ГЛАВА 30

АЙЛА

От этих слов сердце едва не вылетело из груди. Алессио назвал меня красивой. Я быстро опустила голову.

Иваншов откашлялся, после чего прочистил горло.

– Спасибо, что промыла мои раны.

Я кивнула, а затем посмотрела на него.

– Хочу тоже поблагодарить тебя. За то, что позаботился обо мне той ночью, – нервно перебирая между пальцев подол, я продолжила: – Мне следовало сказать это раньше, но я не нашла подходящего случая.

– Вот почему ты перевязала мне руку? – спросил Алессио.

Быстро покачав головой, я прошептала:

– Нет.

– Тогда это из-за жалости? Мне не нужна твоя жалость, Айла, – процедил он.

– Это не жалость. Я просто хотела помочь.

И это правда. Я не жалела его. Напротив, сопереживала. Я чувствовала его боль и моё сердце разбивалось на осколки от того, что я не могла его утешить. Так что я просто сделала всё, что было в моих силах.

– Почему то, что я перевязала тебе руку – это настолько плохо? – спросила я.

Посмотрев на меня сверху вниз, Алессио разочарованно вздохнул.

– Я хотела помочь, Алессио. Не из-за жалости. И даже если бы ты оставил меня тогда, – я бы всё равно сделала это.

Иваншов посмотрел на меня размытым взглядом, и стиснул челюсть.

Заправив пряди волос за уши, я пригладила их.

– Я не могу сказать, что всецело понимаю, через что тебе пришлось пройти…

– Не смей, – прошипел мужчина.

– Но я знаю, каково это, когда тебя разрывает от настолько сильной боли, что, кажется, ты сейчас умрёшь, – мне нужно, чтобы он понял, чтобы увидел, что я тоже сломлена. – Так что, возможно, хотя бы немного, но я могу понять тебя. Потому что я тоже через это прошла. Хоть и не по той же причине, но я правда понимаю твои чувства. – Я посмотрела на его перебинтованные руки. – И я сделала это, чтобы показать это. Я просто пыталась утешить тебя в ответ, – я едва не поперхнулась последними словами.

– Мне это не нужно, Айла, – сквозь зубы процедил он.

Посмотрев на него, я покачала головой.

– Иногда каждый нуждается в утешении.

– Нахрена ты всё так усложняешь? – прошипел Алессио, поднимаясь на ноги. От столь резкого движения, я упала на задницу, но быстро поднялась.

Иваншов отошёл на несколько шагов и отвернулся к стене. Я видела только его застывшую в напряжении спину.

– Извини.

В моих глазах застыли слёзы. В носу начало покалывать. Моё тело застыло от страха из-за его последних слов. Алессио прав. Я переступила за границы дозволенного. Потерялась в моменте, – в его милых словах и нежном взгляде, – настолько, что забыла кто я, и кто он.

– Извини, – вновь прошептала я дрожащим голосом.

– Убирайся! – велел Алессио.

Это словно пощечина. Я быстро попятилась назад. Но, видимо, недостаточно быстро, поскольку Иваншов взревел:

– Ты не слышала, что я сказал? Убирайся к чёрту!

Сдержав всхлип, я развернулась и вылетела за дверь, но уже в коридоре врезалась в чью-то твёрдую грудь.

Подняв взгляд, я увидела разозлённое лицо Николая. Сначала он посмотрел на меня, а затем куда-то мне за спину.

– Что ты там делала? – резко выплюнул он.

– Я…

– Держись подальше от этой комнаты, – мужчина не сводил с меня взгляда. – И, блять, держись подальше от босса. У него нет времени возиться с тобой. Поняла?

Я молча кивнула. Слёзы текли по щекам. Николай равнодушно прошёл мимо, скрывшись в комнате с пианино, закрыв за собой дверь.

Сердце разрывалось от мысли, что Алессио остался наедине со своей болью. Он отчаянно нуждался в утешении, но отказывался от него даже когда кто-то, совершенно безвозмездно, протянул ему руку.

Почему он не видел мою боль? Почему не понял, что я такая же, как и он?

Алессио Иваншов был слишком ослеплён своим прошлым.