Хриплым голосом он пробормотал:

— Твои зрачки посветлели, женщина. Не я один наслаждался тем, что произошло между нами.

Беттина сглотнула.

— Потому что я приняла тебя за другого.

Она посмотрела на Каса. Толпа женщин ворковала над его незначительными ранами, изворачиваясь, чтобы погладить мускулы. Беттина задалась вопросом, занимает ли она хоть какое-нибудь место в его мыслях.

Привлекая к себе внимание, Дакийский сжал ее плечо.

— Еще раз спрашиваю, ты оплатишь долги?

Беттина вздернула подбородок.

— В разумных пределах.

— В разумных пределах? Этого не было в условиях сделки.

— Я все-таки леди... принцесса! И ожидаю соответствующего к себе отношения. Я по-прежнему вовлечена в турнир. Я знала, что с началом этого фарса мне придется придерживаться определенных... правил. — Согласно древнему закону, Беттину могли до смерти забить камнями за нарушение условий договора. — Я не стану спать с тобой, рискуя собственной жизнью.

— Приходи в полночь в мой шатер и обещаю, — сказал он, понизив голос, — что буду обращаться с тобой, как с леди.

Такие безобидные слова, но то, как он произнес их...

— Что если я не смогу улизнуть сегодня вечером? Я буду не одна.

Салем непременно донесет Рауму, если узнает. А ее крестный тут же включит вторую передачу... боевой топор в голову.

Что, скорее всего, приведет лишь к тому, что Раум будет убит этим грозным вампиром.

— Тогда я приду к тебе.

— Это невозможно, — отрезала она. — Я что-нибудь придумаю. — Она подумала, что сможет на ночь выставить охранников за дверь, но не упрется ли Салем? — Это будет стоить... пяти милостей.

— Одной.

— Трех, — возразила она. Когда он склонил голову в знак согласия, она спросила: — Какой из шатров твой?

— Шатер убитого вампира. Ищи мой штандарт.

Сказав это, он исчез.

Беттина осела, испытывая сильное желание уединиться в своих комнатах. Сейчас, когда все королевские обязанности выполнены, ничто не мешает ей вернуться домой. Ничто, кроме нее самой.

Замок находился в нескольких минутах ходьбы по извилистому, туманному переулку, заполненному существами, но для нее дорога казалась все длиннее... и длиннее... и длиннее...

Беттина могла позвать для сопровождения охрану, но в ее королевстве безопасно. Это будет неправильно истолковано. Кроме того, она не хотела, чтобы другие знали о ее страхе. В Ллоре страх был равноценен слабости. А слабость, в конечном счете, равноценна смерти, даже для бессмертных.

«Вокруг толпа людей», — уговаривала она себя, — «никто не нападет на меня». Но ведь когда те четверо напали на нее, она тоже находилась в пределах слышимости толпы.

Беттина вспомнила, как в ту ночь наряжалась с подружками перед выходом. Она думала: «Вечеринка на маковом поле... что может пойти не так?»

Несмотря на то, что ее кости срослись без осложнений, в такие моменты, как сейчас, она могла поклясться, что ее все еще мучает боль от переломов.

Потирая руки, Беттина сделала несколько неуверенных шагов, ее дыхание стало поверхностным, тревога сковала грудь. Тревога и злость... на искалечивших ее Врекенеров. И на себя за то, что стала лишь оболочкой прежней Беттины.

Когда-то она была смелой, веселой и, по большей части, счастливой. И никогда не представляла, что в конечном счете станет такой... пугливой, недееспособной размазней.

Усилием воли она сделала еще несколько шагов. Но, оказавшись возле хорошо освещенного магазина, зацепившись за его безопасность, Беттина застыла, словно приклеенная.

Скоро кто-то будет прогуливаться вместе с ней. Наверняка. А пока стоит думать о чем-нибудь другом.

Пока она с притворным интересом рассматривала полку со статуэтками, ее мысли вернулись к Дакийскому. Он вступил в турнир, чтобы завоевать ее... не ради погони за славой и не потому, что приговорен к смерти в своей сфере.

Нет, видимо, он навсегда отказался от своего дома.

