меня на свидание, он тогда знал, кто ты и сколько тебе лет, потом, когда мы поссорились, он спросил собираюсь ли я встречаться с тобой, я ответила, что не собираюсь, он сказал, если ты дотронешься до меня, он вырвет тебе сердце. Но сначала отрубит руки. Но, кроме этого, он в значительной степени избегал всех этих разговоров.

Лейн слышал эту историю не только от Рокки, но и от Дейва и Мерри. После того как он с Рок стал жить вместе, это была любимая байка их троих, над которой они хихикали.

Но он спрашивал не совсем об этом.

— Итак, он оставил тебя один на один с этими вопросами, — констатировал Лейн.

Рокки склонила голову набок.

— Оставил меня один на один?

— Ты сама всему училась.

— Ну, — прошептала она, ее рука начала теребить воротник его рубашки. — На самом деле, в молодом возрасте у меня был хороший учитель — ты.

Автоматически руки Лейна сжались, но он не двинулся с места.

— А что насчет твоих месячных?

Ее глаза метнулись к нему, пальцы замерли на воротнике.

— Что?

— Кто объяснил тебе про месячные?

Ее тело напряглось и стало отодвигаться, его руки еще крепче сжались, Рокки поняла, что не выберется, поэтому сдалась.

— Кто? — настаивал он.

— Я узнала на уроках сексуального воспитания в младших классах средней школы, — ответила она.

— И когда у тебя начались месячные? — спросил Лейн.

По какой-то причине ее глаза наполнились страхом, Лейн напрягся.

— Почему мы говорим об этом? — спросила она.

— Я хочу знать о тебе все, — ответил он, хотя и неубедительно, но он надеялся, что его ответ сможет свести разговор к тому, что он хотел выяснить.

— Ну, я не помню, — солгала она, каждая девушка помнила.

— Они начались до смерти твоей матери или после?

Она заморозилась.

Бл*дь.

— Детка, это было до смерти твоей матери или после?

— Я не понимаю, зачем тебе это знать, — прошептала она.

— Ответь мне, Рокки, это было до смерти твоей матери или после?

— Кого это волнует? — Ее голос повысился, на лице застыл страх.

Черт!

— Почему ты не хочешь просто мне сказать? — мягко спросил он, как бы подталкивая ее, к сожалению, совершенно не осторожно ступая по минному полю.

— Потому что не понимаю, какое тебе до этого дело, — ответила она. — Это же личные вещи.

— Между тобой и мной нет ничего личного.

— Нет, это личные вещи, — повторила она.

— Нет.

— Именно так.

— Детка, мой рот был на твоей киски, я знаю тебя там лучше, чем ты знаешь сама себя. Я знаю, какая ты на вкус, как ты чувствуешь, как выглядишь...

— Прекрати, — прошептала она.

— Почему? — спросил он.

Она закачала головой, уперевшись обеими руками в его грудь, пытаясь его оттолкнуть. Лейн сцепил руки у нее на пояснице, одновременно он передвинулся, обхватив ее не только руками, но и ногой, заблокировав ее ногу.

— Почему? — повторил он. — Почему ты хочешь, чтобы я перестал расспрашивать?

Она оглядела комнату, все еще продолжая упорно давить ему на грудь ладонями, страх отразился у нее на лице.