- Что за клетка? – Потерев лицо ладонью, спрашивает Джейсон.

- Что-то вроде энергетического поля или вакуума. Жертва попадает в клетку и теряет сознание от недостатка кислорода.

- И ты видела Ари в этой клетке?

- Я видела, как она задыхалась в созданном нами кругу.

Катастрофа. Что же делать? Брат пошатнул мою уверенность. Его вера в то, что есть иной путь, при котором мы не рискуем жизнью милой Эбигейл, сжигает меня изнутри. Без сомнения я должен поступить так, как того требуют обстоятельства. Я должен отыскать то решение, которое действительно существует, а не то, которое тлеет в воспаленном мозгу.

- Где твой отец? – Безучастно интересуюсь я, пройдясь пальцами по подбородку.

- Не знаю. Я не видела его.

- Он должен сейчас быть здесь. Принимать решения вместе с нами.

- Мой папа согласится, – кивая, сообщает Эби и кривит губы, – я уверена.

Еще бы. Мы ведь хорошо ему заплатим за нависшую угрозу над дочерью.

- Как создать круг? – Тихо спрашиваю я, отвернувшись от присутствующих. Не хочу видеть лицо брата, перекошенное от испуга и разочарования. Он уже все сказал. Сделал из меня монстра, не заботящегося о жизнях других; монстра, идущего по головам. Но он едва ли понимает правду, горькую правду. Иногда людям приходится принимать неправильные решения, которые приводят к правильным результатам. Такова жизнь.

- Нужны пять человек, пять сторон круга. Каждый олицетворяет один элемент.

- Все те же природные стихии? – С хрипотцой усмехается Джейсон и закуривает.

- Да. Сверхъестественный мир строится на силах природы, от стереотипов никуда не денешься, к сожалению. Но есть пятый элемент.

- Брюс Уиллис? – Грустно усмехается Хэйдан, протирая стекла очков, на что я вдруг невольно усмехаюсь. Нервы сдают.

- Кровь заговаривающего. Моя кровь.

- Надеюсь, капля крови?

- Естественно. Ничего опасного и смертельного.

- И каким образом мы заманим Ариадну в круг? – Продолжаю тихо спрашивать я. Не думаю, что Ари так просто купится на наш спектакль. Она не только невыносимая, но еще и умная. Пусть души у нее больше нет, мозги остались на месте.

- Как я уже сказала, ваша подруга придет за мной.

- То есть ты предлагаешь просто оставить тебя в лесу.

- Я предлагаю сделать вид, что вы просто оставляете меня в лесу.

- И она, конечно, не догадается, ведь у нее нет бессмертной подруги – фон Страттен, читающей мысли. – Фыркает Хэйдан, качнув головой. – Отличный план.

- Значит, нам нужно обезоружить Меган фон Страттен. Сделать так, чтобы ее мысли сплелись и не показывали четкой картинки. Есть идеи?

- Есть. – Неожиданно отрезает ровный, спокойный голос, и в комнату заходит Норин Монфор. Рядом с ней сестра. Мэри-Линетт выглядит жутко расстроенной. Глаза напухшие и узкие, словно она проплакала несколько часов подряд. Но вот Норин непоколебима, как, впрочем, и всегда. Она стягивает пальто, кидает его на кресло и вздергивает подбородок.

- Я могу приготовить зелье, которое на время вызовет головную боль.

Джейсон отворачивается, чтобы заглушить очередной приступ кашля. А я стискиваю в кулаки пальцы. Если мы не планируем похороны, нужно поторопиться, иначе этот идиот умрет ради женщины, которая высасывает из него жизнь.

Тем не менее, я не могу понять: уравнение не сходится. Даже если мы поймаем Ари, как это поможет разрушить проклятье, притаившееся на плечах темноволосой женщины?

- Мы вернем Ариадну домой. И ты покинешь наш дом. – Ледяным голосом сообщает Норин, глядя на Джейсона. Она ничего не боится. Не боится боли, не боится громких слов и принятия непосильных решений. Она прогоняет человека, который волшебным образом нашел место в ее жизни, и она смотрит ему ровно в глаза.

Теперь смысл есть. Но Джейсону этот смысл не приходится по вкусу.

- Что еще я должен сделать, дамочка? – Сиплым голосом переспрашивает он.

- Не начинай.

- С какой стати я должен слушать тебя?

