Когда Беттина легла на меха, Треан придвинулся к ней и, наклонившись, слизал влагу с ее хрупкой ключицы, затем опустился ниже к изгибам ее груди. Набухшие соски дразнили его. С какого начать?

Застонав, он накрыл губами один из них, потирая большим пальцем другой. Он быстро и жестко ласкал языком один сосок. И медленно теребил пальцами другой.

Беттина еще сильнее выгнулась.

— О-о, Дакийский, что ты со мной делаешь?

Все возможное... чтобы довести тебя до точки. Жестко и быстро. Медленно назад и вперед. Затем он поменял местами рот и руку.

Когда Беттина начала метаться на мехах, Треан оторвался от пульсирующих сосков и начал прокладывать дорожку из поцелуев вниз по ее плоскому животу.

Когда он достиг пупка, Беттина уже дрожала от желания. Но приподнялась на локтях.

— Дакийский? Подожди.

— Не останавливай меня, Бетт. — Его голос был похож на рычание. — Ты знаешь, чего я хочу.

— Но твои клыки?

— Я могу контролировать их.

— Ты уверен? Я-я не хочу, чтобы ты меня укусил.

— Я больше не возьму твою кровь. По крайней мере, не сейчас. — Он провел ладонями вверх от ее коленей. — Ты мне веришь? — спросил он, лизнув ее чуть выше завитков.

— Верю. Конечно, верю.

— Тогда разведи ноги, dragг.

Наконец, она откинулась назад, сжав меха в кулаках.

Смогу ли я заполучить этот приз?

Отчаянно покраснев, Беттина начала медленно раздвигать колени. Его сердце сжалось в груди от такого проявления доверия со стороны Невесты.

Боги, да, завтра он непременно выживет!

Он выживет, чтобы ощутить полную силу ее желания. Он выживет, чтобы предъявить права на свою сногсшибательную женщину, сделать ее тело своим, заполучить вечность рядом с ней...

Беттина обнажила свою соблазнительную плоть; тело Треана отреагировало первобытным исступлением, его охватила похоть.

Рот наполнился слюной от вида ее розовых, блестящих складочек, скрытого маленького входа в ее плоть. Треан хотел припасть к нему, поглотить его. Его клыки изнывали от желания укусить ее, посасывать ее влажную от соков плоть. Член вздыбился от нестерпимого желания погрузиться в ее девственное лоно.

Вдохнув ее восхитительный аромат, Треан почувствовал нарастающую пульсацию в члене, семя стремилось к высвобождению против его воли.

Готов кончить? Прежде чем поцелую?

Треан чудом сумел сдержаться. Он не узнал собственного голоса, когда повторил слова, сказанные ей в ту ночь, когда он нашел ее.

— Я лишь попробовал тебя на вкус, dragг mea... А сейчас я устрою пир...

Она приподняла голову, покусывая губу.

— Дакийский?

Но Треан уже опустил голову. Когда он прижался губами к ее влажной плоти, она задохнулась. Впервые с жадностью лизнув сердцевину ее лона, он застонал:

— A mea! Dulcea mea. — Моя! Моя сладкая.

Застонав от восторга, Беттина откинулась назад на меха.

— Да, вампир, да…

Ее вкус был неописуемым; ее сущность подобно электрическому разряду пронеслась по всему его телу, оживляя каждый дрожащий нерв.

Даже необузданно лаская ее плоть, Треан каким-то образом контролировал клыки. Даже полностью накрыв ее ртом, он не задел нежную плоть.

Я так долго ждал этого. Посмотрев вверх, он оценил реакцию Беттины. Вытянув руки над головой, она выгнула спину. Ее грудь чувственно вздымалась, соски сморщились, превратившись в твердые горошинки.

Ей нравится этот поцелуй так же сильно, как и мне.

Стоя на коленях, Треан скользил руками по ее телу, собственнически лаская влажные груди, стискивая их ладонями. Он лизал ее плоть все быстрее, погружая язык в щелочку, теребя клитор, выделяющейся влагой.

Моя невеста, мой приз, мой пир.

Вцепившись пальцами в его волосы, Беттина выгибалась навстречу его языку.

— Сильнее, вампир, — выдохнула она, испытывая жгучую нужду. — Глубже.

