Конечно нельзя было говорить о каком-либо доверии к нашему новому спутнику. Этакий чёртик из табакерки. Да я вообще никому здесь не доверял, не заслужили пока. Хрен его знает, что творилось в голове у того же немца. Это сейчас он спокойный, а встретим какого-нибудь Фрица, и он вполне может решить, что пришло время для Четвёртого Рейха. То-же самое и с этим мистером Смитом будь он неладен.

Здоровая паранойя в моём случае не болезнь, а допинг к чувству самосохранения. А с другой стороны — даже в моём бронекостюмчике, один человек — хорошо, а два и тем более три — ещё лучше. Хотя за ними нужен глаз да глаз.

— Гер командант? — слегка вздёрнув бровь посмотрел на меня Смит.

— Это компромиссное решение, — ответил я, дёрнув плечом. — Всё лучше, чем "Ваше благородие" или "Фюрер".

— Не могу не согласиться, я кстати так и не узнал вашего имени.

— Виктор Александрович Лермонтов, — запоздало представился. — Старший лейтенант воздушно десантных войск Российской Федерации.

— Лермонтов, Лермонтов… — где-то я слышал эту фамилию… — задумался Смит. — Среди ваших предков случайно не было известных музыкантов.

— Нет, — улыбнулся я, не горя желанием рассказывать новым знакомым о своём знаменитом однофамильце.

— Могу я звать вас Виком?

— Не вопрос. К тому же вы — гражданский, как я понимаю.

— Да. Но перед тем как пойти в агентство мне довелось повоевать во Вьетнаме.

На вид Смиту было лет тридцать, хотя… если он воевал во Вьетнаме, а затем до восемьдесят седьмого работал в ЦРУ, то скорее всего Айзек был старше меня. Видимо хорошо сохранился.

Американец тем временем подошёл к парапету, и облокотившись на него, хмуро посмотрел на центр колонизационного модуля. Помедлив, спросил:

— Вик, Гюнтер… как вы думаете, что это такое.

— Административный центр колонизационного модуля, — произнёс немец и добавил. — Наверное…

— Да это понятно, — Айзек повернулся к нам и привалился спиной к перилам. — Все я думаю получили некую… скажем так чужую память?

— Я думал, что сошёл с ума, — честно признался Гюнтер.

— Мистер Смит…

— Зовите меня Айзек.

— Айзек, а какую роль вам назначили… — я повертел в воздухе пальцем, пытаясь подобрать название для тех, кого ранее называл "людьми из будущего".

Ну не складывалась у меня в голове картина подобного "прекрасного далёко" для человеческой расы. Люди, действительно напоминающие зомби, какое-то божество, такие как мы в гефрайтером и безвольные Homo Equium. А ещё горы трупов на тёмных улицах под нами…

— Вы видели, что творится внизу? — спросил я ЦРУ-шника.

— Да. Жуткое зрелище. Настоящий Дахау…

Гюнтер насторожился, услышав название древнего немецкого поселения, но промолчал.

— А те, кто меня воскресил назначили меня пилотом глайдера, — он потрепал свой белый пиджак. — У меня ведь действительно в прошлой жизни была большая лётная практика. Но те монстры, что всплывают в моей памяти, не похожи ни на самолёт, ни на вертолёт или планер.

— Вот что, — я поднял с земли свой объёмистый чемодан, и посмотрел на спутников. — надо бы найти какое-нибудь укромное местечко, сесть и спокойно всё обдумать.

— Так пойдёмте ко мне! — внезапно предложил Смит, отталкиваясь от парапета. — Кто бы ни был хозяином этого места, он позаботился о том, чтобы снабдить меня собственной квартиркой. И ещё… кхм… да.

Видя наши лица, Айзек поспешил объяснить.

— Когда меня возродили и отпустили, я увидел под ногами линию, состоящую из стрелок. Она вела к чему-то вроде жилого блока. Что-то вроде студенческого общежития. Там для меня была подготовлена комната.

Не сговариваясь мы с Гюнтером посмотрели себе под ноги.

К Айзеку мы не пошли. Его "общага" о располагалась на другом конце колонизационного модуля. Стрелки же, убегающие от моих ботинок, вели в противоположенную сторону. Они привели нас к широкому проходу в стене рукотворной пещеры, за которым располагалась ещё одна, поменьше, в центре которой высилось нечто, отдалённо напоминающее жилые надстройки на круизном океанском лайнере.

