Глава 18

Доминик натягивал спортивный пиджак, когда в замке загремел ключ, а Ребел начала восторженно скакать у двери еще до того, как Леви вошел.

— Леви, — удивился Доминик. — Что ты здесь делаешь?

— Я звонил тебе, не один раз. — Абрамс присел почесать Ребел за ухом.

— Телефон был выключен.

После отрезвляющего разговора с Карлосом Доминик отправился в офис и остаток дня занимался делами. Он вырубил мобильник, чтобы не испытывать искушение, а на компьютер установил специальный фильтр, который блокировал доступ к игорным сайтам.

Детектив выпрямился.

— Ты всю долбаную неделю его не включал?

— Был занят. — Доминик, поглядывая на часы на декодере, ощутил зуд нетерпения. Волков ждал его... Леви заявился в такое неудачное время. — В следующий раз предупреди заранее.

— Зачем тогда дал мне ключ? — Леви окинул его взглядом. — Куда собрался?

Доминик вдруг заметил, что выглядел детектив хреново. Костюм мятый, словно его не снимали который день, темные круги под глазами, колючая щетина на остром подбородке. Руссо накрыло желание защитить, и эта волна подавила чувство раздражения, оттого что Леви разрушил его планы.

— Да так, не важно. — Доминик шагнул вперед, сгреб Абрамса в объятия и мягко поцеловал в губы. — Привет.

Их взгляды встретились, и детектив уткнулся Доминику в грудь.

— Привет.

Они несколько минут томно целовались, не выпуская друг друга из объятий. Как же приятно снова прижимать к себе Леви, чувствовать тяжесть его подтянутого тела, зарываться лицом в волосы, вдыхая знакомый аромат шампуня. Доминик невероятно соскучился по этому мужчине.

— Прости, что надолго пропал, — сказал он. Ужасно постоянно игнорировать Леви, но Доминик просто боялся, что при более пристальном внимании детектив раскусит, чем Руссо занимался.

— Ничего. Я знаю, какая у тебя работа. Но... — Леви судорожно выдохнул.

Доминик провел пальцем по его щеке.

— Что случилось?

— За убийство Бартона Брайс получил деньги из фонда Барклаев. По распоряжению Стэнтона.

— Что?! — воскликнул Руссо, потрясенно отступая назад.

Детектив рассказал ему все, включая и болезненную стычку со Стэнтоном сегодня утром. К концу рассказа они уже сидели на диване, и у Доминика голова шла кругом.

Он согласился с Леви, что Барклай не может быть «Семеркой пик», но не потому, что разделял веру в этого мужчину. Руссо знал о всех случаях общения детектива и маньяка, и ни разу в их разговорах не прослеживался интимный или романтический подтекст. Барклай был серьезно зациклен на Леви, даже самый коварный серийный убийца не смог бы скрывать подобные чувства так долго.

К тому же, хотя их единственная встреча оказалась вежливой и прохладной, Доминик знал, что Стэнтон ненавидел его всей душой. И если бы Барклай был «Семеркой», то оставлял бы ему хитроумные ловушки, а не маленькие подарочки.

— Мне просто хреново от того, как я с ним поступил, — сказал Леви, опрокидывая голову на спинку дивана и закрывая глаза.

Это было мелочно, но Доминик не мог избавиться от раздражения, ведь было ясно: огорчение детектива вызвано чувством вины из-за того, как закончились его отношения со Стэнтоном. Руссо понимал, что расставания всегда ужасны, но когда взрослого мужчину бросают, он продолжает жить дальше. Не страдает, не ноет и не шантажирует сложившимися обстоятельствами бывшего бойфренда, а именно этим и занимался Барклай последние полгода.

И все же, очевидно, Леви нуждался в утешении. В объятиях, ласковых словах и напоминаниях о том, что он хороший человек, несмотря на все его промашки. В любой другой день Доминик был готов дать ему это.

Но не сегодня. Он уже опаздывал, раздражение возрастало с каждой убегающей секундой. Сегодняшний вечер слишком важен: на кону жизнь невинных людей.

Доминик должен избавиться от Леви, но не вызывая лишних подозрений... И Руссо знал, что делать, даже если при мысли об этом хотелось утопиться.

Леви Абрамс никогда не боялся драк. Но что насчет личных переживаний? От них он бежал, как заяц от волка.

Доминик мог спровоцировать эту реакцию одним предложением.

Он придвинулся к Леви и вовлек его в очередной поцелуй. Детектив ответил идеально, выгибаясь с тихим стоном. Через несколько секунд Доминик прильнул губами к изящной шее Абрамса.

— Хочу сегодня быть снизу.

Леви мгновенно оцепенел. Доминик засунул чувство вины поглубже. Когда все закончится, он обязательно объяснится и попросит прощения, Леви как никто понимал необходимость жертвы ради общего блага.

— Что? — Оттолкнув Руссо, детектив отодвинулся.

— Трахни меня, — сказал Доминик, словно не знал, что этого Абрамс хочет меньше всего на свете.

Они никогда не обсуждали, но Руссо ничего не имел против желания Леви всегда быть снизу. Таких парней много. Даже сам Доминик временами был не прочь оказаться в принимающей позиции, хотя острой потребности не испытывал. Ситуация с предпочтениями не мешала их отношениям, и Руссо не желал принуждать Леви к чему-либо в постели.

