— Мы весь день, как у Джины начались схватки, пишем и звоним Доминику, но он никому не отвечает. Наверное, уже несколько десятков сообщений оставили. Ты случайно не знаешь, где он?

Вслух Рита спрашивала об одном, но страх и душевные переживания в голосе выдавали другой вопрос: «Он снова играет?»

Холодная ослепляющая ярость пронзила Леви, и он сильнее сжал телефон.

— Я его найду.

***

Доминик сравнивал свои карты с раскладом дилера в блэкджек. Изначально ему раздали тройку и семерку, а затем шестерку. И теперь он оказался в сложном положении — шестнадцать против десятки крупье.

В большинстве случаев он бы рискнул. Но из-за низкого достоинства его карт и количества игроков за столом шанс получить выигрышную комбинацию практически сводился к нулю. Скорее всего, со следующей картой у Доминика уже будет перебор.

Он покачал рукой из стороны в сторону, показывая, что ему хватит. Игра продолжилась, и когда все карты были разыграны, дилер перевернула свою скрытую.

Дама червей, в итоге двадцатка. Доминик вздохнул, пока сгребали его фишки.

— Я бы рискнул, — произнес за спиной Леви.

Руссо напрягся. Но не успел он обернуться, как детектив больно вцепился пальцами в затылок Доминика, отчего тот застонал.

— На сегодня ты наигрался, — любезно сообщил ему Леви прямо в ухо. — Меняй фишки и идем со мной.

— А если не хочу?

— Я тебя арестую и выволочу отсюда в наручниках.

Доминик хотел было фыркнуть, но вовремя заметил строгое выражение лица Леви.

— За что? — прошипел Доминик, чувствуя на себе любопытные взгляды.

— В пятницу я лично присутствовал при совершении тобой нескольких серьезных преступлений. Как же будет досадно, если Главное управление передумает закрывать на это глаза.

Доминик умел распознать, когда его загоняли в угол. Он неохотно отошел от стола и обменял фишки в кассе. Леви, как смерть, мрачно следовал за ним по пятам.

Желудок скрутило тревогой. Руссо не знал точно, как и зачем Леви его выследил, но определенно чувствовал, что облажался. Качества, которые ему так нравились в Абрамсе — свирепая настойчивость, безразличие к чужому суждению, бескомпромиссность — превращали детектива в страшного человека, когда он злился. Неровный косой порез на лбу после неудачного столкновения с окном в доме Волкова, лишь прибавлял виду Леви грозности.

На улице Абрамс потащил Доминика за угол здания, в проулок между казино и гостиницей Super 8.

— Снова отсосать мне решил? — спросил Доминик.

Леви врезал ему по лицу.

Руссо не ожидал, потому что Абрамс вообще не заносил руку. Кулак со всей силы впечатался в челюсть Доминика, разбивая губу и вынуждая самого его попятиться и врезаться в стену. Руссо поднял пальцы к окровавленному рту и ошарашено уставился на Леви.

— Джина просила передать. — Детектив встряхнул рукой. — Она, кстати, родила. Вся семья целый день пытается с тобой связаться.

— Что? — Колени Доминика согнулись под грузом раскаяния и шока. Что бы он ни делал, становилось лишь хуже. Он не был рядом с сестрой, чтобы поддержать во время ее первых родов и встретить в этом мире еще одну маленькую племянницу. И теперь... теперь и Леви смотрел на него как на насекомое. — Я не знал. Я не выключал авиарежим с прошлого вечера...

— Конечно, вдруг надоедливая семья решит отвлечь тебя от игр!

— Нет! Все не так. Я зашел всего на... — Доминик проверил часы и скривился. Шесть часов. — Я был сегодня на работе.

— Ох, какое достижение, — Леви саркастически ему похлопал. — Ты мой герой.

— Не надо со мной так разговаривать, — прорычал Доминик. Губа пульсировала, он сплюнул кровь на землю. — Не тебе меня судить. Ты не имеешь представления, каково это.

— Потому что ты не позволяешь себе помочь! Ты еще в пятницу обещал мне, что прекратишь играть. Очередное вранье?

Это резко заткнуло Доминика.

— Нет, просто... сложно.

— Ничего не сложно.

Бессмысленный разговор. Леви уже все решил, Доминик ясно видел это на его лице. Он уже списал Руссо со счетов и собирался бросить вне зависимости от того, что тот скажет или сделает. Доминик с самого начала знал, что Абрамс при первом же рецидиве быстро к нему остынет.

Удушливое негодование нарастало в груди.

— Мне нужно вернуть проигранные в пятницу деньги. Твое появление на покерном турнире лишило меня всего бай-ина. Может, твой бывший богатый женишок и мог тебя подстраховать, но это были мои личные деньги, Леви. Некоторые я выиграл за столами подпольного казино, но остальную часть занял.

Вся краска испарилась с лица Леви.

— Ты что сделал? Доминик, у тебя уже долг в десять тысяч долларов!

— Ага, а теперь стало только хуже, и все из-за тебя! Слушай, сегодня мне явно не везло, но скоро все изменится. Хорошая карта вот-вот придет. Я чувствую. Если у меня только получится отыграть деньги обратно...

— Боже. — Леви накрыл рот ладонями и несколько раз глубоко вдохнул. — Я не знаю, что делать, — прошептал он, опустив руки. — Не знаю, как тебе помочь. Умоляю, скажи, что я должен сейчас сделать.

