Из нескольких уголков зала раздались смешки, которые стихли столь же внезапно, как появились, стоило подняться Залаторму.

— Все будет сделано в соответствии с законом Халруаа, — сказал он строго. — Эта ситуация необычна и требует тщательного расследования. Позвольте мне пару минут поговорить с советником.

Он махнул Маттео и скрылся в боковой зале.

Джордайн пошел следом, притворив за собой дверь.

— Вы что, действительно свалились с грифона?

— Долгая история, — проворчал король. — Как ты понял, что Тзигона — моя дочь?

— Вишна упомянул трех — трех потомков

магов

, создавших Кабал. В это время я уже знал, что Андрис — потомок Ахлаура, а я — Вишны. Мой король послал меня спасать Тзигону. Поэтому я решил, что она, должно быть, третья.

— Да, наверное, — размышлял Залаторм.

— Разумеется, выражение вашего лица, стоило Тзигоне упомянуть грифона, подтвердило мои догадки. Как же это случилось? — потребовал Маттео, не делая усилий, чтобы скрыть свое разочарование.

Залаторм упал в кресло, одаривая советника злобным взглядом.

— Как обычно, полагаю, хотя я сомневался, что ты спросишь.

Несмотря на всю серьезность ситуации, губы Маттео дрогнули.

— А это последняя капля. Именно так сказала бы Тзигона. Со всем уважением, Ваше Величество, как вы могли не знать о существовании дочери?

— Достаточно просто. Вскоре после того, как мы поженились, я оставил Беатрикс — Кетуру, если тебе угодно — на несколько дней. Я хотел отправиться в Халарах и отречься от трона. Неотложные дела государства задержали меня, и когда я вернулся, собираясь объяснить, что решение вопросов моей прошлой жизни требовали большего времени, она уже исчезла. Я искал ее, как искали и другие. Беатрикс на удивление успешно ускользала от погони, как после нее делала и Тзигона.

— Нельзя следить за джордайном с помощью магии, — заметил Маттео. — Зелья, которые принимала Кетура, защищали их обоих.

— Есть еще кое-что. Алая звезда следит за Сердцем Халруаа — своими создателями и их потомками. Так я узнал о связи Тзигоны и Беатрикс. В видении, я увидел, как она проваливается в Неблагой Двор, — пояснил Залаторм. — Озадаченный, я создал заклинание поиска, которое призвано было найти последние записи о Тзигоне. Последние несколько записей Кассии были наиболее полезны. Как ты знаешь, моя бывшая советница не была верной почитательницей королевы.

Маттео заходил туда-сюда по комнате.

— Давайте рассмотрим всю эту путаницу. Базель присвоил себе отцовство Тзигоны, которая, на самом деле, ваша дочь. Служа истине, вы должны объявить себя отцом Тзигоны, но тогда это дискредитирует Базеля и почти наверняка станет сильным ударом по вам, в то время, как вы оба крайне необходимы стране. Без сомнения, мы ограничены в выборе средств даже без всяких клятв и артефактов.

— Мрачно, но довольно точно, — согласился Залаторм. — Но в одно место ведет много дорог.

Он встал, возвращаясь к собранию. Все замолчали, стоило королю поднять свой скипетр.

— Иногда законы формируют будущее, но чаще они отражают изменения, которые уже произошли. Эти дебаты убедили меня в необходимости подобного решения. Планирование родословных

магов

способствовало силе Халруаа, но настало время покончить с этим. Как может праведный народ наказывать детей за грехи их родителей?

Слова короля вызвали оцепенение.

— Должны ли мы плодиться, словно лисы и северные варвары, руководствуясь лишь чувствами и влечением? — задался вопросом один из старцев.

Залаторм слегка улыбнулся.

— Я думаю, народ Халруаа, все же, нечто большее.

— И все же, народ Халруаа и законы Халруаа неделимы! — запротестовал второй маг. — Мы это то, во что превратили нас обычаи и правила.

— Тем не менее, вы не можете отрицать изобретательность нашего народа. Когда закон и традиции не могут нам помочь, мы придумываем новые решения, — Залаторм махнул рукой в сторону Тзигоны, все еще вызывающе стоявшей бок о бок с Базелем. — Посмотрим на эту молодую женщину. Не будучи подготовленной, она очаровала ларакена Ахлаура. В законах Халруаа мало что способно объяснить это, но все мы лишь выиграли от ее дара. Среди нас могут быть и другие подобные ей. Глупо осуждать их из-за страха и невежества.

