Трагедия 245-го полка отступила на второй план.
…До президентских выборов оставалось все меньше времени. В аналитический центр Службы безопасности президента поступала информация, которая свидетельствовала о том, что Ельцин может не выиграть выборы. Коржаков внимательно отслеживал эту информацию и, пожалуй, был единственным в окружении президента, кто знал всю беспощадную правду и мог смело доложить ее Ельцину. Коржаков делал ставку на реальную оценку ситуации и давал понять президенту, что, возможно, лучше как-то обойти выборы, чем идти на них. Однажды, рассказывали, Коржакову кто-то попытался перечить, ссылаясь на то, что рейтинг Ельцина бешено растет — Киселев до того исходил восторгами по этому поводу, что иногда создавалось впечатление, что он искренне верит в то, что ему приказывали озвучивать. Александр Васильевич отозвался об этих рейтингах как о «женькиных сказках» и оставался при своем.
Ельцин побывал в одном из гарнизонов. Не удержался, чтобы не прозондировать армию. Командующий войсками
Московского военного округа генерал-полковник Леонтий Кузнецов заметно волнуясь, отрапортовал:
— Мы за то, чтобы президентом был Ельцин, а министром обороны Грачев.
Нынешний и будущий президент был доволен. Был доволен и министр обороны. Нынешний, но уже не будущий… Хмурился только Коржаков. Вскоре он проговорится о том, что располагал объективной информацией об истинных настроениях избирателей…
Некоторые аналитики ГШ, подключенные к прогнозированию развития ситуации в связи с президентскими выборами, не исключали, что при неблагоприятном для Кремля варианте развития событий дело может дойти до применения силы ради удержания власти. И здесь, безусловно, одна из ключевых ролей отводилась министру обороны. Даже сильно «провинившийся» Грачев был еще нужен.
Ельцин помнил слова, которые не однажды говорил ему министр:
— Борис Николаевич, я вас несколько раз спасал…
Нельзя было исключать, что летом 1996 года Грачев понадобится Ельцину еще раз…
Но еще с весны президент демонстрировал прохладное отношение к министру. И здесь причина заключалась не только в трагедии, связанной с гибелью колонны 245-го полка. Были и другие причины…
Весной в Минобороны и Генштаб из некоего «аналитического центра» просочился чрезвычайно любопытный документ, в котором, в частности, говорилось:
«…Можно также с уверенностью утверждать, что, как только утихомирятся страсти вокруг постановления Госдумы (о денонсации Беловежских соглашений. — В. Б.), оппозиция выдвинет чеченскую проблему в центр избирательной компании. При этом независимо от успешности претворения в жизнь программы урегулирования в Чечне, президенту будет предъявлен счет за все жертвы, материальные и моральные потери.
Вызванные серьезными провалами политики на Северном Кавказе мартовские слухи об уходе О. Лобова с поста секретаря СБ и его замене на этом посту П. Грачевым (что означало бы отставку последнего с должности министра обороны, чего требуют российские радикал-либералы, выдвинувшие тезис о том, что «с Грачевым президент проиграет выборы»), по-видимому, не являются случайными — об этом можно судить и по заметному охлаждению отношений между президентом и министром обороны, и по крайне резкому тону заявления «програчевской» коллегии МО в опровержении этих слухов.
В такой ситуации весьма животрепещущей становится проблема лояльности армии президенту в случае обострения политического процесса в Москве. Симптоматично, что П. Грачев не был приглашен на совещание у Б. Ельцина в связи с обсуждением положения, создавшегося после принятия Госдумой постановлений об отмене решения Верховного Совета РСФСР о денонсации Беловежских соглашений. По сообщению ряда источников, вопрос о возможном нелояльном поведении армии в случае принятия президентом решений о роспуске Думы, запрете КПРФ и переносе президентских выборов был поднят на упомянутом совещании министром внутренних дел А. Куликовым. Последний якобы высказал точку зрения, что в случае широкомасштабного политического кризиса в России, который может быть вызван такими действиями президента, армия расколется, что приведет к непредсказуемым для страны последствиям…»
…Ельцин слишком хорошо знал Грачева и потому не мог не понимать, что министр обороны и коллегия МО — это далеко не одно и то же.
