— Помочь мне... предпочтя его всем остальным? Дакийского?

Да, Салем, очевидно я обманывалась насчет них. Она никогда не знала двух других мужчин, которые бы так ожесточенно ненавидели друг друга... имея для этого так мало причин.

— Беспокойся лучше за него, чародейка! — зло выкрикнул Кас; таким разъяренным Беттина никогда раньше его не видела. — Я уничтожу Дакийского. Я не могу проиграть.

Откуда такая уверенность?

— Ты что, не видел, как вампир расправился с первородным? Будь реалистом. Дакийский намного старше тебя.

— Это не будет иметь никакого значения, когда я использую против него его слабость.

— Какую слабость? У него их нет.

— У всех есть слабости, — настаивал Кас. — Ты должна позволить всему идти своим чередом! Я — демон смерти, борющийся за свою честь... и я собираюсь показать всем, на что способен!

— Он — тысячелетний Дакиец, который сражается за предначертанную ему судьбой Невесту. Это я втянула тебя в этот турнир, Кас. И я сделаю все возможное, чтобы это исправить, — с этими словами она ушла, оставив его с друзьями — кучкой демонов, орущих Касу, чтобы он убил вампира.

Треан пожалел о своих резких словах почти сразу же, как сказал их. Он вернулся в палатку, но Беттина уже ушла.

Она обвинила его в том, что он не слышит ее, и, скорее всего, она права. Даже упоминание имени этого демона приводило Треана в ярость.

Он сделал глубокий вдох. Ему необходимо объясниться с Беттиной:

Беттина, я истощен, обескровлен, а мой разум замутнен. Сегодня я узнал, что у Дакии совершенно точно появится новый король, и впервые за тысячу лет я уверен, что им стану не я. Я многим пожертвовал, чтобы получить возможность быть с тобой и поэтому глупо надеялся, что ты безропотно покоришься мне.

Треан скажет ей это сегодня перед церемонией, чтобы сгладить сложившуюся ситуацию. А после того, как они поженятся, он будет брать ее раз за разом, смакуя блаженство, которое она подарила ему вчера ночью. От воспоминания об отказе Беттины, его изголодавшееся по крови тело задрожало, желая большего.

Кроме сомнений насчет укуса, Беттина полностью отдалась ему, удовлетворяя его неисчислимыми способами. Взяв ее в последний раз, Треан посмотрел ей в лицо и осознал: Беттина este viaюг.

Беттина — это жизнь. Он никогда не сможет вернуться к своему прежнему существованию.

Сегодня ночью, после того как заявит права на свою жену, Треан заставит себя выпить крови и поспать, и его мысли, наконец-то, прояснятся. Хуже стать не может.

Сегодня ничто не имело смысла. Самообладание Треана было под угрозой, а настроение было отвратительным. Его тело ослаблено, голова кружилась. Со мной что-то не так.

Возможно это из-за того, что Треан не завершил кровное связывание с Беттиной? Согласно книге по физиологии, вампиру необходимо укусить свою суженую.

Но Треан не просто вампир. В-первую очередь он — Дакиец.

Сейчас он жалел об этом. Треан даже подумать не мог, что станет завидовать такому обезумевшему красноглазому вампиру, как Лотэр, который, видимо, прокусил шею своей Невесты, заявляя о своих правах.

Кровное связывание. Лотэр повиновался инстинкту; Треан ему сопротивлялся.

Враг Древних исцеляется; а я считаю это отступничеством.

Треан чувствовал себя... больным. Его горло горело, язык казался распухшим и прилипшим к небу. Головокружение сменилось резкой головной болью, он почувствовал, как немеют его конечности.

Просто покончи с этой битвой. Все, чего Треан желал, все, что принадлежало ему, было совсем близко. Чертовски близко, осталось просто пойти и завладеть этим.

Он посмотрел в сторону арены. Мой приз ждет меня с широко открытыми глазами.

Приготовившись к бою, Треан расправил плечи, повел ими.

Он понял, что что-то определенно не так, когда, переместившись в санктум... врезался лицом в стену.

