- И к чему это привело? Ты умер.

- Сейчас я жив.

- Только потому, что Ари самоотверженная идиотка.

- Я хочу быть в курсе того, что происходит, – отрезает Хэйдан, нахмурив брови, – ты не должен оберегать меня от всего. Иногда я срываюсь, иногда мне страшно...

- Еще вчера ты не мог самостоятельно вести машину, а сегодня уже рвешься в бой?

- Я сам разберусь.

- Нет, не разберешься.

- Почему ты никогда в меня не веришь, Мэтт? – Растерянно спрашивает он, округлив ореховые глаза, а я отворачиваюсь, стиснув зубы. – Дай мне шанс. Я хочу помочь.

- Ты сделал так много. Ты умер. – Я все-таки вновь смотрю на брата. – Лучше ты дай мне шанс позаботиться о тебе. Я стоял на кухне и смотрел, как Ариадна держится за твою руку. Ты нашел в себе силы подорваться, ты схватился за ее пальцы, а я просто сидел.

Хэйдан недоуменно отступает назад, а я сжимаю в пальцах переносицу.

- Ты думаешь, что не помогаешь. Но ты помогаешь мне постоянно, когда я вижу, что с тобой все в порядке. Когда я понимаю, что ты рядом.

- Я никуда не денусь, если мы начнем решать проблемы вместе.

- Я и так постоянно вываливаю на тебя все неприятности.

- Поделиться переживаниями – это не вываливать неприятности.

- Для меня это важно.

- А для меня важно быть в курсе того, что происходит. Поставь себя на мое место! Я, будто пятилетний ребенок, стою и смотрю, как вы уходите. Думаешь, это нормально?

- Нет, – покачиваю головой, – но ты сам дал мне понять, что тебе нужно еще время.

- Значит, с этого дня хватит делать мне поблажки. Я боюсь, и я боялся раньше, Мэтт. Сейчас труднее, но это не значит, что я не способен вам помочь.

- Да просто...

- О боги, – неожиданно взвывает Эбигейл и откидывает карандаш. Она стремительно поворачивается к нам лицом и округляет огромные глаза. – Вы повторяете одно и то же. Я серьезно, сколько вам лет? Может, прекратите вести себя, как дети?

Оторопело вскидываю брови и переспрашиваю:

- Что?

- Хэрри, Мэттью просто заботится о вас, поэтому и ведет себя, как ваш отец, а не как ваш брат. Мэттью, Хэрри не маленький мальчик, за которым нужно носиться по пятам.

- Ты вроде рисовала, – бросаю я, поджав губы.

- Что толку быть взрослыми, если вы все равно продолжаете ныть, как в яслях. – Эби тихо вздыхает и спрыгивает со стула. Она скрещивает худощавые руки и неодобрительно покачивает головой, словно оценивает нас с Хэйданом по десятибалльной шкале.

- Братья постоянно ссорятся, – оправдывается Хэрри, на что Эби закатывает глаза.

- Разве вы ссоритесь? Вы высасываете проблему из пальца, и знаете, почему? Просто вы устали. Вам нужно отдохнуть. Человеческий мозг не способен адекватно обрабатывать информацию, когда он перегружен. Поэтому возникает агрессия, сбои в нервной системе. Отоспитесь и поговорите завтра. Я уверена, разговор пойдет иначе.

Эби вновь осматривает нас лазурными глазами, а затем уходит, не закрывая дверь.

- Ну, – Хэйдан чешет в затылке, смотря ей вслед, – это было странно.

- Весьма странно, – соглашаюсь я, впервые почувствовав себя отчитанным.

Собираюсь сказать Хэрри, что мы действительно перегнули палку, как вдруг дверь в очередной раз открывается и Эбигейл возвращается в комнату. Она подпрыгивает ко мне, довольно прищурив глаза, и аккуратно касается ладошкой зудящей ключицы. Я слишком высокий, ей приходится встать на носочки, чтобы дотянуться.

- Вам станет легче, – обещает она, смотря мне прямо в глаза, – я умею лечить.

- Прямо как Норин.

- Верно. Как она.

Присаживаюсь на корточки и смущенно кривлю губы. На девочке голубой свитер и короткие джинсы. Выглядит она так невинно и хрупко, что становится страшно. Невольно я придерживаю ее за локоть. Мне, правда, не по себе.

