Лебедь стал названивать к нам в Минобороны, в Генштаб, в Главкомат Сухопутных войск. Но никто не мог дать внятных и квалифицированных ответов на его правомерные вопросы. После разговора с Главкомом Сухопутных войск генерал-полковником Владимиром Семеновым Лебедю стало ясно, что появление странной директивы было и для того полной неожиданностью…
И командарм пошел ва-банк:
— Если все будет развиваться по сценарию, предложенному министром обороны, я и дня в этой шараге, именуемой почему-то армией, не задержусь…
В те дни мне нужно было выполнить служебное задание в МИДе. В коридоре встретился с заместителем министра иностранных дел Георгием Карасиным и спросил у него:
— Не опасаетесь, что с уходом российских войск из Приднестровья снова начнется, как и два года назад, война?
Карасин ответил так:
— Как раз об этом и идут сейчас в Кишиневе российскомолдавские переговоры. Если же говорить о судьбе 14-й армии, то решение о ее выводе принимали не мы, а ваше Министерство обороны и правительство РФ. Судьбы воинских частей не в нашей компетенции…
Летом 1994 года в Российской армии произошел беспрецедентный случай: офицеры управления 14-й армии на своем собрании, вопреки воинскому уставу, обсудили директиву министра обороны, требующего реорганизации армии, и выразили несогласие с ней.
К нам в МО и ГШ в те дни поступала конфиденциальная информация о том, что в штабе 14-й армии даже майоры позволяли себе комментировать директиву министра примерно так: «Мы еще посмотрим, уходить нам отсюда или нет».
За два года существования Российских Вооруженных Сил это был первый случай массового неповиновения приказу, было совершено покушение на святой в армии принцип единоначалия. А ведь только за то, что командарм обозвал директиву министра обороны преступной, говорили наши министерские юристы, он должен был обдумывать дальнейшую свою жизнь где-нибудь на завалинке с пенсионерами…
И некоторые генералы в МО и ГШ считали, что уж теперь-то Ельцин и министр наверняка снимут дерзкого командарма с должности. Но вместо этого Верховный главнокомандующий с борта парохода, на котором прогуливался по Волге, послал генералу знаки высокого уважения. Ельцин сказал:
— Хорошо помню и никогда не забуду роль 14-й армии и ее командующего в предотвращении большой крови в регионе Молдовы в 1992 году… Это одна из немногих «горячих» точек бывшего Советского Союза, которую удалось остудить, остановить насилие. И во многом благодаря генералу Лебедю. Велика его роль и в том, что сейчас обстановка там находится под контролем.
А следом за Ельциным перепуганный и недоумевающий Грачев отменил собственную директиву о порядке реформирования армии и даже пригласил Лебедя персонально принять участие в ее переделке. Пошла в очередной раз придворная игра.
Чтобы у народа не возникло впечатления о совершенно разном отношении президента и министра обороны к Лебедю, Грачев 27 августа 1995 года распространил в прессе свое заявление по поводу ситуации вокруг 14-й армии. Мне довелось работать над этим документом. Судя по установкам, которые поступили от пресс-секретаря министра Елены Агаповой, необходимо было максимально сгладить углы в неадекватных оценках Лебедя Ельциным и Грачевым. В заявлении, в частности, говорилось:
«…Β публикациях ряда средств массовой информации проводится мысль, будто между президентом — Верховным главнокомандующим и министром обороны существуют разногласия в оценках заслуг генерала Лебедя и его роли в погашении кровавого конфликта на берегах Днестра. Одновременно активно муссируются слухи о том, что руководство Министерства обороны России под видом реорганизации 14-й армии намерено «свести счеты» со строптивым командармом…
Считаю необходимым заявить следующее:
Вопрос о реорганизации или выводе 14-й армии из Приднестровья нельзя рассматриваить как самостоятельную инициативу Министерства обороны, отрывать его от соответствующих соглашений и договоренностей между ©семи заинтересованными сторонами.
