ГЛАВА 11

МОЯ НОГА КАЖЕТСЯ ТЯЖЕЛОЙ. И первое, что я чувствую, это запах — бекон! Мои глаза распахиваются.

Татум входит в гостиную со сковородкой в руке, ее волосы уже гладко вытянуты утюжком.

— Вставай, нам нужно позавтракать, а потом нужно идти.

Я со стоном откидываюсь на спинку дивана.

— Школа.

— Да! — шипит она. — Школа! И кстати, если мой храп так тебя раздражал, тебе следовало выгнать меня. Тебе не обязательно было спать здесь.

— Нет! — Я качаю головой. — Дело не в этом. Мне просто трудно спать с другими людьми. — Это не совсем ложь. На самом деле я не самый лучший спящий, когда дело доходит до того, чтобы спать рядом с другими людьми. Начинаю беспокоиться. Я слишком часто дышу? Что, если я случайно прикоснусь к ним во сне? Не в сексуальном смысле, но да, что, если в сексуальном смысле? Я не очень хорошо справляюсь с этим. Мне гораздо удобнее спать одной. Кроме того, я не делюсь одеялом. Никогда.

Татум закатывает глаза, чувствуя мою ложь, но не зная, в какой части и почему.

— Давай. Пора завтракать.

Я встаю с дивана.

— Я буду через секунду. Собираюсь запрыгнуть в душ.

Поднимаясь по лестнице, захожу в свою комнату и подумываю проверить, в своей ли комнате Нейт, но передумываю. Мудак. Я не знаю, что, черт возьми, произошло этим утром. Хочу ли знать больше? Да, наверное. Злюсь ли я больше всего на свете? Да. И также пришла к выводу — между моим путешествием с дивана в мою комнату, — что они серьезно хреновая группа друзей. Они не только резкие, таинственные и властные, но и... привлекательные. Именно поэтому я должна держаться от них подальше любой ценой. Особенно от Бишопа Винсента, черт возьми, Хейса. Ублюдок поцеловал меня! И... и мне это нравилось.

Проклиная себя себе под нос, делаю мысленную пометку пойти пострелять после школы. Поскольку сегодня пятница и, без сомнения, Татум захочет что-то сделать в эти выходные, будет лучше, если я сделаю это пораньше. Стягиваю армейские зеленые узкие брюки и белую майку, прежде чем скользнуть в душ и смыть всю вчерашнюю херню.

Втирая кондиционер в волосы и наслаждаясь тишиной комнаты Нейта, я бы сказала, что он не пришел домой прошлой ночью. Вот тебе и «Я должен заботиться о тебе», лживая задница.

Выйдя из душа, стягиваю полотенце и быстро вытираюсь, прежде чем одеться. Распустив волосы, наношу легкий макияж, позволяю темным волнам свисать по спине, а затем надеваю кожаные браслеты плюс тот, который мне подарила мама, прежде чем ушла. Это кожаный браслет-шарм Pandora. Мы покупали новые шармы для него на каждый важный момент в моей жизни. По словам мамы, даже окрашивание моих волос было определяющим моментом, так что да, у нас был шарм и для этого. Вытирая конденсат на зеркале, я изучаю свое лицо, скользя бальзамом по губам. У меня угловатая, острая челюсть, пухлые губы и карие глаза. Ресницы длинные, густые и натуральные, а моя кожа имеет естественное золотое мерцание от испанского наследия матери. Я не думаю, что на меня неприятно смотреть, но во мне также нет ничего примечательного. Особенно, если поставить меня рядом с кем-то вроде Татум или Тилли.

Возвращаясь на кухню, я вижу, что Татум уже сидит на барном стуле, поглощая свой завтрак.

— Приятно знать, что ты чувствуешь себя как дома, — я смеюсь, направляясь туда, где она поставила мою тарелку.

— Ну, ты знаешь. Вся эта еда, и никто ее не ест? Это преступление.

Я фыркаю, беря половинку рогалика.

— Мой отец будет дома в этот понедельник.

— Ммм, — говорит Татум, слизывая майонез с пальца. — Твой дом кажется таким же пустым, как и мой. Без обид.

— Никто не обиделся, и раньше такого никогда не было. — Я вгрызаюсь в жирный завтрак. — В любом случае, — бормочу я, проглатывая еду и делая глоток сока. — Я бы не отнесла тебя к тем, кто ест такую еду.

— Я раньше не любила, — застенчиво говорит она. Я не хочу вдаваться в подробности того, что она имела в виду, поэтому просто сосредотачиваюсь на еде. Поев, мы опустошаем тарелки и выходим из дома, и утреннее солнце падает на нас обеих. Снимаю очки, когда девушка подает звуковой сигнал своей машине.

— Наверное, пора в школу! О, эх, насчет сегодняшней вечеринки, ты собираешься написать Тилли, чтобы передать ей детали?

— Черт! — Я задыхаюсь, вспоминая, что оставила свой телефон в отцовском Кадиллаке, которого все еще нет дома. Мне придется поговорить об этом с Нейтом, когда или если я его увижу. — Эм, — отвечаю я, заметив, что Татум наблюдает за мной, когда она открывает свою дверь. — Да, я напишу ей об этом позже сегодня.

Я тоже хочу задать ей больше вопросов об «Элитном Королевском клубе», но боюсь, что мой вновь обретенный интерес к группе вызовет у Татум подозрения.

Вскоре после этого мы подъезжаем к школе. Татум направляет нас на частную студенческую парковку, и мы выходим, направляясь к лифтам, которые доставляют нас в главный вестибюль школы. Мы опоздали — ничего удивительного. Пробегая по коридору, я толкаю дверь на английский, и профессор смотрит на меня, оторвавшись от своих каракуль на доске.

