И я плачу.

Рыдаю, на самом деле.

Так мило, так грустно, так романтично. Я замираю, отодвигаю пакет чипсов подальше и прижимаюсь ближе к Логану, он снова меня обнимает. В этот раз его рука находит мое бедро, собственнически сжимая его, время от времени поглаживая его ниже или выше, заставляя меня задуматься, не собирается ли он снова дотронуться до меня, проникнет ли он внутрь меня. Я не напряжена, но я хочу.

Я потеряла счет времени, и мне все равно. Я не устала. Снаружи небо темное, мир в тишине.

Хотя, это не правда, мир не в тишине, его просто нет. Существует только этот пузырь ‒ чистый, прекрасный и удивительный, на этой кровати, с этим мужчиной. Наша кожа, его запах на мне, мой на нем. Его вкус у меня во рту, воспоминания о наших поцелуях. Существует только это, и это все, чего я хочу. Я умоляю вселенную разрешить длиться этому вечно.

Он приносит нам еще по пиву и коробку клубники, которую мы едим, держа за зеленые листья и откусывая ягоду.

У меня кружится голова, я немного пьяна и безумно счастлива.

Он включает фильм «Послезавтра» про апокалипсис, и он тоже мне нравится. Он легко смотрится, под него можно расслабиться и ни о чем не думать.

Кроме мужчины, который обнимает меня своими сильными руками.

Я опустилась по кровати немного ниже, теперь моя голова у него на груди. У меня закончилось пиво, и я больше не хочу. Я просто хочу быть здесь, смотреть фильмы с Логаном, обнимать его, и чтобы он обнимал меня. Моя рука у него на бедре. Его пальцы рисуют круги на моей спине, движутся на моем бедре, танцуют на попе, скользят по позвоночнику и опять крадутся вниз.

Я обнаруживаю, что глажу его живот рукой под простыней, укрывающей нас. Ощупываю кожу.

А потом бросаю взгляд вверх на него и набираюсь смелости первой к нему прикоснуться. Он улыбается мне, хватает меня за спину, разминает, дразнит касаниями почти-но-не-совсем между ягодицами, заставляя меня извиваться и задыхаться. Я держу одну руку на его твердеющем, мощном члене и наблюдаю, как он выпрямляется, утолщается, возбуждаясь в моей руке.

Я не знаю, что хочу с ним сделать в первую очередь. Все. Я хочу всего и прямо сейчас. Я просто хочу держать его в своей руке, гладить его своими пальцами, пока он не кончит в мой кулак и ладонь. Я хочу взять его в свой рот и сосать, пока он снова не взорвется на моем языке. Я хочу лежать под ним и умолять его мастурбировать мне на грудь и лицо. Я хочу сесть на него сверху, чтоб он вошел в меня, и объезжать его, пока мы оба не задохнемся, кончая.

Я хочу все это и не знаю, с чего начать.

Я только знаю, что до боли нуждаюсь в нем, жажду его прикосновений, я отчаянно хочу видеть и чувствовать его взрыв, потому что я могу заставить его чувствовать себя лучше, чем когда-либо.

‒ Логан. ‒ Я вздыхаю. ‒ Я хочу всего с тобой.

‒ Я знаю, ‒ говорит он. ‒ Я тоже хочу всего этого с тобой. Я хочу трахать тебя, любить, пробовать на вкус и кончать на твои сиськи. Я хочу лизать твою киску, пока ты не начнешь умолять меня о большем. Я хочу чувствовать, как ты дрожишь подо мной, когда мы вместе кончаем.

Я глажу его член длинными, медленными движениями пальцев. Наблюдаю, как мои пальцы оттягивают его плоть. Наблюдаю за движением кожи. Наблюдаю, как его твердость увеличивается. Я хочу, чтоб он был внутри.

