-Сама не знаю, - Мария поскребла кончик носа, - возможно, хайенны. Удивительные существа! По всем классическим земным теориям, они совершенно нежизнеспособны и давным-давно должны были вымереть, но нет! Живут и прекрасно себя чувствуют. Изучая их, я неоднократно ловила себя на мысли, что, создавая этих животных, Природа накурилась Костылевых самокруток и щедро залила это дело Бочаровым пойлом. Целый ряд их особенностей оказались просто выше моего понимания! Чего стоит один только их трансформируемый скелет! Если бы кто-то решил поместить его в зоологический музей, то ему пришлось бы сделать не менее шести экземпляров, которые выглядели бы как скелеты совершенно разных зверей. А их социальная система! Фантастика! То есть, я даже не могу объяснить, как она устроена, поскольку абсолютно ее не понимаю, но знаю, что она существует и, при этом, чертовски сложна.

Огонь, вспыхнувший в глазах девушки, когда она рассказывала о своем любимом деле, сделал ее похожей на маленького ребенка, который впервые в жизни побывал в цирке, и теперь силится поделиться с окружающими переполняющими его впечатлениями, что бурлят в душе, рвутся на свободу, напирая друг на друга, путаются, вязнут и застревают в крайне ограниченном словарном запасе.

-И Вы их совсем не боитесь?

-Кого, хайенн? Да что Вы! Это самые безобидные существа на свете! Убежденные вегетарианцы!

-После сегодняшних событий я бы не стал утверждать это столь безапелляционно.

-Ах, да… - Мария запнулась, - но я ведь уже объясняла Вам, в чем дело.

-Объясняли, - кивнул Содос, - я только хотел бы еще немного прояснить причины существующего конфликта между людьми и животными. Он же не вчера разгорелся, верно? С другой стороны, мне почему-то кажется, что года два-три назад ситуация не была столь напряженной. Я прав?

-Все так. В первые годы освоения мохаррских оазисов с местной фауной сталкивались только ученые. Фермеры спокойно возделывали свои поля, не зная никаких проблем. Веселье началось позже.

-Что изменилось? – Содосу приходилось подталкивать беседу, поскольку Мария то и дело умолкала. Чувствовалось, что говорить на данную тему ей тяжело.

-Полностью освоив окружающую полосу степи, люди стали расширять свои поля за счет лесов.

-… в которых жили хайенны?

-Да.

-Почему же животные просто не ушли дальше в лес?

-Дело в том, что оазис представляет собой очень сложную экосистему, в которой удивительным образом  переплетены пояса с совершенно разным составом флоры. По мере продвижения к его центру мы проходим пустыню, степь, смешанный лес и, наконец, тропические джунгли. Все это дробится на еще более мелкие пояски, буквально в несколько десятков метров шириной. Многие виды растений встречаются только в своем узком поясе и нигде более. Другие, как, скажем, пинусы, растут на довольно большой территории, но это, скорее, исключение, нежели правило.

-Кажется, я начинаю понимать, - оживился Содос, - люди вырубили тот пояс леса, в котором обитали хайенны?

-Не совсем так. Хайенны свободно перемещаются по всему оазису, но в истребленных поясах произрастали растения, составлявшие неотъемлемую часть их рациона.

-Экие привереды!

-Посмотрела бы я на Вас, лишись Вы полностью, например, витамина С, - зло огрызнулась Мария, - долго ли Вы протянете?

-Не знаю, не пробовал, а что?

-А то, что недолго. Есть такая замечательная болезнь – цинга, и лучше с ней близко не знакомиться. Хорошо, если только с зубами расстанетесь.

-Хорошо, я все понял, но неужели набеги на огороды – это выход?

-Как оказалось, да. Пути, по которым шла эволюция на Земле и на Мохарре различны, но законы химии и физики, как ни крути, едины для всех. Некоторые земные культуры смогли полностью или частично восполнить потерю.

-А как же эта, как ее, «апланетизация»? Хайенн она не беспокоит? Я даже под страхом смерти не смог бы съесть ни одной местной ягодки. Желужок буквально наизнанку выворачивается от одной только мысли об этом.