- Это не обсуждается. – Отмахивается она и ударяет Джейсона еще сильнее. Терпеть не могу, когда слова женщины сбивают с толку. Обезоруживают. Мужчина всегда должен знать, что делать, как себя вести. Сама женщина ждет от него этого. – Я приготовлю зелье, но мне нужна кровь Меган фон Страттен.

- И где вы ее найдете?

- На скамье, – тихо протягивает Мэри-Линетт, смахнув с глаз пелену, – в парке. Тебе хватит пары засохших капель?

- Вполне.

- Отлично. Я этим займусь.

- Я пойду с вами, – вызывается Хэйдан, встряхнув головой, – хочу подышать.

Мэри кивает, и они вместе уходят, оставляя меня наедине с двумя льдинами. Нет уж, я не собираюсь принимать участие в очередной семейной драме. И Эби не советую.

- Пойдем. – Шепчу я, подталкиваю Эбигейл к выходу. – Нужно еще раз обсудить все детали. Ты можешь показать мне книгу своей матери?

- Да, конечно.

- Отлично.

Плетусь к выходу и наблюдаю, как Джейсон недовольно кривит губы. Что он сейчас испытывает? Надеюсь, что мне никогда не придется стоять перед выбором: моя жизнь или жизнь любимой девушки. Что лучше? Что важнее? Что рациональнее.

Я знаю, что выберу. Но не знаю, как смогу жить с принятым решением.

ГЛАВА 13. ТО, ЧТО НАС ЛОМАЕТ.

- Ты совершаешь ошибку. – Звучит знакомый голос, и я неуклюже приподнимаюсь в постели. Тусклый свет обволакивает комнату, валится на мои плечи, и я мотыляю головой и внезапно цепенею. Напротив кровати, возле высокого книжного шкафа, стоит женщина.

Моя мать.

Воздух закатывается обратно в глотку, а ребра обдает огнем. Этот огонь подогревает кровь, заставляет вены вопить от боли, пульсировать от кипятка. Не верю, что вижу маму и смахиваю со лба испарину, убеждая себя, что сплю, что сошел с ума.

- Прошу тебя, Мэтт. Остановись.

Мои глаза вновь находят ее угловатое лицо, ее тонкие, кривые губы, впалые щеки, и меня вдруг прошибает электрический ток. Я смотрю на маму и становлюсь тем маленьким мальчиком, который забивался в угол после ее смерти, который жил с мыслями о том, что жить он больше не хочет. Который сожалел, что вообще родился.

- Мама...

Я поднимаюсь с кровати, тяну к ней руки, а она отступает в тень и горбится.

- Посмотри на себя.

- Что?

- Посмотри на себя, – повторяет она, поджав от обиды губы, – это не ты.

- Мам, конечно, это я. О чем ты? – Мой голос срывается, и я растерянно сглатываю.

Гляжу в темно-шоколадные глаза матери и вдруг вижу в них разочарование. Почему она так на меня смотрит? Что я сделал? Я должен понять. Я должен исправиться. Беглым взглядом изучаю комнату и брошенное на постели смятое одеяло, а потом смотрю на свои руки. На свои окровавленные руки.

- Ты про это? – Спрашиваю я, вытянув вперед красные ладони. – Мам, так это можно вытереть. Вот смотри.

Я начинаю судорожно тереть пальцы друг о дружку, но кровь не стирается. Тогда я с силой вожу ладонями по штанам, и все равно ничего не выходит, кровь не исчезает. Что за черт. Она должна испариться, я же тру изо всех сил. Почему не получается?

- Этого мало, – разбивает тишину ее низкий голос, и я вновь выпрямляюсь.

- Почему мало? Что еще нужно сделать? Может... может, это выбросить? – Я резким движением вытаскиваю из-за спины браунинг и виновато округляю глаза. – Хочешь? Ведь я смогу. Я выброшу, мам. Только не смотри на меня так. Хорошо?

Я побегаю к окну. Открываю створку и выкидываю пистолет в темноту ночи. Теперь мама на меня не будет смотреть осуждающе. Ведь я исправился. Я ее послушал, выбросил оружие. Поднимаю подбородок и открываю рот, чтобы сказать, что я – все тот же Мэтт, что я хороший человек. Но затем я ощущаю холод металла, обжигающий кожу поясницы. Озадачено морщусь, тянусь пальцами к ремню джинс и достаю из-за спины выброшенный секунду назад браунинг. Что за...

Гляжу на маму.

- Нет, – нервно мотыляю головой, – это не то, что ты думаешь, мам, я хороший.