— Что с тобой происходит солдат, — рыкнул я ему в лицо, подойдя почти, что вплотную. — Отвечать!

В чем, в чём, а в общении с младшими по званию, я за свою не такую уж и долгую военную карьеру поднаторел. Солдат, что в наше время, что в прошлые века, существо пусть подневольное, но думать умеющее. Гюнтер же ещё ко всему прочему состоял в чужой армии, а потому, хоть и по собственному желанию перешёл под моё командование, вряд ли в серьёз воспринимал меня как командира. Авторитет штука такая, сама по себе не появляющаяся.

К тому же, по сравнению с привычными ему офицерами, вёл я себя довольно либерально и похоже, что это было ошибкой. Человек с трудом расстаётся с вбитыми в голову стереотипами, а потому моё поведение кайзеровец вполне мог принять за слабость. Сейчас, когда первый шок прошёл, Вейнер вполне мог начать раскаиваться в своём поспешном решении, а от того и первые признаки агрессии.

И неважно, что послужило её причиной. Красивая баба, большая хата или моё решение по американцу, давить подобное нужно в зародыше.

— Ничего гер Командант! — выкрикнул немец.

— А мне кажется, что ты хочешь мне что-то сказать!

— Найн!

— А ты подумай! Не стесняйся это даже полезно!

— Я думаю…

— Молчать! — от моего нового рыка Гюнтер вздрогнул и непонимающе уставился на меня, я же, перейдя на спокойный немного скучающий голос продолжил. — Солдат у которого есть время, чтобы "думать" — плохой солдат! Гюнтер ты плохой солдат и позоришь не только своего Кайзера, но и меня!

— Ист шульд! — рявкнул немец, уставившись тупым взглядом сквозь меня.

Кажется, это переводится как "Виноват!". Немецкого я в школе не учил, но каких-то верхушек из командно-строевого языка успел понахваталстья.

— Ну раз виноваты еврейтор, — расстроенно покачал я головой. — То будем перевоспитывать. Коли научили тебя в армии Кайщера железный орндунг любить, придётся это делать мне.

Парень смотрел на меня обалдевшими глазами, но рта более не открывал.

— Упал — отжался, — приказал я и видя, что он меня не понимает, попросил американца. — Айзек, пожалуйста, продемонстрируйте данное упражнение.

Смит только пожал плечами. Расстегнул свой белый пиджак и сбросив его на соседний диван, быстро выполнил с десяток отжиманий. Гюнтер, глядя на это похлопал глазами, а затем задал вполне логичный для его времени вопрос.

— А зачем это?

— Выполнять! — от моего голоса в соседней комнатке куда ушла девушка-кукла, что-то со звоном упало, затем дверь с шипением разъехалась и из неё выглянула "Снежная королева".

Гефрайтер живо упал на пол и отжался ровно десять раз. Он хотел было встать, но я приказал повторить упражнение ещё восемь сотен раз. Цифра была взята с потолка, я просто прикинул сколько сам смог бы отжаться в новом теле и при этом не надорваться. Затем мы, а точнее немец качал пресс, приседали и когда всё ещё даже не запыхавшийся Гюнтер вновь встал передо мной по струнке, я понял, что так дело не пойдёт.

Модифицированные тела предназначались для совершенно других нагрузок, а потому вместо обычной физухи, парня следовало занять какой-нибудь утомительной, монотонной и бесполезной работой. Отечественная армия во все времена предоставляла солдату подобные способы занять время и избавиться от дурных мыслей. Чистка сортиров зубной щёткой или покраска травы в зелёный цвет. Да мало ли что ещё способы развлечения придумает хитрозадый начальник для подчинённых. Это на гражданке самодовольные хипстеры ухахатываются от подобных выходок "тупой военщины", а в армии приказ, даже самый идиотский — есть приказ и его нужно выполнять.

— Гюнтер.

— Яволь гер командант!

— Перед входом в это здание, есть небольшой палисадник, — произнёс я, глядя на окно. — Приказываю удалить с лишнюю растительность, проверить глубину грунта и оборудовать на её месте огневую точку с насыпным бруствером. Выполнять.

Гюнтер метнулся было к двери, но остановился, на секунду задумавшись и выдал очевидное.

— Гер командант у меня нет необходимых инструментов.

