Военная элита этот поступок Лебедя не одобрила: мол, если с такой опрометчивой легкостью Лебедь и дальше будет решать судьбы заслуженных людей, то от личных симпатий или антипатий Александра Ивановича теперь будет зависеть вся кадровая политика в Вооруженных Силах…

Приступив к работе в СБ, Лебедь пошел на кардинальные кадровые решения: он урезал штат Совета с 400 до 183 человек, уволив при этом двух замов из трех. Он оставил лишь одного прежнего заместителя — генерала Валерия Манилова. Он, рассказывали, сумел предоставить Лебедю необходимую документацию о деятельности СБ, в то время как другие сотрудники не горели желанием отчитаться по рабочим документам. И все же Манилову не удалось «пленить» нового шефа: Лебедь держал его в «черном теле» до тех пор, пока не Представилась возможность спихнуть ловкого аппаратчика в Генеральный штаб на высокую должность первого заместителя начальника Генерального штаба. Такое назначение, помнится, вызвало удивление у многих сотрудников ГШ, поскольку двух «чистых» первых заместителей в ГШ никогда не было, а круг служебных обязанностей Манилова, на мой взгляд, был явно надуманным…

Генерал Лебедь в армии считался человеком твердого слова. Он и сам о себе говорил: «В моей биографии нет ни одного случая, когда бы я нарушил свое слово». Но стоило ему допустить всего лишь одну промашку — и о нем заговорили, как о «пустослове». Речь вот о чем. В те дни было опубликовано его интервью «Новой ежедневной газете», в котором на вопрос: «Как идут ваши консультации по кандидатуре военного министра?» — Лебедь ответил: «Успешно. В понедельник-вторник назначим».

Но указанные им дни миновали, а назначение главного силовика не состоялось. Это не осталось незамеченным в войсках и вызвало некоторое разочарование в кумире.

…Многие аналитики ГШ не без основания считали, что Ельцин лишь на короткое время даст возможность Лебедю потешиться полученной властью. То был очевидный ход старого партийного волка. Было совершенно очевидно, что Ельцин не мог допустить наращивания силы секретаря СБ. И потому он возвратил в Кремль «хорошо поработавшего» Чубайса…

Конфиденциально.

Институт политических исследований.

Аналитический документ (с. 12).

«…Появление А. Чубайса, по всей вероятности, позволит «сгладить» отношения не в обществе и даже не в парламенте, а только в ближайшем окружении президента, и лишь отчасти. Внутренняя стабильность этого окружения испытывает весьма суровое испытание возвышением А. Лебедя. По мнению ряда аналитиков, интеграцию генерала А. Лебедя в элиту нельзя расценивать как ловкий ход команды президента, обусловленный логикой предвыборной борьбы и необходимостью решения болезненных кадровых вопросов. Рекрутирование А. Лебедя, по некоторым данным, вызвало волну надежд, пробудило активность среднего управленческого аппарата различных ведомств, уже давно проявлявшего недовольство стилем поведения, бесконтрольностью и вседозволенностью правящей элиты…»

У Ельцина были наверняка и другие расчеты. Он не мог не понимать, что устранение Грачева по требованию Лебедя, а вместе с ним и группы высших генералов разжигает аппетит у его помощника по национальной безопасности. Потому он так долго не позволял Лебедю «перешагнуть через себя», когда тот продолжал усиленно лоббировать на пост министра обороны начальника академии Генерального штаба генерал-полковника Игоря Родионова. Ельцин явно затягивал решение этого вопроса. Всем было ясно, что между Лебедем и Ельциным шла схватка за первого человека в армии, а итог ее покажет, чья взяла.

Появление на посту военного министра «человека Лебедя» могло означать победу его линии. Это сильно било по самолюбию Ельцина и его окружения, которое бдительно отслеживало малейшее усиление позиций Лебедя и сопротивлялось ему.

Приняв решение войти в команду Ельцина, Лебедь согласился войти в круг людей, привыкших играть по собственным правилам, но принес в Кремль свой устав. Он бросил вызов целому клану людей, хорошо устроившихся под крылом президента. Такое не могло прощаться.