Все наши намерения по части реформирования армии, оптимизации ее организационно-штатной структуры ориентированы исключительно на соответствующие внешнеполитические решения, которые, хочу подчеркнуть особо, еще находятся в стадии окончательной проработки, и нельзя исключать, что в них будут внесены определенные коррективы президентом, правительством и парламентом.
Министерство обороны полностью разделяет высокую оценку роли армии и ее командующего в урегулировании молдавско-приднестровского конфликта, данную президентом. Мы отдаем себе отчет в том, какие последствия может иметь полный вывод 14-й армии из Приднестровья до окончательного устранения противостояния между Кишиневом и Тирасполем исключительно политическими способами…
Я по-человечески понимаю ту крайне сложную ситуацию, в которой сегодня оказался генерал Александр Иванович Лебедь. Мы только что встречались с ним, анализировали обстановку в объединении и вокруг него. Выработан ряд мер, которые, на наш взгляд, будут способствовать выполнению задач, поставленных перед 14-й армией…»
Много было лукавства. Я вспоминал слова замминистра иностранных дел Георгия Карасина: «Судьбы воинских частей не в компетенции МИДа». Я вспоминал высказывания людей из окружения министра: «Мы найдем способ укоротить Лебедю хвост». Я вспоминал директиву Грачева, в которой категорично указывались сроки расформирования армии. Радовало только одно — мои строки о возможных последствиях полного вывода армии с берегов Днестра остались без правки…
Помню, как состоялась весьма интригующая встреча министра обороны РФ и командарма-14. Под «прицелом» камеры телепрограммы «Итоги». Это было как бы примирение министра с командармом.
Грачев оценил поднявшуюся вокруг Лебедя и его армии шумиху как умышленные спекуляции определенных политических сил и сказал, что его отношения с командармом остаются нормальными. Лебедь подтвердил это одним популярным словечком «однозначно» и больше не произнес в передаче ни звука… Получился дешевый клип.
В МО и ГШ понимали, что своей директивой Грачев Лебедя из Приднестровья пытался убрать. Лебедь уходить не хотел. И на время оказался победителем.
Ельцин дал команду Лебедя не трогать. Лебедь — мужик хитрый, да к тому же еще и неглупый. Не случайно министр обороны Игорь Родионов позже скажет, что хотя Лебедь академии ГШ и не кончал, но поумнее некоторых балбесов, получивших ее диплом…
На указание Ельцина командарм тут же откликнулся в том смысле, что воля президента для него дело святое.
Многим непосвященным в тонкости придворных интриг могло показаться, что возвращение командарма к исполнению служебных обязанностей в Тирасполе свидетельствовало о стремлении Москвы укрепить свои стратегические интересы в жизненно важном для России регионе.
Если от МИДа по-прежнему нельзя было добиться вразумительного ответа на вопрос: «Нужно ли России торопиться из Приднестровья?» — то армия, казалось, начинала наконец-то понимать и лучше дипломатов формулировать национальные интересы государства в ближнем зарубежье.
Но то была лишь иллюзия.
Мы — не американцы. У нас и национальные интересы откровенно игнорируются, если надо свести счеты с неугодными.
Прошло всего каких-то полгода — и грачевские атаки на Лебедя повторились. Была запущена в дело новая «адская директива» министра о реформировании 14-й армии. Снова командарма выдергивают в Москву. Но министр обороны не желает встретиться с ним в открытом бою, а поручает начальнику Генштаба генералу армии Михаилу Колесникову «окончательно определиться с Лебедем».
Командарм стоял на своем: «Директива министра обороны от 18 апреля о расформировании управления армией делает мое дальнейшее служение в рядах Вооруженных Сил бессмысленным».
Как же в Министерстве обороны расценивали роль и место 14-й армии, какую базу подводили под грачевскую директиву?
Когда разыгралась схватка между Лебедем и Грачевым по поводу реорганизации 14-й армии, Кремль запросил у МО пояснительный документ об армии и ее командующем, чтобы полностью быть в курсе дела. Такой документ был подготовлен и отправлен в Кремль. В нем, в частности, говорилось: