Он не был силен в обработке эмоций, никогда не должен был быть им, и простое ее существование в его жизни заставляло его медленно противостоять тому многому, что он так долго хоронил. Было бы неправильно ожидать, что он поймет эмоциональные нюансы и выразит их. Возможно, повреждение его психики было чем-то, от чего он так и не оправился. Морана знала это. И она будет рядом с ним, на каждом этапе пути, как он был для нее, с его маленькими прикосновениями, которые удерживали ее в моменты сомнений, с его маленькими шоколадками, которые она находила в течение дня, которые согревали ее сердце, с его маленькими взглядами на нее когда он думал, что она не в курсе.

— Нет, — ответил он, сглотнув.

— Тогда позволь мне, — прошептала она, медленно прижавшись губами к его губам, взяв его нижнюю губу зубами и потянув за нее.

Его руки впились в ее волосы, удерживая ее лицо на месте, когда он целовал ее, вкладывая все, что чувствовал в этот поцелуй. Их губы встретились, языки переплелись и разошлись. Ее смазанные маслом руки соскользнули вниз по его груди, остановившись на его бешеном сердце, чувствуя сильное биение под ее ладонью. Она отстранилась, глядя ему прямо в эти голубые глаза и произнося слова, которые он должен был сказать давным-давно.

— Я так люблю тебя, пещерный человек.

Она увидела, как его глаза слегка вспыхнули, его рука остановилась на ее шее, крепко сжимая ее.

— Ты не можешь взять свои слова обратно, — яростно предупредил он ее.

Морана покачала головой, не отрывая взгляда.

Достав его член из боксеров, она отодвинула свои трусики в сторону и встала на колени, позволяя его кончику войти в ее складки. Хотя она не была такой мокрой, как должна была быть, этот момент был не о сексе. Речь шла о другом. Речь шла о принятии.

Она приняла его в себя, ее рот слегка приоткрылся, когда ее стенки сжались и разжимались, чтобы вместить его, слегка горя, ее глаза ни разу не оторвались от его. Его рука слегка сжала ее шею, удерживая ее, даже когда он держался за нее.

— Я не собираюсь забирать свои слова обратно, — сказала она ему, было тяжело, когда он полностью вошёл в нее.

— Я серьезно, Морана, — пригрозил он ей, его глаза были такими живыми, что она почувствовала, как гудит. — Ты не можешь забрать свои слова обратно. Ты понимаешь меня?

— Я не заберу, — заверила она его.

Он двинул ее задницу, это положение погрузило его так глубоко в нее, что она не могла остановить ее дыхание, чтобы вырваться наружу. Бедро к бедру, грудь к груди, сердце к сердцу. Рука на ее шее не двигалась. Его глаза тоже.

— Скажи мне еще раз, — потребовал он, снова дергая ее.

Морана посмотрела ему в глаза, увидев потерянного мальчика и милого мужчину, которых он скрывал от мира, и сказала ему.

— Я люблю тебя, Тристан Кейн. Я не жду, что ты скажешь мне это в ответ. Мне это не нужно. Мне просто нужно, чтобы ты продолжал любить меня.

Он прижался лбом к ее лбу, пока она медленно вращала бедрами над ним, их тела, их души, их мысли были настолько связаны в тот момент, что они были одинаковыми.

Ночь продолжалась, и он показал ей все, что чувствовал, чего не мог сказать.