— Это ты врагам скажешь, когда они придут тебя убивать, — отрезал я и видя в который раз уже изумлённое лицо "подчинённого", добавил. — Гюнтер, голова тебе дана не только для того чтобы в неё есть. Используй подручные средства… или копай руками. Но чтобы укрепление было готово в кратчайшие сроки.

— Яволь! — гаркнул немец и исчез из моей квартирки.

— Это было обязательно? — спросил американец, с удобством рассевшийся у некого аналога бара и потягивающий из высокого бокала напиток химического синего цвета. — Нам так нужна эта "огневая точка"?

— Нет, — холодно ответил я. — Но нам нужен вменяемый боец. Понимаете ли, Айзек. Я не доверяю ни вам, ни немцу. Мы можем говорить, что мы одна команда, однако таковой на самом деле не являемся. Пока не являемся.

— Прекрасно понимаю и полностью разделяю ваше мнение, улыбнулся Симт.

— К тому же Гюнтер, человек совершенно другой эпохи. Договориться с ним или что-либо объяснить — довольно трудно. К тому же ещё "вчера" русские, да и американцы были для него врагами. Пусть поработает. Физический труд не даст родиться в его голове всяческим нехорошим мыслям. А вот мы с вами — поговорим. Всё равно кайзеровец в сложившейся ситуации — плохой советчик и нулевой аналитик.

— М… вынужден признать — разумно, — согласился американец, пригубив в очередной раз бокал. — Кстати неплохая здесь выпивка. Не виски конечно и не "водка", но… чем-то напоминает смесь абсента и рома.

Подцепив зубами специальный рычаг-ползунок на ободке воротника бронекостюма, прикрывающего нижнюю челюсть, я, преодолевая сопротивление пружины перетащил его на противоположенную сторону. Щёлкнул запор, механизмы, скрытые внутри защитной скорлупки, зажужжали, и он раскрылся, позволяя мне выйти спиной назад.

С удовольствием похрустев косточками, я прошёлся по квартире, заглянул в местный сортир, небольшое помещение в центре которого устроилось нечто вроде створки устрицы, и забрав у Смита приготовленный для меня бокал, плюхнулся на оказавшееся очень мягким и удобным кресло. Синяя жидкость оказалась… странной. Явно алкогольной очень мягкой и на мой взгляд ничем не напоминала ни ром ни пробованный мною когда-то абсент. Оставалось только понадеяться, что это не местный аналог антифриза.

— И так, Вик, — Смит заговорил первым. — Каковы будут наши дальнейшие действия. Есть какие-нибудь мысли.

— Для начала, неплохо было бы свести всю имеющуюся у нас информацию в единое целое, — встав и подойдя к Айзеку, я поставил недопитый бокал на стойку рядом с ним и развернув отвоёванный с боем у "кукол" кулёк со своим пиджаком, развернув его, достал их помявшейся материи пистолет Гюнтера.

Ловко, словно бы всю жизнь общался не с отечественным оружием, а с такими вот технологиями, извлёк из него батарею с боевым зарядом, и положил разряженный плазмер рядом со своим бокалом. Пока Айзек с интересом рассматривал непривычное для него оружие, я опустился перед своим оружейным ящиком и нажав на кнопки замка, сказал.

— Смит, вы любите оружие?

— Да, — он утвердительно кивнул. — У меня дома была неплохая коллекция.

— Тогда я думаю, что вам это тоже будет тоже интересно.

Щелчок. По рукам пробежались красные полоски сканеров и мелодичный сигнал известил нам не знамо о чём. Видимо меня признали за хозяина и не будут теперь отрывать пальцы. Ну или ещё что-нибудь. В любом случае крышка оружейного ящика приподнялась, выпустив из его нутра клубы зеленоватого, холодного пара. Попав на кожу шеи и лица, он чуть-чуть пощипал её и на секунду стянул, но затем неприятное ощущение исчезло.

— Что там? — услышал я за спиной приблизившийся голос Айзека и я старая напрягся.

Бесхозный пистолет, не заряженный, но что из того, оставленный на стойке, я, повернувшийся спиной, на одном колене склонённый над ящиком… бутылкой мою башку в нынешнем теле вряд ли пробьёшь. Да и в прошлой жизни я об неё кирпичи ломал. Потому и подсунул американцу оружие. Пусть незаряженное, но тяжёлое, довольно привычное для человека его процессии. Хороший удар рукоятью по затылку, и я…