-У животных не столь богатое воображение, и, потом, я думаю, Вы все же по-другому взглянули бы на ситуацию, окажись на их месте. Речь идет о выживании. Да, Вы правы, хайенны не в восторге от новой диеты, и, кроме того, жутко не любят выходить из-под покрова леса на открытые пространства, но для них это теперь, без преувеличения, вопрос жизни и смерти. И они идут на огороды.

-Где же выход?

-Ха! Выход! – Мария опрокинула в рот остатки вина, - а кто вас просил сюда входить!? Но нет! Человек – самое упрямое существо во Вселенной. Сначала заберется в темный сарай с разбросанными по полу граблями, а потом голосит, что его бьют.

-Но расширять поля необходимо! Для фермеров это тоже вопрос выживания.

-Не следовало вырубать весь лес. Если бы хоть местами оставляли нетронутые участки, то, возможно, этого хайеннам оказалось бы вполне достаточно.

-Вы говорили им об этом?

-Разумеется! Но меня никто не хотел слушать. Позже, после совершения первой ошибки, когда хайенны начали набрасываться на посадки, я предложила сделать несколько не огороженных полей, чтобы животные могли спокойно взять то, что им нужно и уйти. Пожертвовав этими клочками земли, удалось бы сохранить в целости все остальное.

-И что, тоже без толку?

-Абсолютно! Эти туполобые мужланы уже закусили удила, и готовы кровью (как чужой, так и своей собственной) залить эти драгоценные грядки, но не уступить ни пяди.

-Выходит, война?

-Для человечества не впервой развязывать кровавые и бессмысленные войны с Природой. Начали на Земле, где безжалостно истребили не одну сотню видов, теперь боевые действия переместились уже на другие планеты. Ничего не меняется. Ни-че-го. Один человек, возможно, и способен изредка чему-то научиться на своих ошибках, человечество в целом – никогда.

-Какой же урок ожидает нас, по-вашему, на сей раз?

-Я не знаю, - развела руками девушка, - даже в хорошо изученной земной биосфере невозможно предугадать последствия тех или иных необдуманных действий. Что уж говорить о чужом мире! Оазис может, например, полностью вымереть. Или все что растет в нем и вокруг него может неожиданно мутировать и стать смертельно ядовитым – последствия непредсказуемы.

-Что же Вы будете делать?

-То же, что и всегда: собирать информацию, наблюдать, анализировать.

-И не предпринимать никаких активных действий?

-А что я могу сделать против человеческого упрямства и глупости?

-Против таких врагов бессильно любое оружие, это точно, - Содос покачал головой, - а Вы никогда не подумывали о том, чтобы тоже покинуть Мохарру, раз здесь Вы уже ничего не можете изменить?

-Я постоянно думаю об этом, но осталось еще столько незаконченных дел! Столько начатых наблюдений!

-Вы и теперь полагаете, что Вам удастся их закончить?

-Я не знаю, - Мария поникла, сгорбившись на стуле, - теперь я уже ничего не знаю.

-Не падайте духом! Вы и так сделали уже безумно много, мисс Оллани, - Содос ободряюще прикоснулся к ее руке, отчего девушка чуть вздрогнула, - должен сказать, что Вам тоже не занимать решительности и упрямства. Ради своих исследований Вы остались здесь одна, посреди дикого леса! Неужели Вам не страшно, и Вы совсем не боитесь?

-Кого? Люди – единственное, чего здесь следует опасаться.

-Для чего же Вам тогда дробовик под сиденьем?

-Бочар наябедничал, - это прозвучало не столько как вопрос, сколько как констатация факта.

-Ну, в общем-то, да, - признал Содос, - фермеры, кстати, больше опасаются как раз Вас. Они думают, что в приступе ярости Вы можете устроить им кровавую баню.

-И поделом! – усмехнулась Мария, - пусть думают, хотя он, на самом деле, даже не заряжен.

-Зачем же Вы все время таскаете с собой эту железяку? Вы все-таки кого-то боитесь?

-Исследователям всегда рекомендуется иметь при себе оружие, повадки местных обитателей пока еще плохо изучены, - говоря это, девушка упорно избегала смотреть Содосу в глаза.