День, озаренный солнцем круглым.

1970

"Еще шалят, По-летнему одеты…"^{420}

Еще шалят,

По-летнему одеты,

Без сандалет меж многолетних трав

Несовершеннолетние поэты,

Пятидесятилетних осмеяв.

И, блеском поседения согреты,

Еще бредут тропой меж тучных нив

Семидесятилетние поэты,

Шестидесятилетних оценив.

Но ни в кого не брошу я ни камня,

Осенним солнцем до того согрет,

Что кажется, бывает иногда мне

Не только сто, а много тысяч лет!

1970

"Решение Уйти в монахи…"^{421}

Решение

Уйти в монахи,

Забиться во святую щель

От хохота кнута и плахи —

Вот смысл, вот истинная цель

Ухода в тихую обитель.

Но лишь переведешь ты дух,

Как снова, рясы теребитель,

Жужжит,— ведь ты не слеп, не

Мир про свои мирские страхи,

Про колдовство и ведьмовство…

Решение уйти в монахи

Не упасет ни от чего!

1970

Завет Верлена^{422}

Мне

На заре

Верлен приснился

И, чтобы сон мой объяснился,

Сказал мне русским языком:

"Поэзия — не что иное,

Как похождение шальное,

Когда ты крадешься, объятый

Передрассветным ветерком,

Чтоб мяты аромат и тмина —

Ничто не пролетело мимо.

Всё остальное — писанина!

Скажи им русским языком!"

1970

Явленье Тютчева^{423}

Когда

Твердят заученно

Чего-нибудь из Тютчева,

Я чую: мне поручено

Проникнуть в чувства Тютчева.

Кому нужны стихи твои?

Не лаврами,

Не миртами,

А серой и селитрою —

Остывшим пахнет выстрелом

В лесу бумажно-лиственном,

Где с Пушкиным покончено.

С тех пор

Как с ним покончено,

Кому нужны стихи твои,

Звучащие утонченно!

Затучило, затучило…

Кто выступит за Тютчева?

Еще не грянул час его,

И острый глаз Некрасова

Средь сумрака зыбучего

Хотя и видит Тютчева,

Но не провозгласил еще

Некрасов, что за силища

Творения могучего,

Хотя и с ним несхожего,

Еще для мира божьего

Неявленного

Тютчева!

1970

Баллада о Федоре Достоевском^{424}

Невский

Остается просто Невским,

Отвергая переименованья.

Достоевский

^[349]

Остается Достоевским,

Отвергая перетолкованья.

Быть бессмертным

Тяжкая повинность!

Бытие мыслителя один из

Самых фантастических романов.

"Расскажите, милый Валиханов

^[350]

,—

Попросил Чокана Достоевский,—

Что теперь творится в Петербурге?"

И сказал Чокан, на запад глянув:

"Друг мой,

Невский остается Невским,

Как и Достоевский Достоевским,

Даже если загнан к черту в турки!"

Впрочем, был ли сей ответ столь резким?

Мне проконсультироваться не с кем,

Так ли точно средь степных курганов

Выразился славный Валиханов.

Но ведь Невский

Остается Невским,

Как и Достоевский Достоевским,

Точно так же, как и Валиханов,

Хоть и много разных великанов

И живых и всяких истуканов

За сто лет

Исчезло,

В Лету