- Мне рассказали о твоих способностях, – признаюсь я, заговорчески приблизившись к девочке, на что Эбигейл тут же стеснительно кривит губы. – Как ты поняла, что умеешь контролировать силы других ведьм? Было трудно?

- Нет. Это получается само собой. Я просто вижу, что они могут, и копирую это.

- Звучит легко. – Улыбается Хэрри и присаживается на корточки рядом.

Ключица горит под ее пальцами, но я не обращаю внимания. Я заворожено слежу за детскими глазами, которые пытливо изучают мои волосы, мой шрам. Эби шепчет:

- Когда-то давно я познакомилась с Евой. Она рисует будущее.

- Будущее?

Девочка кивает и продолжает тихим голосом:

- Она и меня научила рисовать.

- Наверно, это очень интересно. – Отвечает Хэйдан, так как я до сих пор не знаю, что нужно говорить, когда с тобой разговаривает десятилетний ребенок. Пусть она ведет себя, как будто ей уже давно за пятнадцать, я вижу перед глазами коротышку со светлым каре.

- Я тоже видела будущее. Поэтому я вас узнала. Я видела вас, Мэттью. Вас и вашего брата. Видела этот дом. Мы с папой неслучайно наткнулись на Джейсона. Я просто знала, когда он будет нас искать, и куда нам нужно прийти.

Сосредоточенно хмурю лоб и поджимаю губы.

- Так ты знала, что приедешь в Астерию?

Эби кивает и опускает руку, а я неожиданно понимаю, что боль исчезла.

Собираюсь поблагодарить Эбигейл, но она неожиданно подается вперед.

- Я увидела, как вы плачете, – шепчет она мне на ухо, и внутри у меня все замерзает. Она отстраняется, виновато хлопает густыми ресницами и отворачивается, словно боится, что я разозлюсь. Но я не зол. Я растерян. Почему я плакал? Да и вообще, это невозможно.

- Эби, наш Мэтт не умеет плакать! – Звонким голосом протягивает Хэйдан, который стоял достаточно близко, чтобы уловить ее шепот. – У него нет этих, как их там называют.

- Слезных желез? – В надежде спрашивает она, и брат кивает.

- Именно.

- Но так не бывает. Я читала, что они у всех есть.

- А у меня нет. – Вмешиваюсь я и криво улыбаюсь.

- Вы, правда, никогда не плачете?

- Правда. – Выпрямляюсь и прохожусь ладонью по макушке Эбигейл. – Спасибо, что вылечила мою руку. Теперь можно отдохнуть.

Она кивает, а я медленным шагом покидаю комнату. По лицу непроизвольно плавает улыбка, а внутри все застыло и окаменело. Слова Эби заставили меня задуматься. Я давно не плакал. Только на похоронах матери, и я пообещал себе больше никогда не унижаться, не выставлять чувства, не обнажать эмоции.

Что же заставит меня пойти против своих убеждений? Что меня сломает?

***

Проходит несколько дней. Я все-таки рассказываю Хэрри о том, что мы задумали с Джейсоном. Ему идея не очень нравится, но он соглашается помочь, потому что теперь он со мной постоянно соглашается. Даже когда я собираюсь выносить мусор, он вскакивает и отнимает у меня пакеты. Наверно, пытается доказать, что он все еще в своем уме. Но, если честно, выглядит это странно, и лишь заставляет меня усомниться в его здравомыслии.

Эбигейл и Дюк Роттер – абсолютно разные люди. Папаша пытается нажиться на том, что вытворяет дочка. А дочке все равно, потому что она обожает отца. Не думал, что такое действительно бывает, но Эби держится за папу, как за сгусток света. Она, будто не видит, как он к ней относится, и не понимает, что именно его держит рядом с ней. За то недолгое время, что я провел с Эбигейл, я понял, что она добрая, трудолюбивая. И сообразительная. Так что вариант, мол, она слепая и не замечает за папашей гнилого запаха, отпадает. Тогда зачем она это делает? Почему продолжает смотреть на него так, словно он хороший? Я не понимаю Эбигейл, я совсем другой человек.

Утром мне звонят из школы. Я пропустил много занятий, и я ненавижу себя за это. Я всегда думал, что посещение уроков – гарантия моего будущего. У меня должно быть это, мать его, чертово будущее. Если я завалю экзамены, заброшу учебу, что со мной станется?

Идиотские мысли. Невероятно идиотские. Но я ничего не могу с собой поделать.