— Как мило, что вы присоединились к нам, Монтгомери. Присаживайтесь и не делайте из этого закономерность.

Я киваю, извиняясь, а затем смотрю на единственное свободное место, оставшееся рядом с Элли. Она смотрит на меня с рычанием, и я бросаю свои книги на стол, опускаясь на стул в попытке сосредоточиться на учебе.

— Мэдисон! — кричит голос позади меня, когда я иду к буфету, беря поднос.

Картер улыбается, берет поднос и идет рядом со мной.

— Итак, я не знал, что ты новая сводная сестра Нейта.

— О нет. — Я закатываю глаза и беру яблоко. — Только не говори мне, что ты зависаешь с ними?

Он одаривает меня мальчишеской улыбкой, и я пользуюсь этой короткой минутой, чтобы осмотреть его тело. Сильный, атлетически сложенный, можно увидеть, что он проводит свое свободное время, играя в футбол. Его небрежные светлые волосы коротко спадают на лоб, а голубые глаза сверкают блеском.

— Ну, нет... Мы вращаемся в разных кругах.

Я откусываю от яблока и указываю на его школьную куртку.

— Я вижу это. Я не имела в виду это в оскорбительном смысле, просто… Нейт и эти парни одеваются чванливо. Их тела сложены, как у спортсменов, но я бы поставила свой последний доллар, что никто из них не будет бросать мячи.

— Значит, ты будешь сегодня у него на вечеринке? — спрашивает он, когда мы подходим к концу очереди.

Я поворачиваюсь и смотрю на него.

— Ага. Ты будешь там? — спрашиваю я, когда мы возвращаемся к нашим столикам.

Он одаривает меня еще одной мальчишеской улыбкой.

— Я думаю, что нашел причину быть там. — Затем подмигивает мне и неторопливо возвращается к своему столику.

Я все еще ухмыляюсь от уха до уха и смеюсь себе под нос, когда мой взгляд падает на хмурого Бишопа. Улыбка мгновенно исчезает, а затем Нейт проталкивается сквозь людей, направляясь прямо ко мне.

— Что это было?

— Что? — Я протискиваюсь мимо него, мое настроение мгновенно меняется. — Ничего.

— Чушь собачья, Мэди. — Я игнорирую его и делаю шаг к своему столу, когда его рука хватает меня, останавливая любое движение. — Держись от него подальше.

Я вырываюсь из его хватки.

— Я должна держаться от тебя подальше, — шиплю я. — И, кстати, где мой телефон и мой внедорожник?

— Кэдди дома, и вот твой телефон. — Нейт бросает мне мой сотовый, и я быстро ловлю его, прежде чем сесть на стул.

— Что, черт возьми, это значит? — Татум что-то бормочет себе под нос.

Нейт в мгновение ока оказывается рядом со мной.

— Садись с нами.

— Нет. — Я беру свой сэндвич, не обращая внимания на его присутствие, но обеспокоенная всем вниманием, которое он ко мне привлекает.

— Прекрасно. — Нейт хмуро смотрит на меня, а затем смотрит на остальных своих псов, издавая громкий свист, а затем кивает головой.

Ни. Хера. Себе.

Все семеро бросают свое дерьмо за стол, Нейт удобно устраивается рядом со мной, а Бишоп сидится прямо напротив меня.

— Я не могу этого сделать, — бормочу себе под нос, качая головой.

— Что сделать? — спрашивает Бишоп, приподняв бровь. Он наклоняется вперед и шепчет: — Хочешь поиграть в игру?

Татум напрягается, а затем смотрит на меня. Игнорирую все, что происходит позади меня, мои глаза остаются прикованными к темным, мутно-зеленым глазам Бишопа. Я сжимаю челюсти. Он откидывается на спинку стула, и я вытягиваю ногу под столом только для того, чтобы она соприкоснулась с его ногой. Его глаза слегка подергиваются, прежде чем появляется ухмылка.

Татум прочищает горло.

— Эм. — Я смотрю на нее, оставляя Бишопа продолжать пристально разглядывать. — Ты собираешься написать Тилли?

Я достаю телефон из кармана и снимаю блокировку.

— Да, я напишу ей сейчас.

— Два вопроса, — начинает Нейт, беря мой сэндвич и откусывая от него. Я бью его по руке тыльной стороной ладони. — Что? — Он раздраженно смотрит на меня.

— Ты можешь, черт возьми, не делать этого? Я голодная. Съешь это. — Я бросаю ему энергетический батончик.

— Я не ел сегодня утром!

— Ну, это ты сам виноват, что не пришел домой вчера вечером. Дай это... — я беру бутерброд из его цепких рук, — ...назад. — Он с тоской смотрит на мой бутерброд, и я хихикаю.

— Ммм. — Я медленно обхватываю его губами, прикусывая. — Так... — Медленно жую, пока не проглатываю. Смахнув каплю майонеза с уголка рта большим пальцем, я облизываю его. — Хорошо, — снова смеюсь, откусывая еще один нормальный кусочек, а затем оглядываю стол из-за всеобщего молчания. Все смотрят на меня со смешанным выражением лица. Я оглядываюсь на Нейта, собираясь спросить, что, черт возьми, происходит, но его рот приоткрыт.

— Ага. — Он берет у меня бутерброд. — Больше никаких бутербродов с майонезом. Окей? — Затем сгребает остатки того, что осталось, в свой огромный рот. Я отворачиваюсь от него, снова глядя на свой телефон. Прокручиваю контакты, пока не нахожу Тилли, и посылаю ей быстрое сообщение.

Я: Привет, это Мэдисон. У тебя все еще в силе на сегодня?