Глава 19

— Сэр, простите? С вами все хорошо?

Вздрогнув, Доминик сел ровнее. Солнце только начало подниматься над Хармони-парк, но женщину в спортивном костюме, стоящую в нескольких метрах от скамейки, Руссо разглядеть смог. Она настороженно наблюдала, сжимая в руке перцовый баллончик, — здравая мысль для того, кто бегает по предрассветным улицам Вегаса.

— Да, спасибо. — Доминик сидел ссутулившись, упираясь локтями в колени, можно было подумать, что он ранен или плохо себя чувствует. — Тяжелая ночь.

Он изобразил самую обворожительную улыбку. Девушка в ответ растянула губы, но не прошла мимо, а побежала в обратном направлении.

Умница.

Доминик опять уставился на вещь, которую крутил в руках: кусок блестящего серого пластика, размером и формой с кредитную карточку, тяжелее, чем могла показаться.

Настрой держать азартные игры под контролем испарился так же быстро, как и появился. После ухода Леви Доминику становилось все хуже.

Руссо умел признавать собственные недостатки и знал причину своего состояния: стыд. Следом шла горечь никчемности. Азартные игры дарили мимолетное ощущение власти, — иллюзию компетентности и контроля — которое на время задвигало болезненные эмоции. Но стоило вернуться в реальность — и совесть начинала мучить Доминика с удвоенной силой. Этот порочный круг не получалось разорвать.

За прошедшие как в тумане два дня Руссо худо-бедно смог добиться приглашения на покерный турнир Волкова. Доминик наклонил карточку под нужным углом, чтобы проявились три мерцающие строчки: дата, время и адрес.

Надо продержаться еще неделю. Он наденет на турнир камеру и получит железное доказательство против местных воротил, финансирующих нелегальное казино. Сведений, которые он уже собрал, и информации от Джессики должно хватить, чтобы прижать Волкова и его партнеров.

Но даже если нет, Доминик должен покончить со всем в пятницу. После турнира он приедет к Леви и расскажет правду. Просто продержаться неделю.

Руссо посмотрел на часы и из его груди вырвался стон. Ребел заперта в квартире уже несколько часов, наверняка она сходит с ума. Нужно идти домой и побыть с ней... Может, даже выйти на утреннюю пробежку.

А потом отправиться к Леви и извиниться, потому что тянуть с этим еще неделю нельзя.

***

— Да иду я, блядь! — крикнул Леви, споткнувшись по пути к двери. Он посмотрел в глазок, резко вдохнул и всерьез задумался, стоит ли открывать и не лучше ли вернуться в постель?

В итоге победила зрелость. Детектив отключил сигнализацию и распахнул дверь.

Перед ним стоял Доминик, в спортивных штанах и старой безрукавке. Картину дополняли охапка белых цветов перед грудью и Ребел, которая, высунув язык, счастливо пыхтела у ног.

Доминик окинул Леви с ног до головы взглядом.

— Ты спал?

— Сейчас суббота, восемь утра.

— Ты никогда не вставал позже семи, только если...

Руссо заткнулся. Они оба знали продолжение: Леви спал долго только после бешеного секса. В голосе Доминика не было намека на обвинения — он просто удивился.

Абрамс скрестил на груди руки.

— Да я уж понял, из задницы, в которую ты засунул голову, не слишком заметно, что у меня выдалась не лучшая неделя. — По правде говоря, месяц. Черт, если не считать отношений с Домиником — которые сейчас никакой радости не приносили — весь год был невероятно отстойным.

— Я мудак. — Доминик, не дрогнув, встретил взгляд Леви. — Наговорил гадостей, и этому нет оправдания. Я не хотел. Но опаздывал кое-куда, поэтому пришлось заставить тебя уйти без лишних расспросов.

Потрясенный прямотой и смыслом извинений, Леви только и спросил:

— Почему мне нельзя было спрашивать?

— Сейчас я не могу ответить. Прости. Через пару дней я все расскажу, потерпи еще немного.

Леви сощурился. Он понимал, что конфиденциальную информацию нужно хранить втайне даже от своего партнера. И Доминик должен был знать, что Леви все понимает. Если нужно куда-то уйти, он может просто сказать об этом прямо, Абрамс не станет возражать. Гораздо волнительнее, до какой степени Доминик чувствовал необходимость манипулировать Леви.

— Прости, пожалуйста, — снова повторил Руссо. — Правда. Я места себе не находил.

— Получается, ты решил, что можешь обращаться со мной как с дерьмом, потом заявиться ко мне домой с веником и милой собачкой, и я тебя прощу?

Доминик протянул из-за спины вторую руку, в которой оказалась бутылка любимого Абрамсом игристого вина. Руссо помахал подарком.

Леви подавил предательскую улыбку.

— Еще раз напоминаю, что сейчас восемь утра.

— Тогда добавим апельсинового сока, — сказал Доминик с лукавой улыбкой, в которую полгода назад влюбился Леви.

В этот раз Абрамс уже не смог сдержать ухмылку. Закатив глаза, он отступил, и Доминик с Ребел вошли в квартиру.

Пока Руссо открывал вино и смешивал в бокалах «Мимозу», Леви переключился на собаку:

— Угадай, что у меня для тебя есть?

Та наклонила голову.

