Газетная тема^{431}

Газетных тем

В стихах мне не простят,

Но не нотаций жду и не оваций,

И нет поблизости ни муз, ни граций,

Лишь на антеннах ласточки гостят,

И листья, как газеты, шелестят,

И слышен писк каких-то дальних раций,

И ясно всё без всяких иллюстраций:

В природе вновь какой-то перепад.

И ночь. И снова ветрено и сыро.

И вихри так сшибаются с листвой,

Как будто бы над самой головой

Плывет не лайнер в бездне буревой,

А мечется, как смуглый ангел мира,

Индира Ганди

^[357]

в шубке меховой.

1971

Тайный друг^{432}

Ты, мой друг,

На одной из бушующих рек

Мне, тонувшему, бросил спасательный круг,

Чтобы выбрался я на спасительный брег,

Одинок, никого не увидев вокруг,

Потому что моих благодарственных рук

Постеснялся, неласковый ты человек!

1971

Вообразить себя созвездьем^{433}

В кромешной тьме

Студеной ночки

Мерцают звезды-одиночки:

"А что нам прятаться за тучкой?

Столпиться бы

Могучей кучкой!"

И дикий вихрь летит с известьем:

"Решили

Звезды-одиночки

Вообразить себя

Созвездьем!"

1971

Земная ноша^{434}

Пронзят

Меня лучами,

И в свете их огня

Вдруг крылья за плечами

Увидят у меня,

Но не заметят ношу,

Которую тащу

И никогда не сброшу:

Она

Мне

По плечу!

1971

"Со смерти Всё и начинается…"^{435}

Со смерти

Всё и начинается,

И выясняется тогда,

Кто дружен с кем,

Кто с кем не знается

И кем земля твоя горда.

И всё яснее освещается,

Кто — прав, кто — прах,

Кто — раб, кто — знать…

А если смертью всё кончается,

То нечего и начинать!

1971

Будничность^{436}

О, Будничность

Мудрее мудреца!

Она и помечтать не в состоянье.

Я шел, как в фантастическом романе,

А Будничность стояла у крыльца,

И я сказал ей:

"Обрати вниманье:

Гуляют в космосе два храбреца,

Топча ногами лунное сиянье".

Но Будничность не подняла лица:

"А что смотреть? Отсюда их не видно!"

—"Нет! Видно их!" — я закричал бесстыдно.

Но Будничность ответила:

"Ясней

Покажут на экранах их поздней".

И, как бы это ни было обидно,

Была права. Не стал я спорить с ней.

1971

Эфир^{437}

Я был

В эфире.

Там игра на лире,

Но чем она кончается — известно!

В эфире тесно,

Бесконечно тесно…

Там стонут струны, стянутые туго,

И вышибают игроки друг друга

Щелчками, кулаками и локтями

Во мгле, где звезды сыплются горстями,

Похожи на разменную монету.

Я говорю:

В эфире нету мира,

Да и эфира никакого нету

И не было.

С его благоговейным

Дыханием отвергнут он Эйнштейном

^[358]

.

1971

Король^{438}

Вы знаете, что в Омске жил король,

Король писателей — Антон Сорокин

^[359]

,

И пламенно играл он эту роль,

И были помыслы его высоки.

Сам выйдя из купеческой семьи,

Он издавна боролся с капиталом