Приложив руки к глазам, на манер бинокля, чтобы укрыть из от отблесков заливающего всё вокруг света, я прислонился к самому стеклу, до боли в глазах пытаясь пробиться сквозь мерцающее сияние верхних этажей на далёкие мостовые и когда мне наконец это удалось, я судорожно сглотнул подступивший к горлу ком. Мёртвые тела. Множество людей в изломанными куклами валяющихся на мостовых, образуя бесформенные кучи. Из-за расстояния, они казались скоплениями каких-то противных насекомых, словно бы кучей мошкары, скопившейся за много лет в плафоне дачной лампы.

— Ой не нравится мне этот "Прекрасный новый мир" Гюнтер! Совсем не нравится! — прохрипел я.

Немец, как и я пытавшийся углядеть что-нибудь в чернеющей пустоте на дне "пещеры", отшатнулся от стекла со слегка побелевшим лицом и истово перекрестился на католический манер.

— Фердамтэ шайсе! — судя по тону выругался Гюнтер. — Там же…

— Море трупов, — закончил я за него. — Правда, это с равной степенью вероятности могут быть как люди, так и куклы. Знаешь, что Гюнтер…

— Гер командант? — гефрайтер отошёл на несколько шагов от ограждения и сейчас хмуро смотрел на меня.

— Либо наши потомки окончательно скурвились… — с выдержал паузу и Вейнер кивнул мне, подтверждая мои слова. — Либо…

Я сделал быстрый шаг вперёд и подставил ногу на пути идущего мимо нас "улыбчивому". У того было достаточно времени, чтобы обойти её или, что логичнее было бы, возмутиться подобному непотребству, но он просто растянулся на пузе. Обряженный в малиновый пиджак с серебристой полосой мужчина быстро встал, подобрал свалившуюся с головы кепи, отряхнулся и даже не посмотрев на меня завязал беседу о скорой высадке с остановившейся рядом с ним женщиной.

— Ты понимаешь о чём я? А? Гюнтер?

— Они как… как… как одержимые гер командант, — скривился немец.

— Скорее, как зомби, — раздался незнакомый голос и из-за ближайшего угла здания вышел человек обычного роста в белом пиджаке с серебряной полосой поверх стандартного "гидрокостюма".

Видя, как напрягся Гюнтер, мужчина поднял в верх руки и с кривой усмешкой на тонких губах остановился.

— Прошу прощения за то, что вмешался в ваш разговор. Айзек Смит, США. Погиб в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году в авиакатастрофе при перелёте из Детройта в Финикс. Подробностей не скажу мы только взлетели и тут…

— Как долго вы следили за нами? — перебил я его.

— Оу? Так вы заметили? — хмыкнул американец. — Я честно говоря думал, что шёл чисто.

— Вы не ответили на вопрос.

— Ну, часов у меня нет, — пожал он плечами, — Приблизительно где-то около часа.

Ничего я не заметил, не по этой я части. Так — выстрел наугад… но судя по его словам — я угадал, что это не "случайная" встреча.

— Я думаю вы понимаете, что в моём положении, желание находиться рядом с нормальными людьми — вполне естественно, — продолжил растекаться маслом по сковороде мистер Смит. — А заметить вас было не так уж и сложно.

— Почему сразу не подошли?

— Виноват, — улыбнулся он, — Впрочем сами подумайте, выходить на контакт с представителями наиболее вероятных противников. Это знаете ли… К тому же я никогда не работал ни по СССР, ни по ГДР, моим полем деятельности была Аргентина… Вы комми сами должны понимать, профессиональные навыки в Центральном Разведывательном Управлении прививаются навсегда. Как видите я с вами предельно откровенен. Так что…

— Гер командант? — во время этого монолога Гюнтер обошёл американца и оказался у него за спиной.

Впрочем, тот даже глазом не повёл, хоть и не мог не видеть телодвижений моего спутника. Демонстрируя отменную выдержку, он продолжал смотреть прямо на меня, слегка кривя рот в улыбке и не опуская рук.

— Не стоит Гюнтер, — покачал я головой немцу, красноречиво чиркнувшему пальцем по шее. — И вы мистер Смит, опустите руки.

— Товарищ, могу ли я понимать это как заключение временного… союза, — улыбнулся он.