Король посмотрел на Прокопио Септуса, слегка наклоняя голову. Этот жест означал, что один великий маг признает силу другого.

— При всем уважении к обеим сторонам, я приказываю, чтобы вызов Лорда Базеля был отозван. Я объявляю Тзигону чистой перед законом. Она может выступать от имени Лорда Базеля.

Лицо Прокопио перекосилось от ярости, но он смог лишь вернуть королю взгляд и сесть на свое место. Глубокая тишина наполняла зал. Собравшиеся обдумывали невысказанные слова короля.

Маттео испустил длинный вздох, пораженный подобным решением вопроса.

Залаторм аккуратно отложил в сторону больше, чем магическую дуэль. Давая Тзигоне право говорить, он отклонил притязания Базеля на отцовство без фактического уличения того во лжи. Цель, которую он преследовал, отменяя приговор в отношении бастарда, станет более чем загадочной для слушателей. Возможно, он подчеркивает ошибочность притязаний Базеля, а быть может, желает спасти девочку, не называя имени ее истинного отца. Маги утонут в спорах, что немного отвлечет их негодование от нового закона. Залаторм отлично знал свое дело!

Король кивнул Тзигоне. Она сделала шаг вперед, выглядя спокойной и почти царственной. Ее взгляд обежал толпу. За время, проведенное на улицах, она отточила свое искусство выступлений на углах и в тавернах. Она ждала, пока взгляд каждого собравшегося не будет устремлен в ее сторону, а тишина станет густой от ожидания.

— Я видела тело Синестры Беладжун, — сказала она. Ее певучий голос заполнил комнату. — Ее не кремировали, согласно законам и обычаям Халруаа. Она лежит под стеклом, словно произведение искусства или трофей.

Удивленные восклицания и выкрики пронеслись по зале.

— Возможно ли это? — спросил король Малхьора Беладжуна, племянника Урьяха.

Тот сделал шаг вперед.

— Да, господин мой. Мой дядя был готов соблюсти обычай, но не смог расстаться с женой так быстро.

— Хотя я не лишен сочувствия, — серьезно сказал Залаторм, — это важный вопрос. Спустя дни после смерти Синестры Беладжун, против Базеля Индолара были высказаны обвинения. Закон гласит, что обвиняемый в убийстве имеет право встать лицом к лицу с духом жертвы. Все предполагали, что в данном случае это невозможно. Вы позволили этому предположению оставаться в силе.

Лицо Малхьора потемнело от подобного заявления, но он поклонился, признавая правоту короля.

— Мой дядя использовал мага-гончую, чтобы удостовериться в причине смерти Синестры. Он был уверен, что Базель был ответственен за это.

— Он действительно стал причиной, — согласилась Тзигона. — Он задал ей вопрос, на который она не могла ответить. Несмотря на заклинание, заставляющее ее молчать, она, видимо, пыталась.

— Продолжай, — сказал Залаторм.

— Я постаралась проследить источник заклинания. Вокруг мага есть какая-то волшебная завеса. Я не смогла обойти ее, но узнала эту магию. Я чувствовала талисман моей матери. Его носит Дамари Эксчелсор.

— Это невозможно, — решительно сказал Прокопио. — Дамари сгинул в Неблагом Дворе!

— Как и я, — ответила Тзигона. — И вот, я здесь.

Долгое время девушка и маг не отводили друг от друга взглядов.

Залаторм посмотрел на своего писца.

— Согласно закону, башня Дамари была защищена от проникновений. Есть ли запись о его возвращении?

На скорую руку писец сотворил заклинание и поднял большую учетную книгу. Быстро перелистав страницы, в начале в одну сторону, потом в другую, а затем захлопнул том.

— Ничего, сир.

Маттео отметил слабую улыбку, тронувшую губы прорицателя.

— Если у вас есть доказательства возвращения Дамари, прошу, поделитесь ими, — вежливо попросил Прокопио. — Пока вы не опорочили имя волшебника обвинениями, которые не можете подкрепить фактами!