И когда начался турнир, только вампир признал ее, признал, что сражался за нее. Остальные даже не посмотрели на нее. Даже Каспион.

Кас был не в состоянии игнорировать эти баталии, окружающих его поклонниц, особенно сладострастных демонесс. Мои бедра никогда не станут округлее, а грудь полнее. Единственный минус в бессмертии? Если ты недоволен своей внешностью, то тебя поимели навечно.

Но даже тощие демонессы удостаивались сногсшибательной, вызывающей усмешки Каса. Похоже, на самом деле он игнорирует только одну женщину.

Меня.

Прошло пять минут. Десять. Беттина начала бродить по магазинчику, поднимая то статуэтку, то вазу. Но вскоре лавочник стал настаивать, чтобы она забрала все в качестве подарков, отказываясь брать плату.

— Пожалуйста, не надо. Я просто немного отдохну в вашем прекрасном магазине. Я не могу согласиться на большее.

Очередная ваза отправилась к ней в сумку.

Беттина не могла уйти и в то же время не могла отказаться от подарков, не оскорбив доброго лавочника.

Мне даже не нравятся безделушки! Моргана никогда не столкнулась бы с такой проблемой. Смертоносная клиентка Беттины тоже. Эти Чародейки всегда получали то, что хотели.

Почему я не могу?

Когда лавочник начал искать сумку побольше, Беттина мысленно застонала.

В итоге она с натянутой улыбкой приняла все дары и заставила себя повернуть к выходу.

Снаружи здания казались еще выше, извилистые переулки становились уже и темнее. Когда Беттина осторожно взглянула вверх, в ее груди начали зарождаться знакомые зачатки тревоги... те, которые продолжают разрастаться, пока она не покрывается потом, дрожа от страха и задыхаясь.

Она оказалась в ловушке и стояла на пороге, как идиотка, сжимая сумку, словно спасательный круг.

Ненавижу это! Когда я превратилась в девочку... слабачку, которая боится собственной тени?

Беттина знала, что ее страх иррационален. В Абаддоне никогда не было Врекенеров. Даже если бы они смогли проникнуть в эту сферу, прогуливающиеся вокруг Абаддонцы никогда не позволили бы навредить своей принцессе.

Сначала демоны переместились бы и атаковали, а уж потом стали задавать вопросы. Она знала это.

Так почему бы ее телу не прислушаться к голосу разума?

— Беттина!

Каспион? Он оставил своих поклонниц ради нее?

— Я искал тебя!

Он подбежал к ней, его одежда все еще была забрызгана запекшейся кровью после боя. Он осмотрелся и, понизив голос, спросил:

— Ты здесь одна? Не боишься?

Только Салем и Кас знали о ее фобии.

— Сегодня все не так уж плохо.

Не ложь... полноценный приступ пока не наступил.

Не похоже, чтобы он ей поверил.

— Я провожу тебя назад.

Нахмурившись, Каспион забрал у нее сумку... он знал, что она не из тех, кто любит безделушки... и предложил ей руку. Направившись к замку, Беттина почувствовала облегчение. Очертания зданий пришли в норму, переулки теперь казались широкими, как автомагистрали смертных.

— Ты отлично сражался сегодня ночью, Кас. Я гордилась тобой.

— Ты видела, что сделал Дакийский? — Прежде чем она успела ответить, он продолжил: — Ублюдок вмешался в мой поединок только для того, чтобы потом собственноручно убить меня. Я бы освободился от хлыста и без его помощи.

Не правда... и Беттина была почти рада этому. Иначе я напрасно пообещала пять милостей.

— Вампир вернулся ради тебя.

Беттина слегка кивнула.

— Мне сложно в это поверить.

— Я недолго пробыл в Сфере Крови и Тумана. Но слышал, что Треан кто-то типа Мистера Дакии. Он любит свое королевство сильнее, чем любой из них. Вы, должно быть, провели вместе, э-э, ту еще ночку.

Казалось, Кас смотрит на нее как-то по-новому, и это взволновало Беттину.

— Что ты здесь делаешь, Кас? Я думала, ты возьмешь другую женщину, — ...или двух, трех... — к себе домой. Не этого ли обычно желают мужчины после сражений?