— Во-первых: гусь свинье не товарищ. А во-вторых… Временного? Да ни в коем разе, — пришла моя очередь кривить рот в усмешке, глядя как улыбка пропадает с лица ЦРУ-шника — Временщики нам не нужны.

— М-дам. Очень жаль… — произнёс американец печальным голосом, — что ваша социалистическая идеология не позволяет вам видеть дальше своего носа. Признаться, я был лучшего мнения о вас, как об образованном советском гражданине и удивлён тому, что вы видимо не до конца понимаете в какой заднице мы оказались…

— А я удивлю вас ещё больше, — всё так же нагло и с вызовом оборвал его я. — Я не коммунист и даже не гражданин СССР. Да и вообще мистер Смит, поменьше патетики, не стоит играть на публику — поверьте, мы неблагодарные зрители. Да и выбранная вами линия поведения устарела лет этак на сорок.

— Я не… — американец замолчав зло блеснул глазами, и глубоко вздохнув, расслабился — …в чём же я ошибся?

— Вы ведёте себя как пережиток холодной войны. Не стоит. Ваши методы на меня просто не сработают. Я военнослужащий Российской Федерации, вы же пытаетесь давить не на те струны апеллируя к стране, которой давно нет и к идеологии, которую я не разделяю.

— Советского Союза… нет? — не сказал бы что новость шокировала Айзека, но на долю секунды он всё-таки не смог скрыть эмоций. — А USA?

— Они — есть. Скажите мистер Смит, если конечно это ваше настоящее имя, вы поддерживаете идею однополых браков и толерантности к извращенцам разных мастей?

— Нет! — довольно резко ответил он. — С чего простите я должен отвечать на такие вопросы?

— А с того, что в таком случае вы не настоящий современный американец! — опять ухмыльнулся я. — Я ясно выражаюсь.

— Более чем… — ответил он задумчиво. — А вы из какого года?

— Две тысячи семнадцатый. И предвосхищая ваш вопрос — ховерборд ещё не изобрели.

— Неужели всё так… — ЦРУ-шник попытался найти подходящее слово, — плохо.

— Да, нет… — перестав задирать американца, я пристально посмотрел ему в глаза. — Не всё. Гадят всему миру помаленьку, демократией торгуют, с Россией и Китаем бодаются, европейцев доят, банановые республики бомбят. В общем идёт нормальный политический процесс. А извращенцы — из и у нас хватает.

— Судя по тону — завидуете? — усмехнулся Смит.

— Есть мальца, — признался я. — Глупо отрицать очевидное. Живёте вы до сих пор заметно лучше, чем мы.

— Да… вы явно не комми, — американец, медленно повернувшись, посмотрел на Гюнтера. — А мистер…

— Гюнтер Вейнер. Ефрейтор кайзеровской армии.

— Оу… — вот теперь ЦРУ-шника проняло. — Признаться не ожидал. Моё почтение.

Молчавший всё это время гефрайтер даже не кивнул, только хмуро посмотрел на меня. А что я мог ему сказать? Пока что — ничего.

— Так что насчёт вашего отказа? — вновь обратился ко мне Айзек.

— А я ещё и не отказывался, — улыбнулся я. — Я всего лишь сказал, что временщики нам не нужны. Вы либо с нами, либо идёте своей дорогой. Есть конечно третий вариант, быстрый и относительно безболезненный.

— Нет спасибо, я слишком люблю свою задницу и уже один раз успел проститься с ней, — Смит отрицательно покачал головой. — Каковы условия первого варианта? Второй кажется мне не шибко разумным.

— Вы без каких-либо оговорок присоединяетесь к нам. Демократии не обещаю, но думаю вы понимаете…

— Понимаю, — перебил меня Айзек. — Приказы должен отдавать кто-то один. По поводу же оговорок…

Он задумался и замолчал. Где-то с минуту он стоял погружённый в собственные мысли, а затем произнёс.

— Знаете… я согласен! — он протянул мне руку. — Не вижу, как это может повредить Соединённым Штатам, а потому надеюсь, что я могу рассчитывать на вас!

— Не думаю, что здесь есть какие-нибудь соединённые штаты, — усмехнулся я и аккуратно, чтобы не поломать ему кости отвечая на рукопожатие. — Гюнтер у тебя есть какие-нибудь возвражения.

— Никак нет гер командант, — ответил немец, всё ещё нехорошо косясь на американца, однако руку пожал.