— Оставить меня в покое, — язвительно фыркнул Доминик. — Для тебя все было кончено, как только ты вошел на тот склад и увидел меня за покерным столом. Можешь не притворяться.

Глаза Леви округлились.

— Это неправда.

— И вообще, как ты уговорил Барклая дать тебе такую сумму? — Доминику хотелось, чтобы Леви испытал такую же боль, какую чувствовал сам. — На коленях или на спине?

Лицо Леви утратило всякое выражение. Правая рука сжалась в кулак, затем с трудом расслабилась.

— Значит, настал момент, когда ты срываешься на мне, да? Пытаешься избавиться от меня, оскорбляя мои чувства? — насмешливый певучий голос Абрамса вызвал у Доминика дрожь. — Ничего не выйдет. Я знаю, что ты задумал. Ты не хочешь бросать играть и боишься, что я тебя заставлю. Убедил себя, что я поставил на тебе крест, — вот и причина от меня избавиться.

Доминик взбесился.

— Заставишь? Ты не заставишь меня делать ничего.

— Разве? По-моему, из этого казино я вывел тебя без затруднений.

Оттолкнувшись от стены, Доминик подошел к Леви и навис над ним.

— И как ты собираешься помешать мне вернуться обратно?

Но Руссо знал ответ, и сердце от этого забилось чаще. Несколько месяцев назад он сам попросил Леви применить физическую силу, если придется. И теперь Абрамс намеревался исполнить обещание.

Детектив невозмутимо мазнул взглядом по телу Доминика, затем скривил рот, как тогда, на турнире, в той же ледяной, пугающей улыбке.

— Неужели ты всерьез веришь, что сможешь победить меня в настоящей драке?

— Мне несколько раз удавалось.

— Конечно, в дружеских спаррингах, где все очень весело и защищено специальной экипировкой. Ну а сейчас? Без шансов.

— Самоуверенность не жмет? — Доминик был поражен высокомерием Леви.

Леви широко развел руки.

— Ну тогда бей.

Доминик искоса бросил на него взгляд, ожидая какой-то ловушки.

— Я неожиданно ударил тебя первым. У тебя есть право ответить. Давай, вперед.

Правая рука Доминика напряглась, пальцы дрогнули. Он представил, как его здоровый кулак врезается в резкие черты лица, ломает кости, пускает кровь.

Захотелось блевануть.

— Ты не станешь, — тихо произнес Леви. — Не можешь. Потому что несмотря на всю злость, несмотря на то, как глубоко ты провалился в эту кроличью нору, — одно я знаю о тебе точно: ты никогда по-настоящему не поднимешь на меня руку. Ни под какой провокацией.

Детектив шагнул вперед, все больше проникая в личное пространство Доминика.

— Я могу причинить тебе боль, какую ты никогда не причинишь мне. Именно поэтому я всегда выиграю бой. Всегда.

Леви прав. Боже, на сто процентов.

— И? Так и поступишь? — поинтересовался Доминик. — Изобьешь меня до потери сознания, а я буду терпеть до последнего?

Отчасти ему хотелось, чтобы Леви согласился. Доминик этого заслуживал.

Леви медленно закрыл глаза. Но открыв их, он покачал головой и отступил назад на приличные два метра.

— Не могу, — сказал он скорее печально, чем зло. — Знаю, я давал тебе обещание, но... Доминик, я наслаждаюсь насилием. Если я причиню тебе боль и получу от этого удовольствие... — Он сдавленно простонал. — Я не могу впустить в себя эту тьму. Не представляю, что она со мной сделает, и не хочу, даже ради твоего спасения. Прости.

Молчание затянулось. Мимо проходили люди, курсируя из отеля в казино, изредка косясь на кровоточащий рот Доминика, но никто не пытался вмешаться.

— Тогда чего ты ждешь? — Доминик тяжело дышал, тело качнулось, словно земля начала уходить из-под ног. — Если не собираешься меня останавливать, уходи.

Убитый горем Леви испарился, на его месте оказался кипящий яростью детектив. Он стремительно сократил расстояние, схватился за галстук Руссо и резко дернул вниз.

— Думаешь, без насилия я не смогу тебя остановить? — рявкнул он Доминику в лицо. — Не смогу сделать больно? Подумай еще раз. Хочешь грубости — я тебе ее дам. Могу вернуть тебе все в трехкратном размере. — Детектив крепче стиснул галстук. — Ты, Доминик, еще ни разу не видел, каким я могу быть. Поверь, это скоро изменится. Богом клянусь, приложу все силы, чтобы каждый твой день превратить в ад, пока ты снова не бросишь играть.

Доминик был заворожен лицом Леви, горячей страстью в его голосе. Он никогда не видел Абрамса таким и метался между желанием вырваться и рухнуть на колени.

— Я люблю тебя, сукин сын. И не стану смотреть, как ты уничтожаешь себя, несмотря на все твои попытки меня оттолкнуть. Я собственноручно верну тебя к нормальной жизни, даже если это будет последним поступком на этой земле.

Леви оттолкнул Доминика, и тот попятился.

— Иди, блядь, сестру проведай, — бросил он и ушел не оглядываясь.

Доминик привалился к стене, потому что без поддержки давно бы рухнул на землю. Это снова повторяется — вся его жизнь разваливается, каждая важная часть, кусок за куском.

Леви может думать, что со всем так легко справиться. Да Доминик хоть сейчас готов заявить, что в жизни не сядет играть. А потом пойти домой, привести себя в порядок и начать восстанавливать натянутые отношения со всеми: начиная от Джины и Карлоса и заканчивая Леви.