Он скользит пальцем в меня, неожиданным, но нежным прикосновением. Он двигается внутри меня, добавляет второй палец. Нежно толкает. Добавляет третий, и тремя пальцами вместе он заполнил меня. Его пальцы скользят во мне, входят-выходят, и я закрываю глаза, потому что сосредоточена на крышесносном чувстве от его прикосновений. Он размазывает мою влагу по клитору и растирает ее по кругу, я стону, а он направляет свои пальцы обратно в меня.

Я теряюсь в том, что со мной происходит, и он переворачивает меня на спину. Я поддаюсь ему, мои бедра раздвигаются. Он широко раздвигает мои ноги, обхватывает двумя руками меня под попу и поднимает всю мою нижнюю часть с кровати, подносит свой рот к моей киске и пожирает меня, как голодный. Он пожирает меня, лижет, причмокивает, втягивает мой пульсирующий клитор между зубами, и через несколько секунд я кончаю, но он не останавливается. Он держит меня в воздухе одной рукой, без усилий держит меня одной рукой под попой, а другой рукой он находит меня. Мои пятки лежат на его плечах, колени в воздухе. Я открыта для него, и он наслаждается.

Я кончаю, сокращаясь, изгибая позвоночник, чтобы приблизить свой центр к его рту.

А затем он вытаскивает свои скользкие пальцы, покрытые мной, и тянет их вниз. Его глаза встречаются с моими.

‒ Кто-нибудь трогал тебя здесь? ‒ спрашивает он и дотрагивается до чувствительного и запретного места.

Я трясу головой.

‒ Нет, ‒ выдыхаю.

Он не спрашивает разрешения. Он нежно прикасается сзади. Я низко, гортанно стону и трудно глотаю. Его язык щелкает по моему клитору, я вздрагиваю, а он кружится на мне, пока я снова не извиваюсь и не чувствую, как он кончиком пальца прикасается ко мне, давит нежными кругами, я чувствую давление от этого прикосновения по всему телу, чувствую, как сжимаются мысли и образуется тепло в моем ядре, и я не останавливаю его. Я хочу этих прикосновений. Хочу его. Я хочу каждый оргазм, который он мне даст, я жадная до них. Отчаянная. Готовая.

Я прижимаюсь пятками к твердым мускулам его плеч и давлю вниз бедрами, раскрываясь еще больше. Его прикосновения к моей спине все такие же нежные, осторожные. Тем не менее, настойчивые. Соответствуют движению его языка, всасыванию его губами моего клитора. Я чувствую приближение еще одного оргазма, сильного и быстрого, он поднимается как неизбежная, мощная волна. Пожалуй, один из самых мощных из всех, которые были у меня в жизни. Его палец касается, нажимает, кружит, а я извиваюсь. Задыхаюсь. Хнычу.

‒ Скажи, как ты себя чувствуешь, Изабель, ‒ говорит Логан.

‒ Очень хорошо, ‒ отвечаю. ‒ Мне нравится. Я скоро кончу.

‒ Сильно?

‒ Да, Логан.

‒ Как сильно?

‒ Сильнее, чем когда-либо в своей жизни.

‒ Тебе нравится, как я касаюсь тебя?

Я киваю.

‒ Да.

Он давит немного сильнее, и мой инстинкт ‒ приложить усилия и напрячься, но я не делаю этого. Я чувствую себя немного растянутой. Я сгибаю бедра, открываю колени, тяжело дышу и позволяю ему прикасаться.

‒ Никто не касался тебя вот так? ‒ спрашивает он.

‒ Нет. Никогда.

‒ Нравится ощущение?

Я хнычу, когда кульминация ревет в ушах, кровь шумит, центр сжимается.

‒ Да.

‒ Ругайся, Изабель. Произнеси все грязные словечки, какие только знаешь. ‒ Он облизывает мой клитор, и я дрожу, охаю, сжимаюсь. ‒ Прокричи мое имя, когда кончишь.

‒ Логан... ‒ Он хочет плохих слов. Хочет, чтобы я была плохой. ‒ Это чертовски хорошо, Логан. Я кончу очень сильно.

