Г о л о с  К у л ь н е в а. Эх, если б музыка могла превращаться… Я бы такие памятники расставил… И здесь, где прощаемся, может быть навсегда, и на каждой поляночке, что с этой буду сравнивать, вспоминаючи… (Играет на баяне.)

Г о л о с а  б о й ц о в. Прощай, недотрога, спасибо! Счастливых тебе дорог!

Г о л о с  К у л ь н е в а. Запомните нас веселыми.

Факт не из моей биографии.

Входит  Ф е д о р. В каждой черточке его лица светится радость.

Он шагнул было к Ниле, но сдержался, заглянул в пролом стены в комнату Зои.

Федор… Что это значит?..

Ф е д о р. Много, так много можно было бы сказать… но… Вот получите свой комсомольский билет!

Н и л а. Вы?! (Погасила вспыхнувшую радость и даже насторожилась.) Мой комсомольский билет?

Ф е д о р. Да, ваш. Возьмите же его.

Н и л а. Интересно посмотреть, что это такое. (Раскрывает билет, с волнением всматривается.)

Ф е д о р. Мне передал его полковник Митрофанов. Специально пригласил и…

Н и л а. Та-ак… (Спрятала комсомольский билет в карман.) Так, так, так… (Вдруг сильно прильнула к груди Федора.) Федя!

Ф е д о р (гладит ее волосы). Сказал, что доверяет, и просил молчать. Теперь мы вместе…

Н и л а (торопливо утирает слезы). Всё, всё… Извини, сорвалась.

Ф е д о р. Бесстрашная моя.

Н и л а (как бы оправдываясь за минутную слабость). Нет, кто одинок среди людей, тот не живет, будто и нет его на свете…

Ф е д о р. Если б я мог взять на себя хоть частицу того, что ты переносишь…

Н и л а. Теперь мне будет легче, гораздо легче. Ты, как потайной проводок, будешь связывать меня с людьми. Ах, как мне хочется по-человечески, попросту говорить, может быть, глупости болтать, плакать, петь — с ними, моими, советскими!

Ф е д о р (обнимает Нилу). И я могу теперь просто вот так смотреть в твои глаза — и верить, верить?!

Н и л а. Чтобы верить, у человека в общем-то больше причин, чем для того, чтобы не верить…

Входит  Ч у ф а р о в.

Ч у ф а р о в. Мне сказали, что ты снова пошел сюда… Когда это кончится, Федор?

Ф е д о р. Никогда, Аркадий Игнатьич.

Ч у ф а р о в. Вот как! Тогда я снимаю с себя всякую ответственность за твое общественное лицо.

Ф е д о р. Хорошо, договорились.

Ч у ф а р о в. Где же твоя острота глаза?

Ф е д о р. Все дело в том, дорогой мой дядя, что у нас с вами разные глаза. (Взволнованно.) Почему я должен был сразу оттолкнуть ее?! Ведь она родилась и выросла среди нас, она…

Ч у ф а р о в. Так что ж, ты ее простил?

Ф е д о р. Если б я… в конце концов я мог бы ее даже убить.

Ч у ф а р о в. Так какую ж ты видишь между нами разницу?!

Ф е д о р. Разница между нами в том, что вы могли бы ее убить и не попытавшись понять ее хоть немножко!

Ч у ф а р о в. А что понимаешь в ней ты?!

Ф е д о р. Да, конечно, овчарка… Боитесь, как бы не обвинили в мягкотелости, объективизме, беспринципности? Раз — и голова с плеч! Или в душу наотмашь…

Ч у ф а р о в. Что же мне — полюбить ее? Ее?! Я щадил тебя, но если так… Смотри, какие фотографии я сегодня получил! Вот и вот… Это все она… И с кем, в каком виде! Я думаю, ты не пожалеешь тысячи рублей…

Ф е д о р. Дорогой Аркадий Игнатьич, боюсь, что эти снимки вы больше купили для себя, чем для меня…

Ч у ф а р о в. Ты… ты… Вот они, умные сердца! Я иду к Маше, к твоей матери. Я покажу ей эти фотодокументы. Я позову ее сюда, — может быть, она тебя образумит. (Выбегает.)

Н и л а (после паузы). Хорошо ты с ним… А обо мне он знает только дурное.