…Ранним летом 1996 года в Минобороны многие поговаривали, что еще во время одной из первых предвыборных встреч Лебедя и Ельцина в Кремле Александр Иванович якобы показал Ельцину список из 15 высших генералов. Их увольнение было одним из условий поддержки президента.

Судя по тому, что первое увольнение из МО и ГШ пошло «оптом», Ельцин принял лебедевский план кадровой чистки в высших кругах военного руководства.

И все же увольнение Грачева и еще семи высших генералов по так называемому «делу ГКЧП-3» было весьма неоднозначно воспринято в военном ведомстве и в войсках. В целом отмечая правильный курс некоторых кадровых решений Ельцина и Лебедя, многие генералы и офицеры высказывали негодование в связи с тем, что ни Ельцин, ни Лебедь толком не объяснили причины смещения с должностей каждого из генералов.

Вскоре после этого случая многие у нас в МО все чаще стали вспоминать 37-й год, когда черные «воронки» тайком увозили в неизвестном направлении безвинных людей.

На этажах МО и ГШ все чаще открыто звучали слова о кадровом произволе президента и секретаря Совета безопасности. Генералы и полковники были не против того, чтобы Верховный главнокомандующий убрал «задумавших недоброе» генералов. Они требовали, чтобы Ельцин и Лебедь объяснили, за что именно эти генералы смещены со своих постов: «Провинившихся, безусловно, надо убирать, но при этом армии нужно разъяснять причины всех этих пертурбаций»…

Никто ничего не разъяснил.

…Уже вскоре после того как Лебедь возглавил СБ и разобрался в задачах и структуре этого органа, наметил план его реконструкции, он стал активно прорабатывать вопрос о своих полномочиях. Ему необходимо было четко определить границы своих «политических владений» и административных прав. На это с большой опаской поглядывали ревнивый Чубайс, обиженный смещением с должности помощника по национальной безопасности Батурин и насторожившийся мощным взлетом генерала Черномырдин. Все они были готовы бороться с Лебедем «за каждый миллиметр» властных полномочий. Всегда выдержанный и корректный председатель правительства в то время явно занервничал и однажды, когда журналисты спросили у него, что он думает о расширении полномочий Лебедя, Виктор Степанович недобро сверкнул глазами:

— Какие еще полномочия?! Их и так у Лебедя достаточно!

Черномырдин явно подыгрывал Кремлю.

В то время все, кто должен был в Кремле, в правительстве поделиться с Лебедем властью, напоминали мне красноармейцев, защищающих летом 1941 года Брестскую крепость. «Ни шагу назад!» — было их общим лозунгом.

Но Лебедь прекрасно понимал, что без сильных властных полномочий его превратят в свадебного генерала, и потому упорно шел к намеченной цели. Он объяснял это так:

— Проблем назрела масса, и для того, чтобы их решать, нужны серьезные властные полномочия… Но я еще раз хочу подчеркнуть, что не собираюсь довлеть над всеми, не собираюсь брать какие-то излишки власти. Страна большая, страна разная, работы хватит всем, проблем много. Но их придется решать, решать во имя будущего.

Чем активнее Лебедь стремился определить свое место в системе кремлевской власти, тем сильнее ему оказывали сопротивление. В сущности, шла явная и скрытая игра «на оттеснение» секретаря СБ от рычагов влияния на положение дел в государстве. В Кремль вызывались «свои» корреспонденты различных СМИ, которых откровенно натравливали на Лебедя.

4 июля 1996 года на брифинге для российских и иностранных журналистов секретарь СБ изложил свою позицию по этой проблеме:

— После моего вхождения во власть достаточно упорно муссируются слухи о тех непомерных дополнительных полномочиях, которые я якобы возжелал на себя возложить. Хочу сразу заявить, что я не монстр, я человек, я — гражданин России. Это — моя страна, я намерен здесь долго жить, здесь строить свое будущее, будущее своих детей и внуков. И меня, как гражданина России, не могут не волновать многие и многие вопросы, связанные с безопасностью моей страны. А власть ради власти мне не нужна.