Руссо включил на телефоне авиарежим еще прошлым вечером и не стал его выключать сейчас. События казались слишком свежими, и разбираться с неподдельным беспокойством семьи и друзей он был не готов. Но особенно Доминик не хотел сталкиваться с жестокой реальностью, в которой Леви не писал и не звонил ему.

Они не разговаривали два дня. Доминик безостановочно набирал Леви все утро субботы. Первые три раза были проигнорированы, но на четвертый ответили.

— Я не хочу с тобой разговаривать, — сказал детектив.

— Леви...

— Хочу, чтобы ты предельно ясно понимал, я не злюсь из-за твоего срыва, — продолжил Абрамс, не давая Доминику вставить ни слова. — Наташа всегда говорит, что срывы — это часть выздоровления. Я в бешенстве, что ты не готов делиться со мной, и намеренно обидел, чтобы скрыть правду. Мне нужно время.

На этом он положил трубку, а Доминик уставился в погасший экран.

По дороге к машине Руссо снова и снова прокручивал в голове этот разговор. Он старался не принимать все буквально. Сейчас Леви хватает проблем, мало того, он снова стрелял в человека... Чтобы защитить Доминика. Он хорошенько подумает, а потом Доминик извинится и загладит вину, и все станет как раньше.

Но вдруг не станет? Вдруг Леви решит, что с него хватит? Может, поведение Доминика непростительно.

Он несколько недель игнорировал и избегал самых важных для себя людей. Он подвел Карлоса как шафер, понятия не имел, как дела у младшей сестры на последних сроках беременности. Почти потерял работу, а сейчас может потерять любимого мужчину.

Настоящее разочарование для всех. Ходячая катастрофа. Никчемный кусок дерьма.

Сам того не желая, Руссо повернул на Ковал-лейн, вместо того чтобы ехать дальше на восток к дому. Он притормозил у казино «Эллис-Айленд», глядя на него через лобовое стекло.

Куда ни посмотри, Доминик во всем потерпел неудачу — как сын, брат, работник, бойфренд. Ненависть к себе душила, вытесняя кислород из легких, а внутренности скручивались, выворачивались наизнанку, словно отравленные ядом.

Доминик пойдет на что угодно, лишь бы это чувство ушло.