— Бетт!

Он не мог дать ей то, в чем она нуждалась, не мог проникнуть в ее тело ни одним из способов. Ни пальцами, ни клыками, ни членом. Его охватило разочарование... Я хочу войти глубоко в тебя и жестко трахать! Его бедра инстинктивно двигались, но член не мог проникнуть в податливое тело.

— Треан, — простонала она. — Пожалуйста, м-мне нужно...

С рычанием он убрал руки с ее груди и сжал бедра, широко разведя колени Беттины, чтобы глубже проникать в нее языком.

— О-о, Боги, да! — Затем воскликнула надломленным голосом: — Никогда не чувствовала… так сильно… как ты заставляешь меня чувствовать.

Она сжимала бедрами его лицо, ее плоть начала пульсировать. На самом краю она вцепилась в его затылок и, выгнувшись вверх... притянула голову Треана еще ближе к себе.

Даже в агонии Беттина знала, что это скрытое местечко ее тела... к которому никогда раньше не прикасался ни один другой мужчина... теперь принадлежит ему.

Он заявил на него права своим языком, своими губами, своим грубым рычанием. И она полностью капитулировала.

Вампир резко выкрикивал какие-то слова между полизываниями?

— Скажи мне, что позволишь... делать с тобой все, что угодно!

Его пальцы сжали ее бедра, побуждая Беттину ответить.

— Я... я...

Она не могла думать. Почему она не может позволить ему делать с ней все, что угодно... если это будет ощущаться так же великолепно? Возможно, он имеет в виду секс? Не могу думать.

Почему эти слова настолько важны для него?

Все, что она знала наверняка — ей необходимо вонзить ногти в его мускулистую спину, лизать его кожу, раствориться в его поцелуях...

О-о, боги, его порочный язык был повсюду.

— Ох, вампир, не останавливайся...

Когда Беттина приблизилась к пику удовольствия, балансируя на самом краю, ее разум не мог сформулировать ни одной мысли, кроме:

— Кончаю!

Мгновение спустя ее захлестнули волны экстаза. Жгучий и бесконечный, он охватил каждый дюйм ее тела. Выгнув спину, она раскинула руки в стороны... и закричала.

Неистовый стон вырвался из груди вампира, когда он впился в нее ртом. Хотя ее оргазм начал стихать, он лизал все более жадно. С исступлением он припал к входу в ее лоно, к до сих пор сокращающейся плоти. Может ли он попробовать ее?

Это слишком! Выгибаясь под железной хваткой его рук на ее бедрах, извиваясь под ударами его языка, Беттина взмолилась:

— О-о, остановись!

Он не остановился; он втянул ее клитор губами. И начал нежно посасывать.

— Ах!

Снова.

Ее накрыло волнами наслаждения. Беттина беспомощно сдалась... пока они все накатывали и накатывали...

Когда второй оргазм начал стихать, вампир начал целовать ее тело, что-то хрипло говоря по Дакийски, что-то похожее на обещания... или угрозы. Беттина не понимала слов, но узнала «да поможет мне»… тон.

— Скоро, Бетт. — Ей показалось, что он проскрежетал: — Так глубоко и сильно, как тебе нужно.

Задыхаясь, она лежала с раздвинутыми ногами, и... в эти минуты блаженства... ни о чем не беспокоилась. Беттина снова ощущала, будто бы парит, ощущала связь с этим вампиром.

Постепенно Беттина пришла в себя, ощущая желание доставить ему такое же наслаждение. Сидя на корточках, Дакийский смотрел на ее лоно с таким лютым голодом, что она чуть не испугалась.

С каждой секундой он выглядел все более измученным. Его тело излучало волны напряжения.

— М-м, женщина. — Он тяжело сглотнул, его кадык дернулся. — Я вижу местечко, ради обладания которым готов убить.

Его комментарий вызвал у нее желание стиснуть колени, но что-то подсказывало, что не стоит этого делать.

Еще больше резких слов по Дакийски. Он повторил:

— A mea.

Моя?

— Вампир?

Ее взгляд скользнул вниз. К пульсирующему члену, натянувшему ткань его штанов.

— Если бы ты знала... о чем я сейчас думаю.