Но за то что Лебедь «перебежал» к Ельцину, на него обрушилась яростная критика. Он отвечал так:

— К сожалению, нашему обществу не удалось выйти на тот рубеж, когда на президентских выборах решается всего лишь судьба претендентов, например, как в США. Если бы обстановка у нас была такой же, возможно, мои действия были бы другими. Но сегодня, быть может в последний раз, решается судьба страны и будущее наших детей и внуков. Либо они, как и мы в свое время, будут унизительно ждать пайки от партийных вертухаев и лицемерно хвалить эту пайку, либо будут жить только при одной зависимости — от собственных способностей. Вот почему сегодня от этого решающего выбора не может стоять в стороне никто. И я, как гражданин, в том числе.

Это настораживало: лозунг об опоре людей на собственные силы уже долгое время был одним из самых любимых в стане демократов — особенно тех, кто успел хорошо провернуться и создать приличный капитал на «собственном деле». Лебедь принимал этот лозунг.

Лебедь явно выкручивался из щекотливого положения. Яркость языка была прежней. Не было прежней железной логики. Ее подменяли пустые лозунги кремлевского пошиба. Что-то серьезно менялось в нем в те дни.

Его продолжали бить. Он продолжал защищаться:

— Мое согласие занять государственный пост связано с неприятием некоторых способов реформирования государства, когда в потенциально богатой стране значительная часть народа несет неоправданные лишения, а кто-то из коррумпированных чиновников в это время жирует. Чтобы бороться с этими негативными последствиями, нужны полномочия. Моя задача состоит в том, чтобы перед законом снимали шляпу все, независимо от занимаемой должности, и чтобы реформы проходили в стабильной обстановке.

«Нужны полномочия»… Тут, наверное, и была вся разгадка его «нелогичного» появления в команде Ельцина. Для того чтобы добиваться обещанного народу порядка, ему нужна была власть. И когда его продолжали упрекать в том, что он вошел в состав «шайки воров», что теперь он будет вынужден играть по безнравственным правилам, Лебедь заявлял, что «порядок в стране может обеспечить в значительной степени порядочность государственных мужей»…

…Чем чаще он говорил о порядочности государственных мужей, тем яростнее оппоненты пытались уличить его в противном. Его пытались подловить на всем, что могло посеять сомнение в порядочности. Особенно «обещающим» выглядел вопрос о финансировании его избирательной кампании. В определенной степени свет на это вопрос пролил начальник штаба избирательной кампании Лебедя Геннадий Тупикин:

— На начальном этапе очень было сложно с финансированием. Пока поступили деньги на официальный счет кандидатов, пока мы развернули программу fund raising — то есть обращение к деловым людям. Как и у любого кандидата, который не бизнесмен, ну как Брынцалов всегда может позволить себе сундук денег и без стеснения вести эта кампанию.

Мы долгое время его убеждали: Александр Иванович, денег нет, кандидат вы нищий. Спонсоров, чтобы видели вас как фигуру будущего, очень мало. И мы решили, что чем к большему числу людей мы обратимся, от самого мелкого предпринимателя до наиболее крупных банкиров, и если мы своим обращением затронем какие-то струны души — то эти люди, в общем-то суровые, уже будут думать, что вкладывают деньги не просто в Лебедя, а в нормальные условия для развития их производства, или там консолидирование финансов, или… не моя сфера деятельности.

Письмо мы сформулировали и ему показали. Он прочел и сказал, что да, действительно стоит этой программой заниматься. Потому что первоначально у него было впечатление, что он как генерал не должен стоять с протянутой рукой и просить подаяния. Так вот, 32 тысячи писем мы отправили, и в результате всё-таки пошел такой вал! Даже малообеспеченные слои и то оказывали серьезную финансовую поддержку. Даже старушки — по сто тысяч рублей приносили. А чем выше, тем… А потом поступили деньги на официальный счет. Бесплатное эфирное время у нас появилось. И мы так более-менее вышли из положения. Вообще, политика и деньги — вещь специфическая. Нет денег — нет политики.

У Тупикина спросили:

— Есть мнение, что предвыборная кампания Лебедя если не финансировалась, то уж точно согласовывалась с президентом…

Он ответил так:

— Здесь ведь что? На последнем этапе Александр Иванович чаще мелькал на экране, потому что меньше было каких-то препятствий. Не было особого режима благоприятствования, но если мы эфирное время просили и у нас были средства, то без препятствий он шел на экран.