Нечто похожее я несколько раз видел в статьях, посвящённых творениям различных архитекторов, работающих над "экологической" архитектурой. Гибкие линии, волнистые формы, обилие зелени белого цвета и чёрных стеклянных поверхностей. Мне как человеку в подобных вопросах неграмотному, в общем-то нравилось, хотя создавалось ощущение сильного диссонанса с центральным, нарочито технологическим отсеком колонизационного модуля.

Первое что бросилось в глаза — большое количество высоких людей в чёрных пиджаках с красными полосками и наоборот сравнительно малое с обычным человеческим ростом. За исключением меня, здесь было несколько бойцов в бронекостюмах, отдалённо похожих на тот что был на мне. Импортированная в меня память, подсказала название — "Воин MK1" Были они тёмного серого цвета, аляповатые и внешне неуклюжие. Однако впечатление производили грозное, как и здоровые плазменные пушки в руках у этих мастодонтов.

Однако поразили нас не чудеса научно-фантастического вооружения, а созданная для моих потребностей Homo Equium, с холодным взглядом пустых, неестественно голубых глаз. Прекрасная словно мраморная статуя и такая же безучастная Снежная Королева встретила меня на пороге приличного размера залы, куда привела меня линия из стрелок. Поклонилась, презрительно посмотрела на моих спутников и величественно уплыла куда-то в смежное помещение.

— Однако… — протянул Айзек и присвистнул, в то время как Гюнтер посмотрел на меня очумевшими глазами и промолчал.

Невидимый для меня указатель Вейнера направил его совсем не в это явно элитное местечко. Гефрайтеру, которому в этой жизни руками невидимых кукловодов было предначертано стать "Мотопехотинцем", чтобы не вкладывали в это понятие воскресившие нас существа, отводилась небольшая, вытянутая наподобие пенала коробка, в едва выступающем из стены здании неподалёку, и ожидавшая его появления кукла. Дородная бабища явно немецких кровей с массивными грудями способными вскормить целое племя.

Она меланхолично возлежала в похожей на стоматологическое кресло лежанке с кольцевидной надстройкой вокруг всего аппарата и даже не соизволила посмотреть на пришедшего в дом хозяина. Гюнтер сначала даже не понял, кто-это оккупировал вроде как принадлежащую ему жилплощадь. Затем порылся в чужой памяти, вспомнил и как-то взгрустнул.

Уж больно лицом предназначенная ему кукла напоминала бывшего губернатора Калифорнии. Конечно же гефрайтер не мог ничего знать о ещё даже не родившимся в его время почётном терминаторе планеты Земля, но судя по всему, "Хозяева" не угадали с вкусовыми пристрастиями выходца из Восточной Пруссии. Потому увидев доставшуюся мне "Снежную королеву", вояка в начале остолбенел, а затем пронзил меня на меня таким взглядом, что по спине побежали мурашки.

Мне же "кукла" откровенно не понравилась. Нет, с фигуркой и лицом у неё всё было очень даже! Этакая "Василиса Прекрасная", настоящая русская царевна у которой даже в волосах было что-то вроде стилизованного обруча- кокошника. Ей бы на берег застланной туманом речки, под цветущие яблони и груши выходить, да грустные протяжные песни петь, а вот не приглянулась она мне и всё тут. Даже в обычной штампованной "Барби" как мне показалось было что-то, чего создатели полностью лишили мою куклу.

— Что-то они вялые какие-то, — задумчиво произнёс Айзек, обходя мои довольно нескромные хоромы. — Моя, когда я пришёл, еле второчила ложкой в миске с какой-то зелёной жижей и даже не обратила на меня внимания. Бэйби из раздевалки и то выглядели больше людьми чем…

— Так народ, не расслабляемся, — прервал я лишние разговоры и подойдя к окну выглянул наружу, затем обернулся и увидев лицо немца рявкнул. — Гюнтер! Гюнтер мать твою! Очнись уже!

Видимо привычный кайзеровцу командный голос сработал и в озлобленных потянутых поволокой глазах гефрайтера которыми он буравил меня, промелькнула в начале осмысленность, а затем удивление. Хмурясь и бурча что-то себе под нос, он вытянулся и всё же продолжал смотреть на меня как на врага народа.