Но, если для Доминика распределение ролей в сексе не было существенным, то Абрамс по некой причине придавал этому большое значение. Иначе он не менял бы каждый раз тему. И с самого начала их отношений Доминик прекрасно знал, что не стоит давить на эту мозоль.

Но, видимо, он недооценил, насколько больной она была. Леви выглядел не просто смущенным — он посерел.

— Ты никогда об этом не просил, — проговорил Абрамс пустым голосом.

Доминик пожал плечами, заставляя себя сохранять невозмутимость.

— Под настроение я не против, да и давно не было. А что, ты не хочешь?

На лице Леви дрогнул мускул.

— Ты знаешь, что нет. — Детектив поднялся с дивана и взволнованно отошел, скрестив руки на груди, а потом обернулся к Руссо. — Не понимаю, зачем ты прикидываешься дураком, когда знаешь, что я не люблю быть топом.

— Ты никогда этого не говорил.

Леви гневно раздул ноздри. Несмотря на угрызения совести, в Доминике проснулось нездоровое любопытство. Почему эта тема вызывает такую бурю эмоций у Абрамса? Здесь явно что-то серьезное.

— Я и не думал, что придется.

— Почему тебе не нравится?

Леви взмахнул руками:

— Просто не нравится. Ни по какой конкретной причине. Просто неправильно и не то, что мне хочется от секса.

— А как насчет моих желаний?

Ох, Доминик подобрался к цели. Леви напрягся еще сильнее.

— В каком смысле? — осторожно спросил он. А теперь кто прикидывается дураком?

— Может, я не хочу всегда быть сверху? Тебе никогда не приходило это в голову?

Леви часто задышал.

— Или, может, — продолжил Доминик, — ты думаешь только о своем удовольствии и ради партнера напрягаться не хочешь?

Удар попал точно в цель и оказался гораздо сильнее, словно Леви не в первый раз слышит подобные обвинения в свой адрес. Так и знал.

Точно не Барклай, иначе Абрамс не оставался бы с ним так долго. Видимо, где-то в начале сексуальной жизни Леви какой-то урод заставил его поверить, что позиция снизу — эгоистичная и позорная. И эту дерьмовую чушь они обязательно должны обсудить в будущем.

Леви уставился на Доминика во все глаза, заметно дрожа всем телом. От болезненного выражения на лице Абрамса Руссо рвало на части, ему потребовалась вся сила воли, чтобы смолчать и не молить детектива о прощении.

Леви поймет. Когда расскажешь ему правду, он все поймет.

Детектив взял пиджак и вышел из квартиры, хлопнув дверью.

***

Леви разбудил стук в дверь, но он и не думал подниматься с постели. Высунув руку из-под одеяла, он проверил время на мобильнике — почти час.

Дверь открылась и захлопнулась, в этот момент установленная Домиником беспроводная сигнализация начала предупреждающе пищать.

— Леви! — завопила Мартина. — Какой пароль на этой проклятой штуке? Я не помню.

— Четыре-семь-шесть-один, — крикнул детектив в ответ. Он натянул одеяло до подбородка и отвернулся к стене.

Писк прекратился, раздались шаги, и Мартина появилась на пороге спальни.

— Четыре-семь-шесть-один? — спросила она. — Что это значит?

— 69 на 69.

Мартина усмехнулась.

— Доминик устанавливал.

— Я и не сомневалась. Так что случилось, ты заболел? Вен сказал, что ты отпросился.

— Я не заболел.

— Уверен? Какой-то кишечный грипп ходит. Кармен тоже сегодня нет.

Детектив понимал, о чем на самом деле переживала напарница.

— С белым другом я не обнимался, — ответил он, глядя через плечо.

— Отлично. — Мартина прошла в комнату и опустилась на край кровати. — Тогда что происходит?

— Мне просто нужен выходной, — пробормотал Абрамс, уткнувшись лицом в подушку.

— Леви, я знаю тебя почти десять лет, и единственный повод, когда ты брал выходной, — болезнь или ранение, из-за которых ты не мог доползти до участка.

— Это было во времена, когда я умел делать свою работу.

— Ой, да ладно тебе...

— Нам никогда не поймать «Семерку пик», — глухо сказал Абрамс. — Мы как белки в колесе крутимся уже несколько месяцев. Однажды маньяку станет скучно, он продолжит спокойно жить дальше, и все сойдет ему с рук. Так какая разница, взял я выходной или сижу на работе? Пусть Рохан разбирается.

Мартина положила ладонь Абрамсу на лоб и смахнула назад его кудри. Леви закрыл глаза.

— Дело не только в «Семерке пик», — прошептала она. — Что еще случилось? Вы с Домиником поссорились?

— Нет.

Случившееся и правда трудно назвать ссорой — Доминик намеренно поступил жестоко с детективом, но хуже всего, что Леви даже не понимал почему. Прошлым вечером он пришел домой, принял душ и сразу же лег в кровать, вставал лишь в туалет.

— Я просто не могу и дальше ходить на работу, зная, что это ничего не изменит, — произнес он, отбрасывая все мысли о Доминике. — Снова и снова сталкиваться с собственной неудачей.

Леви повернулся к вздохнувшей Мартине, и та продолжила молча гладить его по голове.

Эта женщина обладала спокойной внутренней силой, которая притягивала людей, как солнце растения. Она не терпела вранья, но ее железная воля не сдерживала теплую заботливую сторону — неотъемлемую часть ее личности. Леви чувствовал себя немного лучше просто в присутствии Мартины.