— Я без сопровождения. Должна была увидеть тебя, — быстро выпалила она, — чтобы попросить тебя не умирать сегодня ночью.

— Ты пришла сама?

— Да.

— Моя смелая девочка! — Он подхватил ее на руки и покружил, прежде чем поставить обратно на ноги. — Моя грудь раздувается от гордости, dragг mea.

Но она не разделяла его счастья. Она сжала его лицо и притянула для поцелуя. Их губы встретились.

Ее губы дрожали... поцелуй оказался... неистовым.

Треан всегда считал поцелуи прелюдией к сексу. Этот оказался другим. Беттина через поцелуй рассказывала ему о своих чувствах, и он хотел ответить ей тем же. Обхватив ее за затылок, он вложил в поцелуй все чувства, накопившиеся в его душе.

Она жадно отвечала на его поцелуй, слабея в его руках, оседая… пока, наконец, не отстранилась с криком.

— Вампир?

— Беттина, — прохрипел он, поправляя ее маленькую маску, — это был поцелуй висельника.

Ее глаза расширились.

— Я... прости меня. Ты должен сконцентрироваться. Я не должна была приходить сюда.

Она отвела взгляд, и, нахмурившись, посмотрела на длинный футляр, лежащий на скамье.

Треан сжал ее подбородок, возвращая к себе ее внимание.

— Ты призналась, что заботишься обо мне. Это предел твоих чувств?

— Я-я...

— Ты веришь, что я умру через считанные минуты. Ну же, Бетт. Сжалься надо мной и соври.

— Ты снова манипулируешь мной!

— Да.

Она застонала.

— Как я могу злиться на тебя, когда ты вот так соглашаешься со мной? — Она провела ладошками по его груди. — Хорошо. Я доросла до... ну, этого...

Гурлав зашевелился в недрах санктума, издав рев о готовности.

Проклятье!

— Ты должна уйти, прямо сейчас. — Треан переместил ее к выходу. — Я не могу увести тебя отсюда, но ты должна уйти.

— Со мной все будет в порядке. — В ее голосе слышалась грусть, тем не менее, она заставила себя улыбнуться. — Я… я еще увижу тебя?

Треан хотел сказать ей, что увидит, хотел успокоить ее... но даже этот необоснованный оптимизм жег его горло, как ложь. Поэтому он ничего не сказал, просто стоял, пойманный в ловушку санктума и смотрел, как она уходит от него.

В то время как все внутри него кричало следовать за ней.

Едва Беттина ушла от Дакийского, как увидела Каса, зависающего с шумной компанией демонов. Продолжает ли он сердиться на нее после вчерашней ночи? Каспион заметил ее. Поздоровается ли он хотя бы с ней?

Оставив свою компанию, он тотчас переместился к ней.

— Ты одна, Тина? Бродишь здесь?

— Я, э-э, должна была кое-что сделать.

— Значит, тебе лучше. Я знал, что тебе просто было необходимо увидеть этих Врекенеров мертвыми. — На его лице отразилось сожаление. — Хотел бы я иметь возможность дать тебе это.

А Дакийский хотел иметь возможность быть рядом со мной после нападения. Она нужна им обоим, но по-разному.

— Можно проводить тебя до арены? — спросил он. — Или ты хочешь остаться в одиночестве?

— Я сделала достаточно для одного дня. Пойдем?

Шагая в ногу, они, как в детстве, брели по городу. Но с тех пор очень многое изменилось. Вместо дружеского молчания между ними чувствовалось напряжение. О чем он думает?

Наконец Кас сказал:

— Тина, я хочу сказать тебе, что сожалею о вчерашнем. Обо всем, что сказал тебе. Я не хочу враждовать с тобой.

— Я тоже, Кас!

— Это неправильно. Можем ли мы снова стать друзьями?

— Друзьями. — В прошлом это слово причинило бы ей боль. Сейчас она обнаружила, что ей хочется называть Каспиона другом. — Конечно. Ты мой самый лучший друг. Тот, который всегда рядом. Даже когда мы ссоримся, ты остаешься в моем сердце.

Тихим голосом Кас спросил:

— Как и он?

— Да. Я беспокоюсь о вампире.