Ф е д о р. Да, но хотел ли он, стремился ли он узнать хорошее?! (Мягко, с улыбкой.) Мне кажется, любовь к тебе сделала меня совсем-совсем взрослым. (Целует Нилу.) Ты знаешь, Митрофанов разрешил тебе переехать отсюда.

Н и л а (удивлена и обрадована). Куда?!

Ф е д о р. Если ты не возражаешь — ко мне.

Н и л а. Милый мой…

Ф е д о р. Митрофанов велел тебе поторопиться. Он сказал, что подошлет машину к четырем часам на угол Кутузовской улицы.

Взглянул на часы, с улыбкой.

Ты пока собирай свое приданое…

Н и л а. Может быть, мы сходим за машиной с тобой вместе?

Ф е д о р. Лучше, если ты за это время соберешься. Мы скорее выберемся отсюда.

Н и л а (крепко целует Федора). Иди!

Ф е д о р. Мы будем жить возле самого парка. Чудом уцелел наш дом… то есть не весь дом, а… Это был такой огромный скворечник из стекла и бетона, в стиле Корбюзье. В общем — комната «люкс»! Версальский шик, даже паркет сохранился. Мама пока и день и ночь в госпитале… Слушай, я, кажется, свихнусь от счастья. (Обняв Нилу, выбегает.)

Н и л а (одна). Велел поторопиться… Торопиться? (Быстро надев вязаную куртку, проходит в угол комнаты и снова приподнимает половицу. Достала из тайника пистолет, сунула в карман куртки, но тут же вынула, решив проверить. Когда она проверяет его и вставляет обойму, слышится шорох. Нила скрывается за двустворчатой ширмой интеллигентного жильца.)

В пролом стены влезает  Э д и к. И сразу вслед за ним — С а ш к а. Эдик, как видно, не ожидал появления друга, оторопел.

С а ш к а. Раз, два — и в дамках! Внезапность — секрет успеха. Какие делишки без меня обделывать собрался? Тайна?

Э д и к. Ты чего шпионишь за мной?

С а ш к а. Как тебе — так было можно? А мне нельзя?

Э д и к. Это совсем Другое дело. Я за твою гранату боялся.

С а ш к а. Теперь не бойся. Мамку в милицию вызывали, к главному начальнику. «Ежели, говорят, ваш сын не перестанет носиться с гранатами, то мы, говорят, его в колонну малолетних преступников».

Э д и к Кто был прав?

С а ш к а. Ты говори: чего тебе тут надо?

Где-то вблизи раздались выстрелы.

Э д и к. Опять старшина из госпиталя ворон пугает.

Нила насторожилась. Ребята ее не видят.

С а ш к а. Старшина — из автомата, очередью, а это кто-то другой. Да ты мне зубы не заговаривай, отвечай: какую тайну замыслил?

Э д и к (снял очки и, явно копируя кого-то, посмотрел в одно стекло). С этой… с Нилой поговорить хочу.

С а ш к а. Секретики уже?!

Э д и к. Безо всяких секретов ей все скажу. Помнишь, капитан к ней приходил, дядя Мика? Зачем сама себе авторитет подрывает?

С а ш к а. Авторитет?

Э д и к. Знала бы, что болтает Тузикова!

С а ш к а. Обратно любовь.

Э д и к. Как — обратно?

С а ш к а. А с архитектором, у нее, по-твоему, что?!

Входит  С т а в и н с к и й, растерзанный, тяжело дышит.

С т а в и н с к и й. Марш отсюда, пацаны.

Ребята исчезли. Ставинский проследил за ними взглядом, пока не затихли вдали их голоса.

Н и л а (выходя из-за ширмы). Здравствуйте, Мика. Боже, какое у вас надутое лицо! Вас обидела Лизочка? Получили нагоняй от начальства? Нет, я угадала — вы не успели опохмелиться!

С т а в и н с к и й. Отдаю должное вашей выдержке, фройляйн Снижко.

Н и л а. Мика, вам гораздо лучше улыбаться.

С т а в и н с к и й. Во-первых, вы знаете, что я не Мика. А во-вторых, у меня нет времени.

Н и л а. То есть как это вы не Мика?

С т а в и н с к и й. С вашей легкой руки, фройляйн, я уже даже и не Фридрих Бренк.

Н и л а. О чем вы говорите?