На кухню спускаюсь в паршивом настроении. Мы не придумали, как поймать Ари, и не решили, что делать со способностями Эбигейл. Мы не узнали ничего нового про «ящик Пандоры», жертвоприношения, и у меня создается такое впечатление, будто бы я впустую хожу по коридорам коттеджа Монфор-л’Амори, бессмысленно тратя собственное время.

- Доброе утро! – Восклицает Эби, едва я переступаю порог кухни.

Она помахивает мне рукой из-за барной стойки, а я небрежно бросаю.

- Привет.

- Кто-то не выспался? – Интересуется Норин, выгнув бровь, и замирает рядом с Эби.

- Нет, все в порядке.

- Тетя Норин учит меня готовить яичницу.

«А еще тетя Норин собирается заплатить за то, что ты подвергнешь свою жизнь опасности», – думаю я, но как всегда оставляю свои мысли при себе и отвечаю:

- Классно.

Усаживаюсь за стол и подпираю ладонями подбородок. В этом доме мне не удается нормально выспаться, во сколько бы я не ложился. Постоянно мучает тревога, паника, мне все время кажется, что за мной наблюдает тысяча глаз давно умерших ведьм. Я протяжно выдыхаю и неожиданно вижу, как Эбигейл подсовывает мне под нос тарелку.

- Это вам, – она расправляет плечи и взмахивает руками, – счастливая яичница.

На круглой тарелке расположились два желтка, словно глаза, а кетчупом нарисована толстая дуга, что-то вроде улыбающегося рта, или я не знаю, какая там фантазия у детей.

Я недоуменно вскидываю брови, потому что мне никогда еще не делали счастливую яичницу, и киваю.

- Спасибо, Эби. Я уверен, это очень вкусно.

- Вы выглядите грустным.

- Утром все люди грустные.

- Не обращай внимания, Эбигейл, – пропевает Норин, вытирая стол, – Мэттью всегда хмурый. Это его визитная карточка.

Закатываю глаза и шумно выдыхаю. С чего все взяли, что я постоянно хмурый? Да у меня просто проблем много, и столько всего навалилось. Естественно, от радости прыгать не приходится. Как будто мне приносит удовольствие вечно витать в мрачных мыслях.

- У вас морщины будут, – подмечает Эбигейл, скривив нос. – Серьезно.

- Они у всех будут, Эби.

Девочка вздыхает, отходит от меня и неожиданно подпрыгивает к магнитофону. Не думаю, что такое древнее устройство вообще работает. Это же прошлый век.

Накалываю на вилку яичницу, но не успеваю проглотить и кусочек, как вдруг Эби ко мне вновь прилипает и распахивает небесно-голубые глаза.

 - Вставайте, – решительно приказывает она, схватившись за мою руку, – ну же.

Уже в следующую секунду из колонок доносится неизвестная мне быстрая музыка, и я недовольно поджимаю губы, не понимая, что происходит.

- Я не собираюсь танцевать.

- Пожалуйста.

- Нет. – Покачиваю головой. – Разумеется, нет.

Норин прыскает со смеху, а я искоса гляжу на нее, прищурив глаза.

- Ну, давайте же, переставляйте ноги! – Просит Эбигейл, раскачивая мои руки туда и обратно, словно я умственно-отсталый кретин. – Это просто. Шаг вперед, шаг в сторону.

- Я не хочу танцевать, Эби.

- Я вас не спрашивала.

- Это глупо.

- Вы постоянно хмурый, потому что все, что приносит обычным людям радость, вам кажется глупым и стыдливым. Но нет ничего позорного в том, чтобы улыбнуться.

- Вот, смотри. Я улыбаюсь.

- Вы притворяетесь.

Эбигейл недовольно сводит брови, а я протяжно выдыхаю, покачиваясь из стороны в сторону, как идиот. Девочка теребит мои руки, тянет их вниз, вверх, скачет рядом, ну а я с убийственной долей скептицизма наблюдаю за ней, жалея, что нельзя слиться с пылью.

Я приподнимаю руку, чтобы Эбигейл смогла прокрутиться под ней. Она делает один круг, останавливается и улыбается так широко, словно я разрешил ей прогулять школу.

- Что? – Бросаю я, недоуменно нахмурив лоб.

- Вы все-таки умеете танцевать.

- Я все умею, девочка.

Эби прыскает со смеху и под новую композицию ставит на пояс руки.