‒ Я могу попробовать. Могу почувствовать. Кончи мне на язык.

‒ Я хочу еще, ‒ шепчу я, озвучивая свои темные желания. ‒ Твои пальцы... я хочу еще.

Он шевелит пальцем, и я громко стону.

‒ Так? Тебе нравится? Моя грязная девчонка любит, когда я касаюсь ее ануса.

Я стону от унижения и желания в равной степени. Мне правда нравится. О боже, да. Мне это очень нравится. Все это кажется таким приятным.

‒ Да, Логан. Мне это нравится. Я твоя грязная девчонка, и мне это нравится. ‒ Это звучит глупо? Как по мне, так да. Это звучало по-идиотски. Низкосортно.

Но Логан стонет прямо в мое средоточие, и его пальцы снуют во мне туда-обратно не глубокими движениями. Я хнычу и толкаюсь ему в рот, и принимаю его палец глубже, и теперь я ощущаю, как зарождается огонь. Возможно, это звучало глупым для меня, потому что я стесняюсь, несмотря на то, как это невероятно.

Что бы я ни чувствовала раньше, в любом периоде своей жизни, каждый оргазм, который я испытывала, был тенью по сравнению с этим.

Я распадаюсь на осколки.

Я кричу. Мой крик оглушает даже меня.

Невозможно описать словами интенсивность моего оргазма. Это пожар. Дикий огонь, солнечный огонь, ангельский огонь. Все звезды галактики соединяются во мне. Вулканы извергаются, землетрясения разрушают тектонические плиты моего естества.

‒ Логан! ‒ кричу я.

У меня перехватывает дыхание, меня трясет, колотит, я дрожу и не могу остановить слез. Я очень вялая, абсолютно разбитая, единственное, что могу, это дотянуться до Логана, вцепиться в него, дрожать и стараться дышать. Спустя не знаю сколько времени, когда я перестаю дрожать и трястись, восстанавливается мое дыхание. Логан все еще болезненно возбужден, упираясь в мой живот.

Я передвигаюсь и оказываюсь на нем. Конец его члена упирается в мою киску, и его глаза горячие и дикие, но выражают противоречие.

‒ Что, Логан? ‒ спрашиваю я и сажусь ему на живот, вместо того чтобы подталкивать его в себя. ‒ Что происходит? Я вижу твои глаза.

Он снимает меня с себя, и мы лежим на боку друг напротив друга.

‒ Не сейчас, Изабель.

Я моргаю.

‒ Не сейчас? ‒ У меня сжимается горло. ‒ Почему нет?

‒ Я до боли хочу. И знаю, что ты тоже. Но я считаю, нам нужно еще подождать.

‒ Почему нет? ‒ Я чувствую отчаяние.

И злость. Чрезмерную злость, дикую и непрерывную необходимость. Я чувствую себя отвергнутой, отрицаемой. Презрение. Замешательство. У меня сжимается грудь, а глаза щипят и горят.

Он вытирает мои глаза большим пальцем.

‒ Не плачь, Изабель. Пожалуйста. ‒ У него низкий, тихий, осторожный голос. ‒ Это тяжело объяснить.

‒ Ты можешь целовать меня, разрешать сосать себе, засунуть палец в... в мой... ‒ Это тяжело сказать вслух, но я должна высказать свое мнение прямо, не думая. ‒ Ты можешь засунуть свой палец в мой анус. Можешь кончить на мою грудь. Ты можешь лизать мою киску. Но не можешь заняться со мной сексом? ‒ Я горжусь, что, говоря эти слова, высказываюсь смело.

Это на меня не похоже. Точнее, это не похоже на Мадам Икс, но, вероятно, так говорит Изабель.

Он закрывает глаза, крепко их сжимает, тяжело вздыхает.

‒ Изабель...

‒ Я не понимаю, Логан. Пытаюсь, но не получается.