— Я не должен был говорить ничего о Дакийском и соблазнении. Я не могу винить тебя за твое первое увлечение... особенно одним из Дакийцев. Они умеют быть… неотразимыми.

Какая-то Дакийка заманила Каса к себе в постель? Эта мысль не жалила так, как в прошлом.

— Кас, я не хотела, чтобы это произошло, но это так. Завтра я буду переживать за него так же, как и за тебя. И я не могу предугадать, как буду реагировать сегодня.

— Я понимаю.

Приблизившись к арене, Беттина поняла, что никогда в жизни так не нервничала.

Это происходит на самом деле. Бой Дакийского. И все присутствующие уверены, что он вот-вот умрет.

Ее снова охватила безысходность. Она скоро станет королевой, которая не может контролировать то, что происходит в ее королевстве.

Когда Кас переместил Беттину на трибуну, Раум встретил ее вопросительным взглядом.

— Я в порядке, — заверила она его. Я чувствую, что сейчас закричу! — Вчера ночью ничего не произошло.

Возможно, я начала влюбляться в этого великолепного, терпеливого, смелого вампира, который хочет, чтобы я стала его женой.

И рискует ради меня жизнью.

— Хорошо. Этот старый демон беспокоится о тебе, Тина. — Раум похлопал ее по плечу своей грубой лапой и повернулся к Касу. — На пару слов, сынок. — Двое мужчин отошли к заднему углу помоста.

Не теряя времени на заигрывания с Беттиной, Моргана протянула ей бокал вина.

— Я сказала Рауму, что ты осталась невредимой после вчерашней встречи, но вампиру, возможно, не так повезло. Так что же, моя маленькая глупышка запятнала Принца Теней? Я хочу знать подробности.

— Мы не занимались любовью, если это то, о чем ты спрашиваешь.

— Хмм. Ты выглядишь измотанной.

— Знаю, знаю. И в любом случае я не писаная красавица, — ответила Беттина, усмехнувшись про себя.

Хотя один вампир не может насытиться мной.

— Нет, я не это собиралась сказать. Отношения делают чародеек прекрасными. И, кажется, ты — живой тому пример... в конце концов.

— Возможно. Но я все еще обеспокоена сегодняшним вечером. Этот турнир давит на меня. Как ты думаешь, что произойдет?

— Благодаря этому турниру твои враги мертвы, жалкая влюбленность в этого бездельника, — она кивнула на Каса, — прошла, и ты стала даже богаче, чем прежде.

Но Беттина до сих пор не вернула свою силу, и сидит, как в ловушке, за этим столом, собираясь наблюдать, как Дакийский будет сражаться за свою жизнь. Смогу ли я смотреть, как он умирает? Она принялась грызть следующий ноготь.

— Моргана, ты можешь сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь ему?

— Мы все связаны чертовыми правилами. Как я уже говорила тебе, я не могу ни мыслью, ни действием, ни поступком повлиять на исход этого турнира. Хотя я смогу извлечь выгоду из его итогов, — добавила она загадочно.

— Что это значит?

— Я больше не скажу об этом ни слова.

Беттина стиснула зубы.

— Должен быть какой-то способ, — настаивала она, отставив бокал подальше, чтобы он не мешал ей думать.

Моргана внезапно ахнула.

— Это не просто безрассудная страсть. Ты влюбилась в вампира!

Беттина не могла одновременно и бороться с беспокойством, и защищаться от нападок крестной.

— С чего ты взяла? — спросила она. — Я почти не знаю его.

— С того, что ты чародейка, которая может распознать своего мужчину.

— Моего мужчину? — Глупость, но Дакийский говорил Беттине, что она призывала его... потому что он ее суженый. — Но мы не имеем пары.

— Возможно, не мистическую. Но, что если у нас есть один единственный, идеальный мужчина на всю жизнь?

— Я не знаю, кто ты и что сделала с Морганой...

— Я вполне серьезно. Чародеи вступают в брак на всю жизнь; мы выбираем пару по собственной воле. Но вдруг что-то помогает нам делать выбор? Иначе, как бы мы могли быть связаны столь всецело? Беттина, мы, Чародеи, разделяем…

Моргана замолчала, когда одна из Инфери жестом привлекла ее внимание и вручила ей сообщение.

Беттина изучала гламур спокойствия крестной, идущий вразрез с ее развевающимися косами.