— Не надо быть Чародеем, чтобы ощутить необыкновенную атмосферу ночи, — пробормотала Моргана со своего места на трибуне.

Беттина была с ней согласна. Пока Раум приветствовал толпу, она смотрела на арену. Дождь превратил землю в болото из красной глины. Клубы тумана скользили вокруг клетки, сочась из земли и проникая сквозь решетку.

Полная луна пронизывала дымку дрожащими копьями света.

Когда Раум объявил участников, толпа приветствовала их, но реакция зрителей была сдержанной, словно все вокруг ощущали, что в воздухе витало нечто зловещее.

Каспион и Дакийский вышли на арену, перемещаясь по грязи. В данный момент Беттина просто хотела, чтобы они оба были в безопасности. А с последствиями можно разобраться позднее.

Пока Раум продолжал рассказывать... о свадебной церемонии, которая состоится сегодня в полночь, предстоящих празднествах по всему королевству и прочем... Беттина изучала вампира.

В каждом этапе турнира он демонстрировал образец хладнокровия. Пристальный взгляд, сосредоточенное выражение лица. Мужчина, сконцентрированный на одной цели.

Сейчас же его лоб и виски были покрыты капельками пота. Зрачки расширены, а из уголков глаз текли тончайшие струйки крови.

Когда Дакийский тяжело тряхнул головой и чуть не потерял равновесие, Беттина схватила за руку Моргану:

— Посмотри на вампира!

— Что?

— Посмотри на его глаза.

Моргана прищурилась.

— О, ради золота! Ты, наверное, шутишь.

— Он отравлен! — прошипела Беттина.

Она знала симптомы отравления так же хорошо, как сидящая рядом Чародейка.

Моргана удивленно засмеялась.

— А твой бездельник поумнел.

— Нет! Кас не сделал бы этого, — сказала Беттина, даже вспомнив необоснованную уверенность демона в победе.

Завтра он умрет... Я не могу проиграть... Я использую против него его слабость...

— Возможно, Каспион и кое-кто еще спланировали это?

Моргана резанула взглядом Раума.

Мошенничество процветает. Не это ли они обсуждали вчера ночью? Отравление соперников правилами не запрещалось.

Затем Беттину озарило. Должно быть, это сделали кузены Дакийского! Он говорил ей, что они все время пытаются убить друг друга, а сегодня они приходили к нему в палатку.

— Твоему вампиру дали что-то действительно мощное, — отметила Моргана. — По шкале от одного до пяти... где пять очень редкий токсин, который на самом деле может убить бессмертного... я дала бы этому средству четыре балла.

— Четыре? Что мне делать? Что я могу сделать?

— Надеяться, что он сможет восстановиться от столь сильной дозы.

В очевидной попытке сделать это, Дакийский снова тряхнул головой. Слегка покачнувшись, он восстановил равновесие. Вампир казался растерянным, его ноги увязли в густой грязи.

Ему становится хуже.

Беттина обернулась к Касу. Он рвался в бой: его рога грозно распрямились, клыки увеличились. Обнажив меч, он крепко сжал его, на руках от напряжения взбугрились мускулы. Вопящие на трибунах друзья, еще сильнее подначивали Каспиона.

Дакийский провел рукавом по глазам, затем еще раз, словно его взгляд был затуманен. Выхватив свое оружие, он снова пошатнулся.

Ворота лязгнули в последний раз. Прежде чем Беттина смогла произнести хоть слово, Раум подал сигнал к началу битвы. Беттина снова оказалась беспомощна, прозвучал финальный рев рога...

Кас тут же атаковал, замелькал его меч. Дакийский едва успевал отражать удары. Их мечи громко лязгали, в тишине ночи эхом раздавался звон металла.

Кас снова ударил; Дакийский вяло блокировал удар. Реакция вампира ухудшалась, в то время как демон становился быстрее и сильнее, чем Беттина могла вообразить...

Внезапно сделав выпад, Кас нанес прямой удар мечом, ставшим, словно продолжением его мускулистой руки. Дакийский слишком поздно отклонился; кончик лезвия полоснул по щеке, срезая кожу.