— Должно быть, да. У них было восемь детей.
— Ты можешь и не быть влюбленным, имея восемь детей, — напомнила я ему.— Или даже одного. — Не думая, моя рука легла на живот, и он опустил взгляд вниз.
Ник прочистил горло.
— Мы нашли кое-что интересное в конце. Посмотри. — С конца альбома он вытащил кусок материала и разложил его перед ней. Со временем белый хлопок пожелтел. — Это платок, — сказал Ник. — И посмотри.
На носовом платке было написано, казалось, красной помадой, три слова:
Я люблю тебя.
Внизу черными чернилами было напечатано: Крошка и Джо, 29 июля 1923 год.
Мгновение я пялилась, мурашки расползлись по моим рукам.
— Какое сегодня число?
— 29 июля, — ответил Ник, затем он наклонился и прошептал мне в ухо: — Чертовски странно, верно?
Странно?
Нет. Странным был сыр Whiz. Оливковые листья. Картофельные чипсы с перцем и ливером.
Это же было чертовски тревожно.
— Что это значит?
— Ох да, это довольно известная семейная история. — Нони подняла кружку с кофе, с изображенной на ней кошкой, и сделала глоток. — Очевидно, Крошка отвергла папу Джо, и он решил вернуться в Чикаго. Ну, а она поняла, что любит его, как только он объявил о своем отъезде. Она пришла в его дом сказать об этом, но он был в процессе приготовления воскресного ужина для всей семьи.
Я улыбнулась, хотя мое сердце билось в хаотичном и неустойчивом ритме.
— Правда?
— Да, — продолжила она. — Он был на кухне, окруженный своими сестрами. И она пыталась вывести его на уединенный разговор, но он отказывался.
— Как и должно быть, — пробубнил Ник и поднял чашку с кофе. — Ветреная женщина.
— И что дальше? — спросила я. — Она написала ему записку?
Нони рассмеялась.
— Да, в ванной, своей губной помадой и на носовом платке. Затем прошествовала на кухню и протянула ему. И, по словам его сестры, они исчезли в кладовой на довольно неуместный промежуток времени.
Я приложила руки к щекам.
— Мне нравится! Ты должен повесить платок в ресторане. В рамке или типа того. С фото.
— Неплохая идея. — Он поставил чашку. — Нони, как думаешь, я могу забрать?
Нони махнула рукой.
— Забирай весь альбом. Знаешь, я удивлена, что он застрял в подобном альбоме. Он был так важен для нее. Должно быть, она забыла его. Знаете, они были женаты шестьдесят семь лет.
— Хорошо, что Ник нашел его. Иначе он бы потерялся навсегда. — Я не могла избавиться от мысли об одинаковых датах. Что это означало?
Нони кивнула, глядя на меня задумчиво.
— Да. Хотя ничего не длится вечно. Когда вещь должна быть найдена, ее находит нужный человек. Думаю, есть причина, почему платок был найден после стольких лет.
— Ты хочешь сказать... ты думаешь это знак? — спросила я осторожно.
Ник рассмеялся.
— Ты заинтересовала ее, Нони. Коко верит в знаки. Продолжай в том же духе, пожалуйста.
Я была слишком взволнованна, чтобы даже ударить его.
— Не обязательно, что это знак. Я просто имею в виду, правильно, что Ник наткнулся на этот платок. Должно быть, он должен принадлежать ему. — Она сделала еще один глоток кофе и подмигнула мне над ободком кружки.
22 глава
Позже этим утром Ник красиво расставлял стулья на веранде, пока я печатала некоторые истории Нони на ее компьютере, который напоминал мне тот, что мы использовали в начальных классах школы. В дополнении к историям семьи Лупо, она рассказывала о том, как росла на ферме, каково быть подростком в годы Великой Депрессии4, и о знакомстве с ее будущим мужем Джо на танцах Объединенной организации обслуживания вооружённых сил в 1944. Я распечатала копию файла для Нони и отправила электронные копии Нику и себе — может, это и не была моя семья, но каким-то образом, я чувствовала принадлежность.
После обеда мы попрощались с Нони и отправились в путь. Было пасмурно, поэтому мы не стали опускать крышу, и конечно же, примерно через десять минут на трассе I-75 начал накрапывать дождь, а затем полил в полную силу. Видимость была плохая, и я бы не обвинила Ника, если бы он остановился и переждал непогоду, но он просто замедлился и старался лучше концентрироваться.