Что бы там ни говорили о колебаниях Грачева в октябре 93-го или в декабре 94-го, он, в конечном итоге, президента не подвел и сполна оплатил по векселям, выданным ему в августе 91-го и в мае 92-го…
2 мая 1996 года Грачев вылетел в Ереван.
Предстояло подписать несколько военных соглашений. Армяне имели к российскому министру обороны свои козырные интересы: им надо было «обратить его в свою веру» при выработке позиции по отношению к Азербайджану в связи с конфликтом в Нагорном Карабахе. И еще попросить запасных частей для своей хиреющей военной техники. А заодно решить вопрос о дальнейших расчетах за российские военные базы.
Колонна машин с российской военной делегацией мчалась из аэропорта в Ереван. А под колеса автомобиля, в котором сидел Грачев, на протяжении всего пути от аэропорта до президентского дворца, летели букеты цветов. Так Армения не встречала еще ни одного военного министра (тогда лишь несколько высших генералов знали, чем именно вызвано это безграничное радушие армян: уже второй год сюда шли тайные поставки крупных партий российских вооружений, которые еще предстояло разоблачить Тулееву и Рохлину).
Армяне умеют быть благодарными. Очень благодарными…
Затем все шло по привычному кругу: приемы, высокие слова о российско-армянской дружбе, протоколы, официальные подписи, застолья под разжигающий кровь древний коньяк, мужские клятвы в верности, фешенебельные одноместные номера в интуристовской гостинице и знакомая уже — многозначительная — многозвездная бутылка с коньяком многолетней выдержки на столе в яркой компании фруктов…
Искренность и нарочитость были в каком-то дискомфортном смешении. Грачев держал себя с какой-то упоительной значительностью столичного знатного гостя, заглянувшего ненароком в щедрую, гостеприимную провинцию. Армянские генералы держали себя с достоинством, но при этом в каждом их слове ощущалось, что они помнят о своей роли хозяев теплого дома, в котором все лучшее — гостям.
…Не успел Грачев сойти с трапа одного самолета, как тут же дал команду готовить другой.
В 20-х числах мая 1996 года он отправился в рабочую поездку по войскам Уральского, Сибирского и Забайкальского военных округов. В УрВО Грачев направлялся уже второй раз за последние 30 дней. Это было похоже на скрытые маневры, ибо только чрезвычайные Обстоятельства могли заставить военного министра повторно отправляться в военный округ, где, как говорится, еще не остыли его следы. Но все оказалось гораздо проще: снова под видом контроля за подготовкой войск к летнему периоду обучения Грачев совершал «агитационный выезд» в войска.
— Личный состав правильно понимает, — говорил министр, — что только Борис Ельцин может обеспечить движение страны вперед.
Он несколько раз взял на себя смелость публично утверждать, что личный состав Вооруженных Сил уже сделал «правильный выбор» в пользу Ельцина… И тут он вдруг допустил грубейшую ошибку: во время очередного интервью ДЛЯ прессы заявил, что не верит в успех предстоящих переговоров между Ельциным и лидером чеченских сепаратистов 3. Яндарбиевым.
Буквально через час после этого в Минобороны и Генштабе затрезвонили «кремлевки» и члены штаба по выборам Ельцина стали требовать «соответствующих объяснений».
Возвратившегося вскоре в Москву Грачева встретил шквал таких же звонков. Масла в огонь подлил комментатор «Итогов» Киселев, который в своей передаче 26 мая 1996 года заявил буквально следующее:
— В успех намеченных на 27 мая переговоров Грачев не верит. Министр обороны где был, там и остается, продолжает гнуть свою линию. Например, в тот момент, когда президент идет на встречу с лидерами чеченских сепаратистов Яндарбиевым, садится с ним за стол прямых переговоров в Москве, явно возлагая на этот шаг большие надежды, как на очередной рывок на финише президентской предвыборной кампании, Грачев вновь демонстрирует удивительную нелояльность по отношению к президенту, к своему Верховному главнокомандующему, говоря, что в успех этих переговоров не верит. После этого невозможно избавиться от ощущения, что Грачев вообще не под контролем президента и входит в какой-то другой, существующий сам по себе, альтернативный центр власти.