Расчет команды Бориса Николаевича на то, чтобы особо не препятствовать появлению фигуры Александра Ивановича, сыграл положительную роль. Не финансовый расчет, а чтобы не мешать, не противодействовать естественному росту авторитета и имиджа этого кандидата.

…В Кремле собрался Совет безопасности. Первый вопрос — о назначении нового секретаря.

Представив Лебедя, Ельцин сказал:

— Я думаю, нет смысла говорить о его боевом пути. Есть предложение утвердить… Единогласно. Поздравляю. Так что в бой!

Лебедь встал тогда и произнес слова, которые обычно по уставу говорит военный человек, которому начальник объявил благодарность:

— Служу Отечеству!

Наверное, все же свою новую высокую должность он и воспринимал как награду.

В тот же день Ельцин представил Лебедя большой группе журналистов, собравшихся в Кремле. Президент сделал упор на то, что-де с Лебедем единомышленник и назначение его на новую должность — это «объединение двух программ и двух позиций». Было совершенно ясно: заманив Лебедя в свой лагерь, президент ждал от генерала открытого призыва отдать его голоса в поддержку нынешнего главы государства.

Лебедь все же не стал клясться в любви к Ельцину. Он хорошо знал, какую оценку это может получить у людей, которые все еще ему верили.

Во всех кабинетах Минобороны и Генштаба работали телевизоры. Не было, казалось, в нашем ведомстве человека, который был равнодушен к тому, что происходило в Кремле в те минуты.

Когда церемония представления закончилась, прозвучал вопрос:

— Как это все понимать?

— А понимать так, — сказал кто-то, — многие мечтают о драке. Лебедь думает о России.

Красиво, но туманно.

Один из наших отставных полковников понимал случившееся так:

— Бывают на свете люди, которым кондуктор разрешает доехать до нужной станции хотя бы стоя в тамбуре. А к назначенному пункту они подъезжают уже в элитном спальном вагоне…

В те дни в МО и ГШ можно было услышать и другие суждения: «Вот использует Ельцин Лебедя для своей победы, а потом выбросит на улицу».

Лебедю не только военные, но и гражданские нострадамусы типа бывшего пресс-секретаря президента Павла Вощанова предрекали судьбу Руцкого…

С первых дней пребывания Лебедя в новой должности буквально каждый его шаг подвергался критике. В газетах почти всех политических направлений можно было прочитать, что Лебедь в новой должности успел согнать с места министра обороны Грачева, следом за ним уволить семь высших генералов — заговорщиков надуманного «ГКЧП-3», подготовить список на увольнение еще нескольких десятков генералов и полковников, поучаствовать в разгоне былых фаворитов президента Коржакова — Барсукова — Сосковца, смертельно обидеть Чубайса, Шумейко и даже секту мормонов, из-за чего Кремлю довелось выслушать официальный протест американского правительства…

— Все это может плохо кончиться, — глубокомысленно заключил отставной полковник Петрович. — Лебедь сделал свое дело, Лебедь может улетать…

В Генштабе он славился тем, что все его прогнозы сбывались.

Лебедь на пресс-конференции сразу после назначения на пост секретаря Совета безопасности сказал:

— Народ России не должен больше страдать от разборок политиков.

В России нет политика, который бы не переживал из-за страданий народа. Но народ от этого не перестает страдать…

За четыре месяца пребывания Лебедя в должности секретаря СБ он допустил немало серьезных ошибок. Уже с первых дней работы на Старой площади он стал окружать себя «своими людьми». Появление некоторых в ближайшем окружении Лебедя вызвало искреннее удивление у многих на Арбате. К примеру, офицера Управления военной политики Минобороны полковника Владимира Денисова. Ходили слухи, что он якобы предоставил Лебедю богатый компромат на генерала Бориса Громова, когда в Кремле стали поговаривать о его возможном назначении на пост министра обороны (информация об этом мелькнула и в прессе). Лебедь буквально одной фразой срезал Громова на пресс-конференции: «Громов хороший генерал, но разменял себя на пятаки». Этого стало достаточно, чтобы Ельцин засомневался и вычеркнул генерала из списка кандидатов на высший военный пост…