— Хочешь курочку?

На последнем слове Ребел просто обезумела: она неистово скакала и восторженно кружилась, но, хорошо выдрессированная, лаять не стала. Леви достал остатки птицы из холодильника — вчера по дороге домой он купил курицу-гриль — и отрезал пару кусков от грудки. Собака замерла, охваченная едва заметной дрожью, не отрывая глаз от руки Абрамса. Протянутый кусок Ребел забрала из пальцев с предельной осторожностью.

— Умница, — похвалил Леви и наклонился, чтобы почесать собаку за ушами и чмокнуть ее в макушку.

Когда он выпрямился, то заметил, что Доминик наблюдает за ними со слабой улыбкой. Рассердившись, Абрамс выдернул бокал с коктейлем из пальцев Руссо.

— Я все еще злюсь, — заявил он, опрокидывая в себя «Мимозу».

Доминик вскинул брови.

— Позже расскажу, — буркнул Леви, вспоминая, что Руссо не в курсе ареста Кармен.

— Ладно, — тот был привычно покладист. — Я понимаю твое состояние. Ты имеешь на это полное право. Но Леви... нам нужно поговорить о том, что случилось в четверг.

Абрамс ощетинился и медленно попятился с кухни. Доминик протянул руку, чтобы его остановить, но даже не прикоснулся.

— Плевать, что ты не хочешь быть сверху, — сказал Руссо. — Серьезно. Мне вообще похрен. Не знаю, кто в прошлом так сильно тебя задел и заставил сомневаться в себе, но он конченый мудак. Каждому нравится свое, никто не должен объясняться или оправдывать свои желания.

Абрамс повел плечами, его кожу кололо от дискомфорта. Что за ерунду несет Доминик? Никто его не задевал и не заставлял сомневаться. Леви просто... просто знал нескольких парней, которым не особенно это нравилось. Например, его первый бойфренд в колледже издевательски намекал на лень детектива в постели, настойчиво давил на смену позиций, а потом унижал, когда — вот сюрприз — у Леви не получилось то, что не приносило ему удовольствия.

— Я никогда не буду трахать тебя сам, — сказал Абрамс. Возможно, озвученная так грубо правда поможет Доминику пересмотреть свое мнение.

— Мне все равно.

— А что, если мне нет? Что, если меня беспокоит моя неспособность удовлетворить твои желания?

— Ой, перестань. — Доминик развел руками. — Как бы мы друг другу ни подходили, не получится дать друг другу все. Это слишком самонадеянно для любых отношений. Я этого от тебя не жду, как, надеюсь, и ты.

— Нет.

— Замечательно. И раз уж мы подняли эту тему... — Доминик забрал пустой фужер у Леви и поставил его на столешницу. — Я хочу поговорить кое о чем, и, возможно, ты разозлишься еще сильнее, но это давно стоило обсудить.

Леви с нарастающей тревогой ждал, пока Доминик несколько раз безуспешно пытался начать.

— Иногда мне кажется, что ты вознес меня на немыслимо высокий пьедестал, — наконец сказал Руссо. — Будто я весь такой супер-классный парень, внимательный и бесстрашный, справедливый, герой просто. Это, конечно, льстит, но далеко от реальности. Я обычный человек, Леви. Косячу, совершаю ошибки и мелкие эгоистичные поступки. — Он замолчал и скривился. — Только что понял, как прозвучало: словно я заранее оправдываю свое скотское поведение. Но суть не в этом. Просто очень тяжело жить в постоянных переживаниях, что одним неверным шагом я разрушу этот радужный образ.

— Я... — Леви покачал головой, не зная, что ответить, настолько потрясенный этой речью. — Я и не подозревал, как ты себя чувствуешь.

Руссо пожал плечами. Впервые он выглядел таким же смущенным, как и Абрамс.

Леви нуждался в передышке, поэтому он отошел к противоположной стене.

— Думаю, ты прав. Я действительно в некотором роде тебя идеализирую, и на каждый твой обидный поступок реагирую острее обычного, потому что чувствую и... разочарование. Это не справедливо. Прости. Я постараюсь быть более понимающим.

— Спасибо.

Замолчав, они неловко уставились друг на друга. Менее чем за пять минут были затронуты два щекотливых вопроса отношений, которые и так стали довольно натянутыми. В Леви проснулось старое, знакомое желание сбежать и где-нибудь спрятаться.

Но вместо этого, он сказал:

— Устал?

— Я плохо сплю.

— Тогда давай ляжем, немного поспим. — Леви подошел к Доминику и положил ладони на его бедра — первое прикосновение за сегодняшнее утро. — Поговорим еще, когда проснемся.

Даже в такой момент Абрамс не мог найти более комфортного места, чем объятия Доминика, который, судя по потеплевшему взгляду, испытывал то же самое.

— Я люблю тебя, — произнес Руссо и поцеловал Леви.

Тот прижался к груди Доминика.

— Я тоже тебя люблю.

***

Суббота прошла в квартире Леви, где они с Домиником спрятались в своем уютном коконе от суетных переживаний внешнего мира, но тот наглым образом вторгся в их идиллию сам. Доминику нужно было возвращаться к своему таинственному делу, да и Леви тонул в количестве работы. Всю утомительную неделю они едва виделись и успевали переброситься парой слов.