- И даже так можете? – Она пародирует игру гитариста, тряся головой так рьяно, что я боюсь, как бы все ее мозги не вылетели наружу, и выпрямляется. – Ну, так как?

- Запросто.

- Покажете?

- Эм... дай подумать. Пожалуй, нет. – Улыбаюсь пару миллисекунд и вновь опускаю уголки губ. – Не в этой жизни, Эбигейл.

- Ну, пожалуйста.

- Нет. Однозначно. Нелогично и иррационально тратить время на подобную чепуху.

- Какой вы зануда.

- А еще старик, – добавляет Норин, размешивая травы в прозрачной миске. Замечает мой недовольный взгляд и усмехается. – Ну, умный и полезный старик, разумеется.

Я закатываю глаза как раз в тот момент, когда на кухню проходит Джейсон.

Он болезненно прокатывается тыльной стороной ладони по лбу, а потом встречается взглядом с Норин и криво улыбается, как ни в чем не бывало. Возможно, у меня развилась паранойя, но я думаю, что только идиот не заметит, как паршиво он выглядит.

- Что здесь происходит?

- Вы любите танцевать, Джейсон? – Сразу же находится с вопросом Эби и искренне вглядывается в глаза оборотня. Тот останавливается рядом с Монфор и приобнимает ее за талию. Чертовски непривычно следить за тем, как развиваются отношения этих двоих.

- Важно, чтобы достался хороший партнер, – с умным видом отвечает Джейсон, и я в очередной раз не удерживаюсь от закатывания глаз. Меня сейчас стошнит радугой.

- Я ем, – напоминаю я, вновь усевшись за стол, – не портите мне аппетит.

- Почему вы такой? – Удивляется Эбигейл, нахмурив лоб.

- Какой?

- Колючий. Словно никогда ничего не испытывали. Вам никто не нравится?

В том то и дело, что нравится. Потому любые отношения выводят меня из себя. Я не могу смотреть на то, как Джейсон обнимает Норин, как она кладет голову ему на плечо.

Все это ужасно раздражает.

- Ты не слишком маленькая для таких разговоров? – Выпаливаю я, вскинув брови.

- Я же говорила, что мне уже...

- Почти одиннадцать. Я помню. И все же, подрасти сначала, Эби. Ладно? А потом об отношениях будем разговаривать. Это не тема для таких маленьких девочек.

Эбигейл недовольно цокает, а я усмехаюсь, обвожу взглядом комнату и замечаю, как Норин прикасается губами к щеке Джейсона. Я уже собираюсь протянуть: «только не при детях», как вдруг происходит нечто странное. Джейсон порывисто горбится, вцепившись пальцами в край разделочного стола, и на глазах покрывается испариной.

- Что ты... – Испуганно шепчет Норин, подавшись вперед. – Что с тобой? Джейсон?

Но он не отвечает. Его лицо бледнеет, покрывается черными, толстыми венами, и я с ужасом понимаю, что уже видел нечто подобное. Черт возьми. Я подрываюсь из-за стола.

- Норин, отойдите.

- Что?

- Отойдите от него.

Джейсон взрывается кашлем, начинает задыхаться, будто в приступе астмы, и во мне что-то переворачивается, разрывается. Я подбегаю к ищейке, подхватываю его под руку и с жалостью гляжу на Норин. Лицо у нее бледнее снега. Такое чувство, что ей никогда еще не приходилось видеть ничего подобного.

- Я уведу его в другую комнату.

- Но зачем? – Не понимает Монфор. – Я ведь могу помочь, я могу лечить.

- Вы не вылечите его, Норин.

- Но почему?

- Вы в курсе, почему.

Женщина застывает, и вместе с ней застывает время, воздух, слова и вселенные. Она приоткрывает губы и смотрит на меня абсолютно беззащитно. От этого взгляда земля под моими ногами проваливается, и я готов упасть, но упрямо держу равновесие.

Не простуда послужила причиной болезни Джейсона и не переутомление, и дело тут куда прозаичнее. Ему просто достался плохой партнер. Ему досталась черная вдова.

***

Я усаживаю Джейсона во второй гостевой комнате. Он падает в кресло, хватается за лицо руками и продолжает откашливаться, будто какая-то дрянь застряла у него в глотке.

Не думал, что такое возможно. Я знал, что Норин Монфор проклята, но Ари когда-то говорила мне, что наказание Дьявола распространяется только на людей. Джейсон, как мы знаем, не человек. Тогда почему его лицо покрыто толстыми, пульсирующими венами? Не понимаю. Почему он мучается, если не нарушил правил?