— Извини. Эта поездка займет какое-то время, — сказал он, не отрывая взгляда от дороги.
— Все в порядке, я не спешу возвращаться. — Скрестив руки на груди, я задумалась о том, чего больше всего боялась — о тесте на беременность. После того как мы вернемся в Детройт, и я заберу машину, я сразу же отправлюсь в аптеку. Мысль принести тест в дом родителей была мерзкой, но я не хотела делать это в квартире Ника. Я хотела побыть одной. Может, я сделаю это в офисе «Девин Ивентс».
— Хочешь поговорить? — Ник бросил в мою сторону быстрый взгляд.
— Не совсем... — я потерла ладонями руки. — Я пока не знаю, что еще нового сказать. Я все еще... обдумываю кое-какие вещи.
— Хорошо. Ты хочешь остановиться у аптеки по дороге домой?
Я покачала головой.
— Нет. Я позабочусь об этом сама.
Он поджал губы, и я могла точно сказать, что он борется внутри себя, чтобы что-то сказать.
— Что? — надавила я.
— Мне кажется, ты не должна быть одна в такой момент.
— Я справлюсь.
— Нет, дело не в этом. Я хочу сказать, это не кажется справедливым. Если ты будешь одна.
Я тщательно изучала его профиль. Его челюсть была напряжена.
— Несправедливо по отношению к кому, Ник?
— Ко мне?
— К тебе! — мои руки взлетели в воздухе. — Как то, что я хочу сделать тест на беременность в одиночестве, несправедливо к тебе? Ты не мой парень.
— Может, нет, но я все еще потенциальный отец. Я хочу знать ответ так же сильно, как и ты. — Он рискнул посмотреть на меня боковым зрением. — И я хочу знать правду.
— Что! — взорвалась я. — Думаешь, я буду лгать о чем-то подобном? В этой машине лжец ты, Ник! Я думала, на этих выходных мы разобрались с этим. Спасибо за напоминание. — Я фыркнула, отвернулась от него и, скрестив ноги, уставилась в окно. Бл*дь, невероятно. Именно тогда, когда он снова начал пробираться мне под кожу, он стал придурком.
— Не злись на меня, Коко. Я пытаюсь быть честным. Знаешь, что? Женщины говорят мужчинам быть честными и говорить о своих чувствах, но на самом деле, не имеют этого в виду.
— Ты, бл*дь, издеваешься надо мной? Я не хочу слышать о твоих чувствах, когда ты намекаешь, что я могу солгать о ребенке.
— Ты не сделаешь этого? Хоть ты и не хочешь его?
— Нет, не сделаю! Но ты чертовски прав! Я не хочу его.
Ник выдохнул, как будто пытался сдержать свои эмоции.
— Ты пытаешься сделать мне больно, я понимаю.
— Хорошо. — Я чувствовала небольшую победу.
Незаметно посмотрев через плечо, я увидела, что костяшки его пальцев на руле сильно побелели.
— Сколько раз мне еще придется извиняться за прошлое, Коко? — его тон был обиженным, как будто он был пострадавшей стороной. — Мне жаль. Я никогда не должен был поступать так неправильно. Но это было семь гребаных лет назад, Коко. Мы не можем двигаться дальше?
— Я не жду очередного извинения из-за того, что ты сделал мне больно в прошлом, Ник. Я жду его за то, что ты сказал мне сейчас.
После этого он затих, и я сфокусировала взгляд на каплях дождя, стекающих по стеклу. Всю дорогу по трассе I-75 мы ехали в тишине, оба были обижены и сердиты, никто из нас не хотел снова извиняться.
Вот почему, — сказала я себе. — Вот почему это никогда не сработает. Ты всегда будешь попрекать его прошлым, а он всегда будет разыгрывать страдальца, выставляя тебя сукой, потому что ты хранишь на него злобу.
Я не видела никакого выхода. И две полоски на тесте сделают все только хуже.
#
К тому времени как мы приехали на парковку у дома Ника, мой гнев смягчился. Его, должно быть, тоже, потому что, когда он спросил, на каком этаже я припарковалась, его голос был мягче, чем в последний раз, когда мы разговаривали.